Ваш любимый доктор, или Дело всей жизни - Марей Соня - Страница 2

Я тоже думала, что попаданство – это сказка для взрослых, пока сама не стала невольной ее героиней. И сказка становится все тревожней. Но Норвин снова выглядел почти спокойным и холодным – это обнадеживало.

– И что дальше?

– Потом я захотел проверить вас артефактом, – продолжил он свой рассказ.

– Артефактом?

Я не понимала, о чем речь, и Норвин криво улыбнулся.

– Да. В моем доме. То самое изумрудное колье. Камни теряют цвет, если соприкасаются с нецелителем, но на вас они засияли ярче, чем прежде.

– Вы сомневались в том, что я настоящая целительница? Вы ведь знали, что я уже успела сделать.

– Я всегда во всем сомневаюсь. Вы попали в тело целительницы, но ведь душа играет куда большую роль. Тем более я лично не видел, как вы применяете целительскую магию, вы могли использовать другой вид магии или вообще немагические навыки. И тогда я решил навесить на купол прослушивающие печати.

Прослушка?! Вот черт! Недаром интуиция кричала, что что-то не то, но мой не в меру болтливый язык жил собственной жизнью. Ох, сколько мы с Пискуном трепались о всяком, еще и Норвина обсуждали. Интересно, что он успел услышать?

– Я просил вас о честности, просил не лгать… – продолжал распекать меня Норвин. – Вы кивали, прекрасно зная, что накопился огромный ком лжи. Не понимаю, на что вы вообще надеялись.

– Ну как вы не понимаете? Я же просто боялась. Боялась! Особенно после того, как узнала, как в вашем мире обходятся с подселенцами. Думаете, я хотела куда-то попадать? – я нервно усмехнулась и заерзала в кресле. – В совершенно чужой и опасный мир, где нет нормальной медицины, где женщина – всего лишь придаток к мужчине и детям, где нет, в конце концов, привычных удобств – унитаза, стиральной машины и мультиварки. Думаете, эти руки могли бы причинить кому-то вред? – я вскинула ладони, увидела кровь, быстро вытерла ее о платье и подняла снова. – Я даже мухи не обидела! Хотя нет, мух я обижала, но это к делу не относится.

Вдруг в кармане что-то зашевелилось, и на свет вылез Пискун. Я даже не заметила, когда он успел туда просочиться.

– Подтверждаю! – пискнул тоненький, но отважный голосок. – Она не сделала ничего плохого!

Я погладила тиина по шерстке. Нейт Блайн молча выслушал пушистого защитника. Я не могла прочитать по его мимике, что он на самом деле думает. Норвин обладал потрясающим талантом делать «лицо кирпичом».

– Этим вечером я решил немного послушать, что творится в доме. Как раз появилась свободная минута, – он многозначительно замолчал и вскинул бровь. – И услышал много интересного. Это подтвердило все мои догадки и опасения. Из ваших слов даже дурак бы понял, что вы не из этого мира. До этого момента вы казались мне неопасной, поэтому я не стал нестись сюда сломя голову, хотел подождать до утра, но вы вытворили Темнейший знает что! Я как раз лег спать после трудного задания, когда ощутил волнение защитного купола. Сначала он отреагировал на кровь, потом на вторжение гвардейцев. Пришлось срочно срываться.

– Но я действительно не делала ничего плохого. – И рассказала ему о том, как в дом среди ночи ввалился парень с Лесси на руках. – Я не могла выставить его за дверь сразу же, как это сделали лекари из гильдии.

– Они имели право отказать ей в помощи. Лекари всегда были особым сословием, обвинить их в чем-то сложно, если нет железных доказательств намеренного вредительства или убийства.

– Они бы не спасли ее, даже если бы захотели, – перед мысленным взором встало бледное лицо Лес-си. – Повреждения были слишком серьезны даже по меркам моего мира. И лекари это прекрасно понимали. Она могла умереть еще по дороге.

– Теперь должны выяснить, кто в Левилле или его окрестностях занимается запрещенной деятельностью.

– Вряд ли это будет легко.

По истории собственного мира я знала, что таких умельцев во все времена было много. Они делали подпольные операции, несмотря на грозящее наказание, потому что отчаявшиеся женщины приносили последнее, и тщательно скрывали их имена.

– Уверена, что кто-то из лекарей, скорее всего нейт Ойзенберг, меня подставил, – озвучила я свои мысли. – Отправил юношу ко мне, а сам написал анонимку гвардейцам.

– Нейт Ойзенберг, говорите? Чем вы успели ему досадить? Я думал, только нейт Лейн вас терпеть не может.

И тогда я рассказала о нашей взаимной любви и приязни с лекарем. Жаловаться и ябедничать я не любила, но это было необходимо, чтобы обелить себя хотя бы в глазах Норвина.

– Вы знаете, что ваш неуемный энтузиазм сыграл с вами злую шутку? – спросил он, когда я замолчала.

– Понимаю. Но что мне оставалось? Забиться в нору и сидеть, не высовываясь? Я так не могу. У меня есть ценнейшие для этого мира знания, с помощью которых я хочу вывести лекарское дело на новый уровень. Медицина была и есть моя жизнь.

– Там вы тоже лечили, Эллен? – он сощурил глаза. – Или как мне теперь вас называть?

– Мое настоящее имя Елена.

– Эллен – Елена. Эллена… – задумчиво протянул Норвин, и мне понравилось звучание нового имени. Такое нежное, как название цветка.

– Совершенно верно, я была целителем, – сказала я, сложив руки на коленях. – Или доктором, как говорят у нас. Принимала роды и лечила женские болезни, делала операции.

– Что у вас за мир? Что он собой представляет?

Мне было что рассказать, и в этот момент я даже ощутила гордость за место, где раньше жила. Интересно, что бы маг сказал, если бы побывал там?

– По развитию мой старый мир ушел вперед от вашего примерно на два столетия. У нас нет магии, только наука и техника. Там люди могут летать по небу в специальных машинах – самолетах, как птицы. Лечить безнадежные в этом мире болезни, разговаривать и видеть друг друга, даже если живут в разных странах.

Показалось, что в серых глазах мелькнул интерес.

– Это разве не магия?

– Это называется наука.

– Интересный у вас мир.

– Ага, был. Но этот мне нравится не меньше, я успела здесь освоиться и настроить планов. – Я замолчала, чтобы собраться с силами и задать последний волнующий вопрос. Во рту разлилась сухость, откуда-то изнутри поднималась буря. – Что вы собираетесь со мной делать? Выдадите властям?

Норвин молчал некоторое время, потирая подбородок. Будто нарочно испытывал мое терпение.

– Сделать это было бы проще всего, но…

– Но?

Я видела, что у него на лице отражается борьба с самим собой.

– Как ни странно, я вам верю.

От этих слов меня наполнила легкость. Я безоговорочно ему поверила, потому что успела понять, что Норвин не из тех, кто нарушает свое слово. Он невыносимо, даже болезненно честен.

– Теперь мы с вами связаны даже крепче, чем раньше. Я не стану вас выдавать, мне по-прежнему нужна жена-целительница.

А вот последняя фраза немного разочаровала.

– А если у вас будут проблемы из-за того, что вы меня покрываете? – спросила я негромко, продолжая поглаживать спину Пискуна. Эти движения успокаивали.

– Вы уж постарайтесь, чтобы об этом никто, кроме меня, больше не узнал, – он невесело усмехнулся.

Сделать так, чтобы никто, кроме него, не узнал… И вдруг словно током шарахнуло.

– Мне кажется, Эллен пытались убить этой грозой. Только вопрос – почему?

И я тут же поведала о своих странных снах-воспоминаниях и парадоксальном страхе, который накатил при виде незнакомца в библиотеке. Норвин слушал, напрягшись всем телом, и все сильнее хмурился.

– Знаете, Эллена, у вас потрясающая способность влипать в нехорошие истории. В своем мире вы были такой же?

– В своем мире я влипала только в плохих мужей, – выпалила я и запоздало хлопнула себя по губам.

Лицо Норвина вытянулось.

– Вы были замужем? И не единожды? – в голосе прозвучало самое искреннее удивление. Бедняга Норвин! Думал, что взял в жены невинную ромашку, а тут такой сюрприз.

– А что, в вашем мире так легко развестись? Или вы… – он предостерегающе понизил голос: – …черная вдова?

Я едва не рассмеялась.