Уже все прошло (СИ) - Дунаева Марина - Страница 2

В пальцах, какая-то непонятная дрожь, непослушными пальцами стягиваю домашние штаны, майку и нижнее белье, закидывая это все в корзину для белья. Морщусь, как от ядерных отходов. В голове прокручивая мысль, как я докатилась до того, чтобы носить эти непонятные штаны, и откуда я откопала эту майку?

В голове сцена из прошлого четыре часа назад, я захожу домой после интервью настроение на твердую пятерочку, поднимаюсь в комнату, открываю ноут… синяя соц сеть светится сорока сообщениями… личная страница, о ней знает десяток человек… самых близких… там нет моего реального имени, фото или еще чего-то… там даже на стене ничего нет.

Открываю, все сообщения от Полины Земцовой! Перехожу сразу в профиль минуя сообщения. Красивая, девушка с черными словно смоль волосами, выразительные черты лица, пухлые губы и красивая фигура.

— И что же тебе надо от меня Полина Земцова еще и в таком количестве? — подумала я переходя к диалогу.

А там на любой вкус и цвет, скрины из переписок с моим теперь уже бывшим и видео плюс восемнадцать с его же участием. Жесть, как она есть! Одним словом!

Глубокий вдох… Хладнокровие всегда было моей сильной стороной, “Учись держать лицо!” — повторяет часто отец. "- Никто не должен знать, что внутри! Ты сильная, девочка моя!"

И да я сильная, еще один глубокий вдох… нахожу профиль отца и бывшего, добавляю обоих в беседу с сообщениями от барби, почему-то в голове всплывает, только такое имя для Полины и пишу одно короткое сообщение.

— Папа, замуж за твоего протеже я не выйду. Остальным желаю счастья… твои вещи, на днях привезет курьер! — выхожу из переписки, что бы не читать, что будет дальше. Да и как то все равно стало внутри… Больше обидно, чем больно! Попутно наблюдая за ощущениями схематично отправляю бывшего в черные списки, ставлю запреты на вход в мой дом.

Теплые капли воды падают на тело, вызывая табун мурашек. А мысли опять возвращают в недалекое прошлое. Практически сразу раздается звонок. Папа, всегда волнуется, хочет для меня лучшего будущего, вот и мужа хотел подобрать чтобы из нашего круга… надежного, что бы дело передать было кому и чтобы дочь была как за каменной стеной.

Голос взволнованный, — Дочь, прости! Я его… — прерываю отца. Редко так делаю, но сейчас видимо точки кипения подошла!

— Пап, просто уволь, пусть живет, как хочет и по-собственному, а не по статье. — уточняю я. — Не надо жизнь человеку портить, неизвестно на какой дорожке встретимся. — говорю я. А самой от своей же разумности тошно, ком к горлу подкатывается.

Немое молчание в трубке… Папа хочет что-то сказать, но видимо боится задеть.

— Пап у меня все хорошо, не волнуйся, это ты видел в нем моего мужа, а не я. — вздох облегчения на другом конце провода.

— Может, съездишь отдохнуть? Хотя бы на пару дней, обновить гардероб? — достает он из запаса любимую женскую забаву, на которую ни когда не жалел денег, компенсируя тем самым свое отсутствие.

— Нет, дел полно. Пап, я сейчас немного занята, ты не волнуйся. В воскресенье я приеду, как и обещала.

— Хорошо дочь, ты звони если что!

— Конечно, кому мне еще звонить кроме тебя! — с иронией в голосе говорю я. — Люблю!

— Люблю! — произносит он и завершает вызов. Наверное с облегчением, он у меня в принципе не сторонник долгих разговоров.

А я захожу в гардеробную, достаю чемоданы бывшего и начинаю закидывать туда горы рубашек, стоимостью нескольких маленьких состояний.

Оба чемодана заполняются за считанные секунды. Закрываю один и спускаюсь с ним вниз оставляя его у черного входа. В кладовке нахожу моток с большими черными мешками под мусор, поднимаюсь обратно и мельком посмотрев на себя в зеркало понимаю, что платье от шанель не лучший лук для уборки. Нахожу в горе его шмоток, какие спортивные штаны и майку, все велико мне на несколько размеров, но шнурки хорошо фиксируют штаны на талии, так что они не спадают, а майка не сковывает движения.

Следующий час я с остервенением, запихивала его ботинки, брюки, рубашки, пиджаки и пуловеры, по мешкам. Скидывая их не спускаясь в угол под ту же леснику. В голове так и пульсирует мысль видел бы сейчас педантичный Олег Сергеевич, так зовут моего бывшего, как его любимый гардероб летит под лестницу еще и в мусорных мешках… инфаркт бы хватил… А меня эта мысль греет и дает силы. Ну язва, как меня по другому назвать!

Ведь какой же надо быть дурой, он же с ней не вчера познакомился, судя по переписки! А я все это время ему верила. С этой мыслью открываю последний ящик, запонки, несколько рядов часов, все этого мои подарки или подарки отца за последние два года. Он конечно, тоже мне дарил, но в основном какую то мелочь, каждый раз тыкал, — Мол, у меня нет обеспеченных родителей как у кого то. Не повезло с папочкой!

Провожу рукой по часам двенадцать штук. Да! На их стоимость можно построить завод! Запонки деда с крупными изумрудами. Хер ему, а не побрякушки, закрываю со злостью ящик и разворачиваюсь к своей половине открывая свой с украшениями, пару колец, браслет, подвеска и две цепочки, плюс помолвочное кольцо, которое стягиваю с пальца. Все это кладу в тканевый мешок и закидываю в открытый чемодан, который я еще не отправила под лестницу, только по тому что мысль складывать все банки и склянки в мешок показалась неразумной. Последний штрих, коллекция парфюма, триммер, щетка и еще какая-то дребедень из тумбочек без разбора летит на те самые белые рубашки, что были закинуты туда первыми. Хотела бы я видеть его лицо, когда он откроет чемодан!

Ну да ладно, закрываю последний волоком, тащу его к той же двери.

— Кажется все! — пишу сообщение, Татьяне, чтобы распорядилась по поводу курьера и доставки.

Тем временем домофон начинает трезвонить, подхожу к двери и на дисплее вижу Олега Сергеевича собственной персоны.

— Мария, открой я знаю что ты дома! — говорит настойчиво уже бывший. — Как ты так можешь, мы столько вместе и вот сейчас из-за какой-то дурной бабенки просто все перечеркнуть?! — продолжает он, а у меня глаза становятся словно блюдца. И как вообще я могла этому верить?! Ну не дура ли? Складываю руки на груди, словно пытаюсь отгородиться и продолжаю смотреть спектакль с участием одного актера. — Машенька, ну ты же знаешь, я тебя люблю.

— Ага, папенькины деньги ты любишь, а не меня. — говорю себе под нос и продолжаю наблюдать.

Минуту, вторую просто молчит, тяжело дышит и продолжает беспрерывно звонить. Потом видимо злость охватывает его он, начинает долбиться в дверь. Жму тревожную кнопку, папин офис на соседней улице, через две минуты его уже упаковывают в машину охранники из фирмы отца, а он чеканит отборные ругательства в мой адрес, “бревно в постели” скажу я вам самое приятное. На мониторе появляется Семен Петрович, начальник папиной службы безопасности. — Мария, с вами все хорошо! Вежливо уточняет он, возгласы Олега уже не слышно. Он уже сидит в тонированном микроавтобусе. И хорошо, если сидит, а то ведь может и лежать в проходе под ногами парней, что его туда затолкали. Эти парни редко бывают вежливыми с грубиянами.

Открываю дверь, чтобы он убедился, что я цела. По другому не как. Я всегда была объектом для защиты номер один, любимая папина дочка и слабость одновременно.

Быстрый профессиональный взгляд скользит по мне, — Он не заходил в дом. — говорю я.

Он кивает утвердительно, — Я вам выставлю охрану по периметру. — Не нужно, — прерываю я его. — Олег у вас, и я думаю вы сможете человеку объяснить, почему ему выгодно меня не трогать.

Легкая полуулыбка, полу усмешка, — Конечно объясним. Всего хорошего, Мария.

Легкий кивок головы. Дверь закрывается и меня накрывает, слезы душат и не останавливаются словно бесконечные реки. В памяти всплывает все время начиная от знакомства до сегодняшнего дня проведенное с Олегом, на быстрой перемотке. Его бесконечные упреки и мои попытки подстроится под него. В желании угодить папе. Он же его выбрал, сказал присмотреться он хороший! Для кого хороший?! Для меня или для инвестиции в будущее?!