Просто одна ночь (ЛП) - Феррелл Чарити - Страница 5

Брак — это не выход, — хотелось крикнуть мне. Не позволяй себе так сильно привязываться к кому-то, и ты не узнаешь, кто ты, когда их не станет.

Я похлопал себя по спине за то, что держал рот на замке. Стеклянная бутылка кажется прохладной, когда она касается голой кожи моей шеи.

Потом я увидел Уиллоу. Хадсон предупредил меня, что она придет, и даже если бы я попытался возразить, ничего бы не изменилось. Она лучшая подруга Стеллы… и единственная женщина, с которой я спал после смерти Люси. Черт, единственная женщина, с которой я спал, кроме Люси.

Я решил, что собираюсь поговорить с Уиллоу и все исправить между нами. Проблема была в том, что я не ожидал, что у меня защемит в груди при виде того, как она вошла… или что у меня вспотеют ладони, когда я задумаюсь, какова ее кожа под этим черным платьем.

Она все такая же мягкая, как в тот вечер?

Пахнет ли она по-прежнему клубникой?

Такая же сладкая на вкус?

Мой план по исправлению ситуации вылетел в окно. Все, о чем я думал, это попросить ее пойти со мной домой и позволить мне исправить свое поведение мудака. Я не прикасался ни к кому месяцами, у меня не было желания, но вид Уиллоу заставлял мое сердце биться, а член стоять. Черт, это была постоянная работа — сдерживать себя от того, чтобы не пялиться на нее каждые три секунды.

Я пригласил ее на завтрак, а она посмотрела на меня так, словно я был отбросом под ее туфлями. Я совершил дерьмовый поступок, но я уже не раз пытался смириться с этим, а она все отшивала меня. Так что я так и остался одиноким мудаком, который возбуждается только при мысли о своей мертвой жене и женщине, которая ненавидит его.

Я подхожу к самому высокому шкафу над холодильником и достаю бутылку Jameson, моего хорошего друга, который не осуждает меня, когда мы слишком много общаемся. Я должен этому ублюдку тысячи долларов за терапию. Жидкость обжигает, но вызывает почти эйфорию, просачиваясь в горло.

В последнее время я только и делаю, что притворяюсь перед семьей, что со мной все в порядке. Я делаю храброе лицо и стараюсь продержаться в течение дня ради своей дочери… а потом ложусь в постель, желая лишь одного — вырвать себя из кожи.

Я вздрагиваю, когда слышу, как хлопает входная дверь, и беру с собой бутылку, чтобы проверить. Я спотыкаюсь, когда вижу последнего человека, от которого ожидал, что он появится у моей двери сегодня вечером.

— Ух ты, какого черта ты здесь делаешь? — спрашиваю я. — Стелла решила уже оставить твою задницу?

Хадсон с рычанием выхватывает бутылку из моей руки.

— Нам нужно поговорить.

Я поднял руки вверх.

— Если речь идет о том, что я загнал Уиллоу в угол, то я сделал это только для того, чтобы мы были вежливы во время твоего свадебного торжества.

Он подносит бутылку к губам и делает глоток.

— Я… — Он делает еще один. — У меня такое чувство, что вам двоим придется учиться быть вежливыми еще долго после моей свадьбы.

Его ответ не имеет смысла, но я виню в этом алкоголь.

— Я больше не буду придурком, хорошо? Я пытался извиниться, но девчонка не приняла этого. — Не то чтобы я винил ее. Я сделал самый хреновый ход из всех хреновых ходов… потому что все, о чем я думал, был мой член.

— Уиллоу беременна. — Он выдавил из себя эти слова, и воздух в гостиной изменился на что-то неузнаваемое.

Я тупо смотрю на него.

— Хорошо? — Мое сердце замирает от мысли, что она нашла кого-то другого. Неудивительно, что она не хотела иметь со мной ничего общего. Она нашла мужчину, который не является сломанным мудаком. Хорошо для нее. Я бы только испортил ее.

— Уиллоу. Беременна. Беременна, — подчеркивает он.

Я не улавливаю его мысли. Что он хочет, чтобы я сделал? Устроить ей вечеринку по случаю рождения ребенка?

— Я обязательно куплю ей подарок.

Кофейный столик трясется, когда он бьет по нему кулаком.

— Уиллоу беременна твоим чертовым ребенком, ты, гребаный тупица. Я думал, у тебя хватит ума сложить два и два.

Хорошо, что он выхватил у меня бутылку. В этот момент она бы разбилась о мой деревянный пол.

— Ты издеваешься надо мной?

Его прямое лицо отвечает на мой вопрос. Он не может сделать тест ДНК глазами, но я ему верю.

— С чего ты взял, что он мой? Мы спали один единственный раз вместе.

— Я подслушал, как она рассказывала Стелле.

Я перевариваю его новость и несколько раз сглатываю, прежде чем схватить ключи. Когда я бросаю их через всю комнату, то понимаю, что не в состоянии вести машину.

— Меня нужно подвезти.

— Ну и хрен с тобой. Если ты забыл, я сегодня обручился. Я уже пропустил несколько хороших часов, потому что не мог думать о киске, когда знал, что скрываю это от тебя.

— Как благородно с твоей стороны, — бормочу я, морщась, когда он шлепает меня по затылку. — У влагалища Стеллы нет комендантского часа. Отвези меня к Лорен.

— Нет, черт возьми. Стелла откусит мне член, когда я в следующий раз попрошу сделать минет.

— Отвези меня к Лорен, или я пойду пешком.

— Садись в мою гребаную машину.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Бах! Бах! Бах!

Мне снится кошмар, в котором психопат колотит в дверь квартиры Лорен. Меня убьют, а мою кожу будут носить как пальто. Я не понимаю, что проснулась, пока не слышу знакомый мужской голос.

— Уиллоу! — кричит он по ту сторону двери.

Бах! Бах!

— Я знаю, что ты там! Открой!

Мое сердце бешено колотится, и я закрываю рот рукой, не уверенная, потому ли, что не хочу пискнуть, или потому, что меня вот-вот стошнит.

— Лорен!

Бах! Бах!

— Кому-нибудь из вас лучше открыть эту дверь, пока я не выломал ее!

О, черт.

Дерьмо-дерьмо-дерьмо!

Я должна была догадаться, что Хадсон не умеет держать свой толстый рот на замке. Он, наверное, пошел и настучал, как только представилась возможность.

Я протираю глаза, когда включается свет. Лорен вбегает в гостиную, в бешенстве завязывая на талии фиолетовый халат.

— Надеюсь, от крови тебя не тошнит, — выдохнула она, топая ногами.

Я поднимаю бровь.

— Потому что я собираюсь кастрировать своего брата.

Если бы она только сделала это раньше.

Я сажусь, опираясь спиной на диван, и пожимаю плечами, как будто в предстоящем дерьмовом шоу нет моей вины.

Ругательства вылетают из ее рта с каждым шагом, пока он продолжает свою истерику по ту сторону двери.

— Господи, мать твою, Даллас! — кричит она, распахивая дверь. — Лучше бы ты готовил спальню у себя дома, когда меня выселят.

Он врывается в гостиную, не удостоив ее взглядом. Его острые глаза устремлены прямо на меня, требуя ответа, и его искаженное болью лицо подтверждает то, чего я боялась. Он в таком же ужасе, как и я.

— Это правда? — выкрикивает он.

Лорен хлопает дверью и врывается в гостиную.

— Что правда?

Его внимание не покидает мое лицо.

— Ты беременна?

У меня нет слов. Я застыла на месте — не могу двигаться, не могу говорить, не знаю, куда двигаться дальше.

— Я не понимаю, почему это вообще тебя касается и почему ты почувствовал необходимость появиться здесь так, словно кто-то собирается взорвать это место, — отвечает за меня Лорен.

Он не отвечает ей. Его внимание приковано ко мне, как будто Лорен вообще нет в комнате.

— Ответь мне, — требует он.

Я прочищаю горло, собираясь уступить и сказать ему, но вместо этого трушу и киваю.

Страдание на его лице усиливается.

— Он мой?

Это тот самый момент.

Именно здесь я должна решить не только свое будущее, но и будущее моего ребенка.

— Подожди… что? — кричит Лорен.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Голова кружится, как будто я весь день бился ею о стену.

Ни одной рациональной мысли не пронеслось в моем мозгу с тех пор, как Хадсон сообщил новость. Его поставили в трудное положение. Он должен был либо предать женщину, которую любил, либо свою кровь.