Лаборантка (СИ) - Лётная Марина - Страница 22

Я не знаю с чего начать… У меня постоянно на языке его имя. Перед сном, после сна, на учёбе, на работе. Антон Кулибин, Антон Кулибин!!! Мне кажется, что я мучительно умираю. Я знаю наизусть, как раскрывается запах его одеколона, как заслужить ласковый взгляд. В какой момент он пригладит волосы. Я, может, сама всему этому не рада, но не могу чувствовать по-другому. Не могу! Антон до противного себялюбивый, смазливенький, как Беляков. Помнишь, в десятом классе? Да меня тошнит от таких мерзких нарциссов!! Антон Владимирович всем своим видом демонстрирует, что и со мной, и с Алёной уже всё кристально ясно. И самое страшное, что так оно и есть.

Данка, да ты же влюбилась всего лишь… Ты зачем так плохо говоришь про того, кто светлые чувства у тебя вызывает? Не обращай внимания на эту Алёну Борисовну! Вот я всегда знала, что она стерва. Помнишь, как ходили к ней за допуском к экзамену три недели?

Дело не в ревности. Сегодня я пришла к нему в кабинет по рабочему вопросу, а он закрыл дверь и начал меня целовать. Я никогда такого не испытывала… У меня сердце забилось в горле, я сказать ничего не смогла.

Дан!!! Так это же круто.

Нет, не круто. Мне приходилось лишь догадываться о том, что между нами что-то есть. Когда отношения с человеком неопределённые, вы флиртуете, но открыто не разговариваете, разве это то, о чём мечтает влюблённая девушка? Он разрешения не спрашивал, на стол меня посадил, раздел и, когда мы почти уже начали, когда я от счастья чуть на кусочки не разлетелась, я увидела у него на шее засосы.

В смысле?

Он уже с кем-то накануне?..

Боже… Дан.

Не молчи… Ты плачешь что ли?

Знаешь, Сонь, я никогда не думала, что буду соперничать за внимание. Даже представить себе не могла. Если бы он отдал предпочтение Алёне, мне было бы больно, но я приняла бы его выбор. А он вот как решил, сразу с двумя. Это так унизительно…

Боже мой, Дана… Я даже не знаю, что сказать. Ты же не позволила ему продолжить?

Нет. Вмазала пощечину, но это от бессилия. Я до сих пор не знаю, как теперь в глаза ему смотреть, у меня без слёз сейчас даже дышать не получается… А Антон до последнего был в роли дамского угодника, сказал, чтобы я домой пораньше шла и сам уехал, но я, когда вернулась в лабораторию, от его дружка тут же задание получила. И пока свой синтез ждала, весь оставшийся день провела наедине с Алёной…

Ох, Дан… Давай я позвоню тебе.

Нет, нет! Не надо, пожалуйста… Я не могу больше вспоминать это всё. Не могу имя его снова произносить… У меня такие опухшие глаза, они слипаются уже сами собой, нужно лечь спать. Спокойной ночи, Сонь…

К концу прочтения я ощутил, как грудь сдавило от неизвестного мне диковатого чувства. Я прочистил горло, ещё раз мельком перечитав и удостоверившись, что Дана признавалась в серьёзных чувствах ко мне в настолько трепетной и разочарованной форме, и перевёл сокрушенный взгляд на девушку. Она лежала на подушке, прикрыв глаза и мирно посапывала. Держать марку было не перед кем, и я уложил руку на погорячевшую стесненную грудь. Мне стало так паршиво, что я не сразу понял, что лаборантка заснула у меня в кровати. А затем телефон снова провибрировал.

Дан, всё будет хорошо. Пожалуйста, не плач… Я на эти выходные купила билеты. Завтра уже вылетаю!

Слышишь?

Улица Садовая 37. А квартира вроде 24? Правильно помню?

Я едва ли не прокашлялся от сгущающегося в лёгких стыдливого сожаления. Играть чужими чувствами оказалось непомерной для меня ношей, ведь так глубоко в сердце я ещё ни к кому не вторгался. Да и смог бы вообще, если не доверительная переписка двух подруг? Куда более равнодушно мне удавалось это, знакомясь с девушками поверхностно… Сообщения были написаны прескверно. Пока я пытался разбудить в себе привычное хладнокровие, они безжалостно кромсали спасительное легкомыслие в пыль. То, как тонко она рассуждала, как описала свои переживания, вынудило насмешливо плясать чернеющие буквы и точки перед моими ошарашенными глазами. Я и представить не мог, что всё зайдёт настолько далеко…

Переписку я сфотографировал на свой телефон, не находя силы перестать перечитывать. "У меня постоянно на языке его имя… Антон до противного себялюбивый. Да меня тошнит от таких мерзких нарциссов!!…Сердце забилось в горле, я сказать ничего не смогла… Он разрешения не спрашивал… Это так унизительно…"

В глазах рябило от того, каким чудовищем я предстал перед Даной. А ведь она и не догадывалась, что я гораздо хуже, чем девушка себе возомнила… И, добровольно разрешив унынию расположиться в моём напряженном теле, я начал судорожно подытоживать вскрывшиеся факты…

Дана ставила сегодня синтез, оставшись в лаборатории лишь в компании Алёны. Мы-то с Максимом знали, как бормочущая на несуществующем языке подергивающаяся девушка могла впечатлить Алёну Борисовну, поэтому они сидели в разных помещениях. Но каждый из нас предпочёл заниматься своими личными делами, бросив лаборантку под присмотром посторонних глаз и поставив дело под угрозу… Больше всего я готов был сожрать самого себя. Глупый шаг один за другим. Что увидела Алёна, я уверен, мы ещё услышим завтра из её настороженных вопросов. Нам с Максимом стоило подготовиться заранее к серьёзной эмоциональной обороне. Рано или поздно, это бы случилось, но я не думал, что настолько быстро… А вот что происходило с Даной, когда она вернулась домой?.. После всех душевных терзаний, описанных в переписке внятным и осознанным языком, она желала подруге спокойной ночи. Девушка легла спать.

Копаясь в неосторожных домыслах, я обернулся к лаборантке, мило улёгшейся калачиком и обнимающей себя за оголённые плечи. Как же вторую ночь выходило так, что она оказывалась в моей кровати, раз ложилась спать в своей?.. За эти сутки случилось слишком много откровений. И очередное, финальное на сегодня, наконец, расставило всё по местам.

Дана заснула в моей квартире, и это значило, что самостоятельно домой она уже не вернётся. Очнётся на утро по соседству с оскорбившим её начальником и тут же сопоставит странное пробуждение и ухудшившееся самочувствие с работой в лаборатории, начнёт задавать неудобные вопросы, а с её высокоморальными качествами дело предастся огласке в полиции: благодаря нам молоденькая девушка теперь страдала серьёзным психическим расстройством.

Сомнабулизм (от лат. somnus — "сон" и ambulo — "ходить", снохождение, устар. лунатизм) — тип парасомнии, нарушение поведения, которое отмечают во время глубокой фазы медленного сна. С горько торжествующим чувством того, что происходящие загадочные события разоблачены, я с дрожью выдыхал, жадно читая википедию. Приступ снохождения может длиться от трех секунд до получаса, в редких случаях — несколько часов.

Когда я спускался в лифте, держа на руках её полуголое тело, завёрнутое в пальто, странным образом ощущал себя актёром нуарного криминального сериала. Бессознательная ослабшая девушка, к счастью, спала нечутко, глубоко провалившись в сон, и это позволяло мне подолгу пристраиваться к двери домофона, чтобы открыть её бесшумно и незаметно для пассажирки, сладко посапывающей в моих взволнованных подрагивающих объятиях.

В ночном, таинственно тихом дворе, угрожающе окруженном столпами многоэтажек, я торопливо нёс лаборантку к машине, которую сумел припарковать вчера после работы только в глубине чужих домов. Нёс и пытался представить, что я — её давний друг, а Дана Евгеньевна — молоденькая перепившая тусовщица, которую нужно спасти от беспощадного веселья в местном клубе. Да, так это и выглядело со стороны. Я транспортировал пьяную уснувшую девушку к авто, чтобы подвезти домой. Её голые оледеневшие ноги, наспех втиснутые в расшнурованные ботинки, трепыхались от моих порывистых нервных шагов, а опущенная голова слегка перекатывалась по моему плечу, утыкаясь в оголённую шею.

Мне продолжало сказочно везти. Адрес я знал, ведь подвозил однажды лаборантку после работы, ключи от её дома лежали в левом кармане женского пальто, а номер квартиры обеспокоенная подруга сама переспросила сегодня ночью.