Отель «Тишина» - Олафсдоттир Аудур Ава - Страница 12

Я не стал спрашивать, почему его сестра пользуется гостиничным душем, но он счел необходимым объяснить:

— Она тоже работает в отеле.

Парень явно смущен.

— Можно сказать, мы ее и держим.

Он внимательно разглядывает бумаги.

— Здесь написано, что номер за вами на неделю. Наш ресторан закрыт, но мы готовим завтраки. Также есть ресторан ниже по улице, его открывают по требованию. И еще. Хозяина там нужно вызвать звонком, он не сидит на месте, у него много другой работы.

Когда я бронировал отель в Сети, на сайте упоминались остатки древней купальни и знаменитых мозаичных панно, которые обнаружили, когда рыли котлован под фундамент, если я правильно помню.

Спрашиваю парня, можно ли посмотреть на эти панно. Поясняю, что меня они очень интересуют. Однако он вдруг резко перестает понимать по-английски.

— Они связаны с отелем?

На тот случай, если находки были сделаны еще до него, добавляю, что на мозаике изображены обнаженные женщины. Мое внимание особенно привлек необычный бирюзовый цвет фона; как было сказано, такой камень когда-то добывали в местных каменоломнях.

Парень, к сожалению, ничего не знал о наличии мозаики или других древностей в окрестностях. Должно быть, это какая-то ошибка, предположил он, спешно взявшись за бумаги на столе. Насколько я успел заметить, их было две.

— I am sorry.

И о купальне в отеле он ничего не знает? С ваннами из глины?

— Нет, — отрезал он, не изменившись в лице, но пообещал навести справки.

Уже поднимаясь по лестнице, я услышал вдогонку:

— Да, еще. Лифт сломан.

По пути в номер мне пришло в голову, что отныне я буду говорить, только если сам того захочу, а молчать я могу хоть до конца света.

И вот жизнь привела меня в комнату номер 7

Едва повернув ключ в замке и включив свет, я обнаружил над кроватью картину, такой же пейзаж, что и в фойе, только вместо леопарда лев и смотрят они с охотником друг другу в глаза.

Обои с листьями начали отклеиваться в углах. В номере стоят письменный стол и кресло с обивкой из ткани и с резными ножками. На раковине лежит кусок свежего мыла в тонкой шелковистой бумаге, на которой изображены цветы, от него исходит изысканный аромат. На кровати пыльное покрывало, но под ним чистые простыни.

Не раздеваясь, ложусь на покрывало и включаю настольную лампу. Свет несколько раз мигает, а потом гаснет. Смотрю на часы, электричество должны отключить только через час, достаю отвертку с фонариком и кладу около лампы. От усталости меня бьет дрожь.

Открываю сумку и раскладываю вещи на столе. На это не нужно много времени. Красную рубашку вешаю в шкаф, свитер кладу на полку рядом, а дневники на стол, сбоку от чемоданчика с инструментами. За все время пребывания в стране мне еще не попалось ни одно мусорное ведро. Вещей у меня почти нет. Всего девять, если быть точным.

Нужно ли раздеваться, чистить зубы?

Я открываю кран; сначала брызжет песок, потом идет коричневая жижа и, наконец, течет ржавая вода. Вода холодная, и напора для душа недостаточно. Водопроводные трубы гудят, явно требуя починки.

За перегородкой скрипит кровать, в соседней комнате кто-то ворочается, мучаясь от бессонницы, или их двое — женщина и мужчина из такси; потные тела слились в тесном объятии. А может, это детский голос? Или кто-то поет колыбельную?

Сквозь щель между занавесками видна кромешная тьма мира. Слышу, как жужжит оса. Или поют провода. Или, может быть, стрекочут цикады. Вдруг мне кажется, что за дверью раздается слабый шум, словно кто-то скребется. Затем не слышно ни звука.

Единственное, что теперь мешает спать, — это громкое биение моего собственного сердца под лотосом.

Бум, бум, бум.

Ждать, однако, осталось недолго, и в груди наступит мертвая тишина.

Лежать на покрывале холодно, под простыней тоже, я ощупью пробираюсь во тьме к шкафу достать свитер. Мне и в голову не пришло взять стеганое одеяло. Открываю шкаф — дверца остается в руках. Приношу фонарик и осматриваю крепление; похоже, петли висели всего лишь на двух неплотно сидящих шурупах. Завтра надо будет ее закрепить. Надев связанный Гудрун свитер, я свернулся под простыней, этакий сорокадевятилетний эмбрион. Разве не логично, что я думаю о маме?

Снова включаю фонарик и, достав одну из тетрадок, открываю наудачу. На самом верху страницы в середине тетрадки тогдашний я вывел неровными синими буквами: Сердце человека делает семьдесят ударов в минуту. Чем больше существо, тем медленнее сердцебиение. Пульс слона — двадцать три удара в минуту. Сделав определенное количество ударов, сердце останавливается.

И под крылами Его будешь безопасен

Я просыпаюсь оттого, что огромная птица бегает кругами по комнате и резко бьет крыльями, словно собираясь взлететь, потом молнией бросается в коридор, бесшумно закрыв за собой дверь.

Это ребенок.

Я что, не запер дверь? Замок старый, он же должен захлопываться.

Мне требуется несколько минут, чтобы вспомнить, в каком месте земного шара я нахожусь. По свету, проникающему снизу шторы, пытаюсь сообразить, сколько времени прошло, но безуспешно, и смотрю на часы. Я проспал десять часов, и слова из моего сна все еще остались на моих губах. Обращаясь ко мне, мама говорит:

— Вместо того чтобы прощаться с жизнью, ты можешь перестать быть собой и измениться.

Вскоре раздается стук в дверь и на пороге появляется молодая женщина. Она в юбке и белой водолазке, легко может оказаться ровесницей Лотос. Скорее всего, это сестра, которую упоминал парень на ресепшен. И мне мгновенно приходит в голову, что она как раз меня и обнаружит, сообщит брату, а тот уже вызовет полицию.

Женщина извиняется за причиненное беспокойство и спрашивает, когда я хочу, чтобы она убрала кровать, и не нужно ли мне чего. Чистые полотенца? Правда, горячей воды сегодня больше не будет. Она внимательно разглядывает меня и понимает, что я спал в одежде. Затем осматривается. На столе открытый чемоданчик с инструментами, но ее взгляд останавливается на оторвавшейся дверце шкафа.

Встаю и обещаю ее починить.

Я с этим справлюсь, заверяю я.

Она внимательно следит за тем, как я достаю дрель и коробку с шурупами, и сообщает, что брат ей говорил, будто я в отпуске. Я понимаю, что насчет отпуска — это был вопрос. Она смотрит на меня и явно ждет, что я начну возражать.

— Да, верно. Я в отпуске.

— И так мало багажа, мистер?

Объясняю, что я ненадолго.

И в моем бронировании черным по белому написано, что я пробуду неделю.

На ее лице заметно выражение любопытства, и я ожидаю вопроса, почему привез в отпуск дрель. Но она не спрашивает, а лишь повторяет то, что я уже слышал от ее брата: много месяцев совсем не было гостей, а потом сразу три за одну неделю.

— Мы очень надеемся, что перемирие сохранится и вернутся туристы. Нам так нужны деньги, — добавляет она.

Она стоит рядом и наблюдает, как я прикрепляю дверцу. Это нетрудно. Она пробует дверцу рукой и благодарит меня.

В шкафу на вешалке висит моя рубашка.

Дверь в коридор открыта, и вскоре на пороге появляется невысокое существо. Это мальчик. Он проносится мимо матери, на плечах у него, точно плащ, развевается полотенце. Сделав круг по моему номеру, он снова исчезает в коридоре.

Я замечаю, что она растерялась и что-то сказала мальчику, когда он прошмыгнул мимо.

— Он летает, — говорит она сконфуженно. — Не играет с другими детьми.

А она может не брать с собой ребенка на работу? Например, в тот день, который я выберу. Скажем, во вторник на следующей неделе. Вот сейчас и договоримся: во вторник на следующей неделе.

Пользуясь случаем, уточняю прямо:

— Ваш сын?

Она кивает и говорит, что детский сад еще закрыт, а осенью он пойдет в школу.

— Если к тому времени отремонтируют школу, — говорит она, добавив, что не решается оставлять мальчика одного, а также отпускать его играть на улице, поскольку он может наступить на мину. Они как раз на футбольных полях и детских площадках.