Княжна (СИ) - Дубравина Кристина "Яна .-." - Страница 124

— Если ты вдруг забыла.

Ларина перестала содрогаться, как по щелчку пальцев, и Анну озарило явно. Да она же прикидывалась!.. Не скорбит ни капли, а всё произошедшее перед «мемориалом» — не больше, чем показуха. Причём такая, какую Диана не удосужилась до конца довести.

Князева задалась вопросом, для кого тогда спектакль был, если актриса бросила откровенно хорошую игру на половине пути, но ответа не нашла.

Под взглядом Лариной — внимательным, удивленным и хитрым разом — у Ани губы сложились в усмешке, суть которой даже Князева понять не смогла.

Временный режиссёр думала уйти в кабинет, что, вероятно, теперь тоже ей принадлежал — как минимум, до вечера четырнадцатого октября. Но Диана за ней кинулась собачкой, когда Анна, в последний раз посмотрев в лицо мёртвой Сухоруковой, развернулась.

Ларина почти ухватилась за её локоть:

— Теперь вы?..

Анна не удосужила её ответом. Только двинулась к лестнице, что была слева от главного входа, к кабинету, оставляя актрису наедине со всеми догадками.

Князева не увидела, как Ларина, тихо ругнувшись себе под нос, поспешила, зацокала тонкими каблуками к раздевалкам, к которым уже должна была подтянуться труппа, играющая в «Возмездии». Ребята, вероятно, очень обрадуются такой новости!..

В спины обоим девушкам смотрела покойная Виктория Дмитриевна.

Новый рабочий день для большинства актёров и работников «Софитов» начался со скандальных по громкости новостей: меньше, чем за две недели до премьеры новой пьесы, на которую генеральный директор возлагал особые надежды, произошла «рокировка» режиссёра. Анна злилась, что тратила драгоценные часы своего рабочего дня на объяснения и успокоения гримёров и костюмеров, звукооператоров и актёров. Она старательно лицо держала, выслушивая восклицания труппы, близкие к паничным; актёры, узнав о смене режиссёра, утверждали, что «не справятся», что «их ждёт провал».

Аня дала им время чуть поистерить, но на второй час разговоров, как считала, ни о чём, терпение Князевой стало иссякать.

С актёрами она говорила примерно так же строго, как в привычке с ними разговаривала сама Сухорукова. Старалась даже чуть жёстче звучать, чтобы никто явно не посчитал её излишне мягкотелой. Недостойной должности главного театрального режиссёра.

Жалкой.

Анна дёрнула щекой и приподняла подбородок в ответ на шум-гам, созданный усилиями перенервничавшей труппы. Сказала на полтона громче привычного, перекрывая говор актёров массовки, паникующих сильнее главных ролей:

— Я понимаю, что смерть Виктории Дмитриевны сродни с ударом под дых. Она наступила крайне неожиданно для всех нас и, вероятно, далеко не в самый… удачный момент, — стелила мягко Князева, старательно заглядывая в глаза многоликой толпе.

По доле секунды, но каждому Анна в лицо смотрела со скорбно-доброй улыбкой, какой старалась расположить.

Вышло неплохо. Диана с сомнением хмурила брови, но молчала. Остальные актёры переглядывались то между собой, то с самой Князевой играли в гляделки. Миша Призовин, которому досталась одна из главных в «Возмездии» ролей, вообще на Анну смотрел с откровенной поддержкой — вроде, Сухорукова парнишу кошмарила ужасно, так что, не удивительно.

Князеву добрый взор не растопил. Она, напротив, лишь твёрже отчеканила, играя на контрасте:

— Но вы, думаю, все взрослые люди. И понимаете прекрасно, что любой человек, в принципе, смертен. И это нормально.

Главный зал, стены которого слышали много оваций, погрузился в тишину. Актёры толпились у ступеней, у сидений, но лишнего звука и движения себе позволить не смогли. Строга была в словах и взглядах девушка, какая меньше часу назад представилась им исполняющей обязанности Сухоруковой, и ощущалась её речь словами классного руководителя, вбивающего в тридцать две головы какие-то простые жизненные истины, против которых не попрёшь.

Но этой строгостью Анна и обратила к себе чужое внимание и какое-то подобие уважения. Конечно, никто не любил излишне требовательных и строгих начальников.

Но бесхребетных людей, занимающих высокие посты этих самых начальников, не любили ещё сильнее.

— Я не буду отрицать, что гибель фрау Сухоруковой выбила у некоторых землю из-под ног, — признала Анна, создавая видимость «демократии», но в следующие секунды подметила сдержанно: — Но и вы, тогда, согласитесь: смерть одного человека, даже такого важного, как Виктория Дмитриевна, не должна быть поводом бросить всё.

— Мы работаем в прошлом ритме? — уточнил Миша, какой в труппе был с момента основания «Софитов» и точно помнил Князеву ещё переводчицей, появляющейся исключительно в звукозаписывающей студии и то, на считанные часы.

— Мы работаем старательнее, чем до того.

В тишине зала кто-то ахнул, как в возмущении, но стих спешно, не высказывая недовольства вслух.

Аня скосила взгляд на Диану. Она смотрела всё так же внимательно. Княжна удержала в мысли своей уголки губ на привычном для них уровне, не позволяя себе ни хмуриться, ни улыбаться.

Какая-то актриса перешагнула с ноги на ногу, стуча каблуками по спинке кресла перед ней. Анна, держа подбородок параллельно полу, потянулась за сценарием.

— Сегодня проводим стандартную репетицию. С завтрашнего дня будем задерживаться на полтора часа, — сказала Князева так, что ни Ларина, ни другой член труппы спорить не стал. — Учтите это при планировании своих дел и встреч.

Девушка пролистала страницы в оценивании, проверке количества сценок, какие бы пришлось играть, не прерываясь на антракт. Двадцать три листа были напечатаны не больно крупным шрифтом; на самом последнем листе, где кончался первый акт, внизу рукой уже покойной Сухоруковой выведена была одна фраза.

«Конец пьесы»

— «Возмездие» — постановка небольшая.

Труппа о чём-то зашепталась, и Князева не стала их затыкать. Только пролистала снова сценарий, проверяя, всё ли верно поняла, не упустила ли среди строк реплик начала второго акта. Нет, верно; перерыва на антракт не планировалось.

Она подумала недолго, взвешивая какие-то мысли в своей голове:

— На прошлой репетиции вы, вроде как, играли, уже зная текст первого действия, — проговорила девушка. Не найдя ответа, Анна подняла голову на Ларину и Призовина; первая как-то медленно кивнула, а Миша, словно обрадовавшись немому вопросу Князевой, произнес:

— Да.

— Второе действие очень короткое, на пять минут максимум, — словно с собой разговаривая, вдумчиво произнесла девушка. Полистала страницы, смотря на главные действующие лица той части пьесы, чуть постучала в задумчивости по губам. — Диана, Аля, Тоня. Выучили текст?

Актрисы переглянулись между собой, пока Ларина с непонятной Анне эмоцией передёрнула плечом.

— Пока нет. Сухорукова не говорила об этом на последней репетиции…

— Вы сами не догадались, что надо учить слова? Или планировали выходить и играть вместе со сценарием? — усмехнулась Князева в остроте, от которой Алевтина Маркова, сидящая в мягком кресле, вся подобралась и будто скукожилась.

Губы, накрашенные благородно красным — цвет красивый, Княжне самой такая помада нравилась — стали вдруг очень ярко контрастировать с побелевшим лицом актрисы.

Анна собрала листы свои и устремилась к десятому ряду, с которого сцена виделась идеально, проговорила жёстко:

— На следующую репетицию первое и второе действие должны отскакивать от зубов. Третье тоже выучить уже не помешает.

Ларина скривила губы, и под взором Миши, который одними губами говорил ей сделать лицо попроще, словно в отместку, сильнее нахмурила лоб. Оглянулась на труппу, которая, поняв явный намёк Князевой на начало репетиции, подтянулась к сцене, и вдруг почувствовала себя так, что разорваться была готова от злобы.

Что она, зря, что ли, вечно с матерью ходила к Сухоруковой, подарки делая?.. Теперь всё решать другая будет — девчонка, которой плевать на бабки, украшения и заграничные шмотки, от каких Виктория Дмитриевна не отказывалась никогда?