Похищенный наследник (ЛП) - Ларк Софи - Страница 32

18.

Несса

Я теряю счет времени, которое я провела в доме Миколаша.

Дни пролетают так быстро, когда у тебя нет ни расписания, ни каких-либо планов.

Я понятия не имею, что происходит в реальном мире. У меня нет ни телевизора, ни телефона, ни ноутбука. Третья мировая война могла бы начаться, а я бы ничего не знала.

Я нахожусь в месте, где нет ни дат, ни времени. Это может быть 1890 или 2020 год, или что-то среднее.

Можно подумать, что я постоянно думаю о своей семье. Сначала так и было — я знала, что они будут меня искать. Обеспокоенные, напуганные, думающие, что я мертва. Я скучала по ним. Боже, как я по ним скучала. Я никогда так долго не разговаривала с мамой, не говоря уже о Рионе, Каллуме и папе. С Аидой тоже! Обычно мы переписывались по двадцать раз в день, даже если это были просто кошачьи мемы.

Сейчас мне кажется, что я погрузилась в другой мир. И мои родные очутились гораздо дальше, чем просто на другом конце города.

Они больше не снятся мне по ночам.

Мои сны гораздо мрачнее. Я просыпаюсь утром раскрасневшаяся и вспотевшая. Стыдно даже признаться, где блуждали мои мысли ночью...

Днем я думаю о незнакомцах, живущих со мной в этом доме. Я думаю о Кларе, о том, какой была ее жизнь в Польше. Какова ее семья. Я думаю об остальных мужчинах в этом доме — почему Андрей проводит так много времени, бродя по территории, и влюблен ли Марсель в Клару, как я подозреваю.

Единственный человек, о котором я не задумываюсь, это Йонас, потому что он кажется мне жутковатым. Я ненавижу то, как он наблюдает за мной, когда мы пересекаемся в доме. Он хуже Миколаша, потому что Миколаш, по крайней мере, искренен — он действительно ненавидит меня. Йонас притворяется дружелюбным. Он всегда улыбается и пытается завязать разговор. Его улыбки такие же фальшивые, как и его одеколон.

Сегодня он загнал меня в угол на кухне. Я искала Клару, но ее там не было.

— Что тебе нужно? — говорит Йонас, прислонившись к холодильнику, чтобы я не могла пройти мимо.

— Ничего, — говорю я.

— Да ладно, — он ухмыляется. — Тебе должно быть что-то нужно, иначе зачем бы ты сюда пришла? Какое твое любимое лакомство? Ты хочешь печенья? Молоко?

— Я просто искала Клару, — говорю я ему, пытаясь проскользнуть мимо него с правой стороны.

Он выпрямляется, становясь передо мной, чтобы преградить мне путь.

— Я тоже умею готовить, — говорит он. — Ты знаешь, что Клара — моя кузина? Все, что она умеет делать, я могу делать лучше...

Я стараюсь, чтобы по моему лицу не было видно, какое отвращение я испытываю. Йонас всегда делает так, чтобы все звучало как сексуальный намек. Даже если я не понимаю его смысла, могу сказать, что он пытается спровоцировать меня.

— Дай мне пройти, пожалуйста, — тихо говорю я.

— Куда? — говорит Йонас низким голосом. — У тебя есть какое-то укромное местечко, о котором я не знаю?

— Йонас, — окликает кто-то из дверного проема.

Йонас оборачивается еще быстрее, чем я. Мы оба узнали голос Миколаша.

— Привет, босс, — говорит Йонас, пытаясь вернуть свой непринужденный тон.

В выражении лица Миколаша нет ничего непринужденного. Его глаза сузились до щелей, а губы побледнели.

— Odejdź od niej, — шипит он.

Отойди от нее.

— Tak, Szefie, — говорит Йонас, слегка склонив голову. Да, босс.

Йонас поспешно выходит из кухни. Миколаш не двигается, чтобы пропустить его, так что Йонасу приходится повернуться боком, прежде чем убежать.

Под испепеляющим взглядом Миколаша я чувствую, что тоже сделала что-то не так. Я не могу смотреть ему в глаза.

— Не разговаривай с ним, — приказывает Миколаш, низко и яростно.

— Я не хочу с ним разговаривать! — кричу я, возмущенная. — Это он меня достает! Я его ненавижу!

— Хорошо, — говорит Миколаш.

У него самое странное выражение лица. Я не могу его понять. Если бы я не знала лучше, я бы подумала, что он ревнует.

Я жду, что он скажет что-то еще, но вместо этого он поворачивается и уходит, не сказав больше ни слова. Я слышу, как он выходит через дверь зимнего сада, и, выглянув в окно, вижу, как он идет через лужайку в дальний конец участка.

Я в замешательстве и в ярости.

Из всех людей в этом доме я больше всего думаю о Миколаше.

Я не хочу этого. Но ничего не могу с собой поделать. Когда он в доме, я чувствую себя как в клетке с тигром, который бродит вокруг. Я не могу игнорировать его, я должна следить за тем, где он, что он делает, чтобы он не смог подкрасться ко мне сзади.

Но когда он на свободе, это еще хуже, потому что я знаю, что он делает что-то ужасное, возможно, с теми, кого я больше всего люблю.

Я не думаю, что он уже убил кого-то из них. Я слышала, как его люди говорили об этом. Он бы сам сказал мне об этом, просто чтобы позлорадствовать.

Но я чувствую, как вращаются колеса, торопя нас к назначенному им пункту назначения. Поезд не останавливается.

Вот почему я должна ненавидеть его больше, чем Йонаса.

Презирать его должно быть проще простого. Он похитил меня. Он оторвал меня от всего, что я люблю, и запер в этом доме.

И все же, когда я заглядываю в бурлящую смесь эмоций, бурлящую в моих внутренностях, я нахожу страх, смятение, тревогу. Но и странное чувство уважения. И даже, иногда, возбуждение...

Я хочу узнать больше о своем похитителе. Я говорю себе, что это только для того, чтобы я могла противостоять ему. Или даже сбежать.

Но дело не только в этом. Мне любопытно узнать его. Он был так зол из-за этих татуировок. Я хочу знать, почему. Я хочу знать, что они для него значат.

Вот почему, как только я узнаю, что он вышел на территорию, мне в голову приходит очень глупая идея.

Я хочу посмотреть, что находится в западном крыле.

Он недвусмысленно сказал мне не ходить туда.

Что он там прячет? Оружие? Деньги? Доказательства его подлого плана?

Там нет двери, которая удержала бы меня снаружи. Только широкая изогнутая лестница, близнец той, что ведет в мои собственные комнаты.

Так легко взбежать по этим ступеням в длинный коридор, который ведет на запад, а не на восток.

Я ожидаю, что запретное крыло будет еще более мрачным и жутким, чем мое собственное, но все наоборот — эта часть дома самая современная. Я вижу гостиную с полностью укомплектованным баром, а затем огромный кабинет. Это, должно быть, кабинет Миколаша. Я вижу его сейф, письменный стол, ноутбук. Если меня действительно волнуют его планы, то именно здесь я должна все выведать.

Но вместо этого я продолжаю идти по коридору и попадаю в самую большую комнату в конце коридора. Хозяйская спальня.

Она огромная, современная и мужественная. Как только я проскользнула в дверь, меня обдало характерным запахом моего похитителя. Он пахнет кедровым деревом, сигаретами, виски, свежей апельсиновой цедрой, кремом для обуви и тем богатым, пьянящим мускусом, который принадлежит только ему. Запах настолько чистый, что я сомневаюсь, что в эту комнату ступала нога другого человека, даже Клара не убирала ее.

В отличие от остального дома, эта комната совсем не темная и угрюмая. Мебель темная, но пространство светлое. Это потому, что это одна из самых высоких точек в доме, а дальняя стена представляет собой одно гигантское окно. Оно тянется от пола до потолка, во всю длину комнаты.

В то время как мое окно выходит на восток, на засаженную деревьями территорию, окно Миколаша смотрит на горизонт Чикаго. Перед ним раскинулся весь город. Именно здесь он стоит, когда представляет, как берет все под свой контроль.

Я точно знаю, где я сейчас нахожусь. Я почти могу указать на свой собственный дом, расположенный на берегу озера.

Если бы я искала, то смогла бы найти его, выделив его серую крышу среди других особняков на Золотом побережье.