Поцелуй Первым | Король Столицы (СИ) - Манилова Ольга - Страница 7

Толкаю беса в плечо и бесстрашно заглядываю прямо в искаженное сотнями эмоций лицо. Мы оба оказываемся ногами в луже.

— Потому что ты так решил? Что ты знаешь вообще об этом, Кулаков? Что? Ничего!

— Побольше твоего, — выплевывает он. — Я в детдоме вырос и…

Вижу, как он мгновенно жалеет о выболтанном.

И впервые его охватывает такая злость, что я отступаю невольно назад. Злость на себя самого.

До этого момента… все взгляды, угрозы, движения были цветочками.

В животе узел сворачивается, и узел этот из раскаленного железа. Я вдруг хочу что-то сказать. Но не знаю что именно. Сердце ветвями обрастает, и тянется-тянется… К нему, застывшему истуканом прямо напротив.

— Я…

— Убирайся из поселка, — бросает Кулак хлестко и двигается прочь.

— Не могу уважать лжеца, — заряжая ему в спину. — Уговор? Не будешь строить комплекс? Была бы дурой, если бы тебе поверила. Разбалованной девкой!

Разворачиваясь, он теперь пятится. Чтобы смотреть на меня, когда разрывает дождевую дробь хрипами.

— Я бы отказался. Бросил проект. Сдержал бы слово. Не обманывал. Ты отказалась! Единственная обманщица здесь — ты, Алиса!

Каждая фраза булыжником цементируется в стены, что он выстраивает вокруг себя. Стены клетки, в которой он пятками ступает прямо по лужам. Он идет и не знает, что ждет его за спиной.

Бес, притворяющийся благодетелем.

Бандит, пытающийся легализоваться.

Сирота на вершине мира.

Да, единственная обманщица здесь — это я, Кулак.

Глава 7 АЛИСА

В «конференц-зале» Дома Культуры установили кондиционеры на скорую руку, но что-то от жары они не спасают.

По третьему кругу проходимся по пункту 2.1.2.3.

Это камень преткновения, потому что Кулаков строить новый детский дом в случае возникновения трещин не хочет.

Он собирается его построить только, если здание окажется на грани разрушения.

То есть, когда поздно уже будет.

И у него есть основательные аргументы для защиты своей поправки.

Как и для пропавки в пункте 1.5.1.

Как и для поправки в пункте 3.1.

Которые он сейчас озвучивает беспрекословно уверенным тоном.

Мэр кивает. Егор задумчиво перечитывает кодекс. Преданные доберманы в костюмах важно поддакивают.

Я едва слышно вздыхаю, тщательно контролируя все, что выдаю.

Потому что Василий Кулаков меня обманул.

Он никакой не тупой в юридических вопросах. И тямки у него хватает на двоих.

Бес сделал вид, что профан, дабы я хуже подготовилась.

Сейчас убеждение в его недалекости кажется смехотворным. Этот человек завладел напрямую четвертью столицы. Лучшей четвертью. У него было время научиться что и как работает в таких делах.

Это я — тупица, что сделала выводы по четырем комментариям в каком-то доке.

Повторяю свои аргументы после его тщательно систематизированной речи. Хотя буква закона, скорее, на его стороне, чем на защите этической справедливости.

Мне попросту нужно вклинить мое условие в другой раздел обходным путем. Для этого нужно было подготовиться.

А что сделала я? Правильно, сидела грызла ногти в номере, обдумывая каждую секунду нашей последней встречи.

Так, то воспоминание отставить в сторону — навсегда.

От пункта 2.1.2.3 не отступаюсь, хотя формально он победил. И он ожидает мое буксование, потому что он как раз таки подготовился.

Теперь бес переключается на раздел 5, чтобы усыпить мою бдительность, да и Егора.

После произошедшего на парковке взглядами мы с Кулаком больше не встречаемся. Со стороны, наверно, выглядит как цирк-шапито.

Пока доберманы поют дифирамбы своему боссу, пролистываю ленту новостей.

Заметив фамилию Загродского, стараюсь удержать лицо. Хотя кровь леденеет. Столько времени прошло — а все равно леденеет. Как же мерзко. И от него, и от собственной трусости.

Загродский, оказывается, вернулся из Саудовской Аравии и снова на коне. Откладываю телефон в сторону.

Не факт, что наткнется на меня в одном городе. Тем более, я перееду туда, где такие мажоры не ходят. Но все равно — это близко. Когда он жил на Ближнем Востоке, я чувствовала себя в безопасности. Самое главное, всегда находится в людных местах. Он не посмеет…

Поднимаю телефон обратно. К горлу желчь поступает от страха. Господи, сколько лет прошло, а я все равно не сумею дать ему сдач…

— … там?

Осознаю, что все присутствующие смотрят на меня. А говорит Кулаков, обращаясь прямо ко мне. И наконец-то глядя в глаза.

Ощущение, как экскурс в прошлое, — на школьный урок, где готова под землю провалиться перед публичным обращением. Напоминаю себе, что мне двадцать восемь и я прекрасно выступаю перед людьми.

— Я пропустила что-то, — улыбаюсь, но движение нервным выходит.

От Кулака уже растерянный взгляд отвела, но вынуждена вернуться, так как заговаривает опять он.

— Что там такое?

И он кивает на мой телефон.

Так, я реально что-то пропустила. Обвожу остальных взором, но никто не бросается пояснять. Они все будто бы в сторону смотрят.

— Что в телефоне там? — повторяет он бесцветно, но требовательно.

Опешив от бесцеремонной настойчивости, телефон невольно прижимаю к себе.

Ему, как будто, никто не объяснил, насколько невоспитанно и неуместно переть танком с такими вопросами. Еще и на всю комнату.

Испытываю стыд, вспоминая, что… по сути, наверно, некому было ему объяснить.

— Ничего, — волосы спадают на лицо и поправляю их. — Отвлеклась на заголовок. Так что там с забором на границе?

Он медлит, но явно не по поводу забора. Обдумывает, как еще спросить.

— Нормально там все?

— Где? — практически запинаюсь я, но это, слава богу, незаметно.

Кулак снова кивает на мой смартфон.

— Нормально все, — тараторю.

И он знает, что я вру. Застывшим взором изучает мое лицо. Мэр прочищает горло, но кого это волнует.

Слишком резко дергаюсь, когда обнаруживаю, что справа ко мне незаметно подошел один из доберманов с распечаткой. Принимаю листки с благодарностью.

— Ходи осторожно, — приказывает ему Кулаков.

И переводит внимание снова на меня, и смотрит то в лицо, то на мой телефон.

— Долго читала, как для просто заголовка, — замечает он.

Я не нахожу, что ответить, и после этого Кулак глазами преследует меня всю оставшуюся встречу.

«Конференц-зал» покидаю выжатая, как лимон. Доберманы в костюмах там уже шампанское готовят небось.

Ничего, ночью соберусь с силами и поменяю тактику. Сегодня я просто устала — и это пройдет.

Кулак не упускает возможности дожать мой день неприятностями. Выясняется, что его столичное Величество не только поселился в Гостинице, но живет со мной на одном этаже.

Обнаруживаю это эмпирически, так как собственные номера мы открываем ключами практически одновременно.

У меня едва не вылетает телефон из руку, и бес оборачивается на шум. Я блокирую экран, но взглядом успеваю выхватить фотографию Загродского на незакрытой странице браузера.

Снова досадно выдыхаю.

— Так что там? — вполголоса Кулак начинает снова.

Впору рассмеяться, но это ни хрена несмешно.

Вот что значит инстинкты акулы. Почуял пущенную кровь. Вынуждена признать — это высший класс. Просто из воздуха он уловил самое мое слабое место.

— Прочитала неприятную новость, — бросаю ему кость. Заслужил.

Хлопаю дверью до того, как Кулаков успевает ответить.

Сообщение он мне присылает через пару минут.

Втыкаю в экран, наверно, долго. Ей-богу, кажется за окном успело потемнеть.

Кулаков: звони сразу мне, если что

Откуда я должна знать, что это означает?

На мгновение прошибает холодный пот, что Кулак и до этого пробрался в моем прошлом, но сразу попускает — это на грани невозможного. То, что произошло не стало широко известно, и только для меня оставило неизгладимый след.