Тайный папа для двойняшек (СИ) - Владимирова-Бойко Марина - Страница 8

Она берет меня под руку, мы заходим в дом. Яркий свет огромной хрустальной люстры бьет в глаза. Гладкий, глянцевый пол, роспись и лепнина на стенах. Официанты в белоснежных рубашках разносят прохладительные напитки на серебряных подносах, доносится живая музыка. Довольно неплохо.

— И что? Пусть приезжает, – натянуто улыбаюсь ей в ответ.

— Вы неплохо смотритесь вместе. Она из хорошей семьи, ты бы пригляделся к ней.

— Нет, - также спокойно отвечаю я. – Она не в моем вкусе. – Понимаю, что мою мать в большем случае волнует статус, положение, чем нормальные отношения.

— Ты такой же, как и твой отец.

— Отца уже как десять лет нет с нами, может, не будем тревожить его память?

— Что за манеры? Неужели тебя этому учили в твоем Лондоне? – в ее голосе слышится строгость. Она приподнимает свой аккуратный подбородок и выставляет изящную кисть руки вперед.

— Нет, не этому, - так же холодно отвечаю ей и хочу смешаться с толпой, которая находится в зале.

До жути скучно. Покидаю компанию матери и выхожу на улицу. Подставив лицо прохладному ветру, вдыхаю свежий весенний воздух. Прохожу вдоль аккуратно подстриженной топиарной изгороди. Где-то рядом пел свою песню сверчок. Я забрался на высокий холм и видел, как вдали, в большом городе зажигаются миллионы огней. Высокие здания мерцали яркими огнями, словно наряженные елки зимой.

От особняка Ивлевых доносилась негромкая музыка. Жалостливо плакала скрипка. Почему я считаю, что такие пафосные мероприятия не для меня?

Нужно тайно покинуть это увеселительное мероприятие. Достаю из кармана пиджака мобильник, набираю Джексона. Не отвечает. Лишь долгие длинные гудки, вместо его хриплого баритона. Решаю поколесить на своей спортивной тачке по городу. Тем более гости так заняты светской беседой, тошно от их наигранной лести и бесконечных комплиментов. «Ах, Розочка у тебя волшебная прическа! Ах, Виола ты в этом платье великолепна!» А на самом деле это платье висит на ней, как на корове балахон. Противно, приторно до оскомины.

Я попросил водителя пригнать мне мою спортивную тачку. Затем завел мотор и дал по газам.

Ночной город, драйв и оглушительная музыка из колонок моего авто.

Я гнал по пустынной трассе, вдоль ярких витрин, выжимая максимум. Зазвонил телефон, на дисплее высветилось: «Джексон». Вот же жук. Я немного сбавил скорость и потянулся к телефону, который лежал на переднем сиденье спорткара А потом что-то пошло не так…

Она вылетела на дорогу из ниоткуда. Я резко дал по тормозам, машину развернуло в обратную сторону и снесло в кювет.

Вот же… Что за белка выскочила на дорогу? Слишком большая белка.

Выхожу из машины, подбегаю к ней. Она лежит на асфальте, распластав руки. Лежит, не шевелится. Черт! И чего же ты под колеса дорогих тачек бросаешься.

Я взял ее за теплую руку и она тут же открыла глаза. Какие же нежные руки у этой незнакомки. Перевожу взгляд на ее босые ноги. Ничего себе! Еще и без обуви кросс бежала.

— Все в порядке? – обращаюсь к ней.

Она вырывает руку и смотрит на меня широко раскрыв глаза, будто дикая кошка попалась в ловушку и не знает, как теперь сбежать.

— Вполне, – раздается ее тонкий голосок. Такой, как будто скрипка на скучном приеме заиграла веселее. Еще немного и ноги сами по себе отправятся в пляс.

При свете полной луны мне удается лучше рассмотреть ее миленькое личико. Кто она? Эта чарующая незнакомка. Откуда выпрыгнула? Из каких кустов?

Поднимается на ноги, игнорируя мою помощь. Гордая что ли? Или слишком самостоятельная? Интересно сколько ей? Двадцать или больше. Зато одета, как бог знает кто. Из приюта что ли? И почему мне это все так интересно, словно я попал пернатым мячом для гольфа сразу в две лунки.

— Ты чего под колеса бросаешься? – спрашиваю без тени улыбки.

— Внимательней нужно быть на дороге, - язвит.

Не обращаю внимания, что она говорит и с интересом смотрю на нее, склонив голову на бок.

— За тобой гнался кто-то?

— Нет, – стоит напротив меня и смотрит в глаза так, будто хочет посмотреть куда-то дальше, в глубину моей души.

— Давай тебя подвезу!

— Не надо я сама.

Идет, по пустынному бездорожью хромает, держится за правый бок. Я бросаю машину иду вслед за ней.

— Садись в машину, тебе нужно показаться врачу.

— Я сама…., – не договаривает и валится с ног, теряя создание. Я подхватываю ее. Беру на руки. Легкая, как пушинка.

— Вот же взялась на мою голову. И где здесь ближайшая больница?

Глава 10

Открываю глаза и не понимаю, где нахожусь. Белый потолок, просторные окна, из которых льется солнечный свет, заполняя всю комнату. А потом мужская голова со стильной стрижкой склоняется надо мной.

- О! Наконец-то ты пришла в себя. Третий час спишь. Я уже запарился тут сидеть.

Быстро моргаю и продолжаю смотреть на незнакомца. Кто он? – пытаюсь приподняться на локти. Что произошло? Кажется, припоминаю… Я бежала, бежала, а потом бах! Все, свет выключили. Не думала, что так бывает. Слева под ребром тут же заныло. Больно пошевелится, я снова падаю на мягкую подушку.

- Ну ты даешь, - перевожу взгляд на него и наблюдаю, как он широко улыбается. У него такие белоснежные зубы, вот-вот и солнечные зайчики заиграют на стенах от его ослепительной улыбки.

- Это ты меня сбил?

- Я сбил, я привез тебя сюда и готов понести должное наказание. Накажешь меня? – в его голосе чувствуется ирония.

- Хам! – восклицаю и пытаюсь повернуться на другой бок. Но оказалось это сложно, острая боль пронизывает мое тело, особенно когда я собралась сделать глубокий вдох. И за что мне это?

Еще раз осматриваюсь. Я в больничной палате. Вот только этого мне не хватало… Дышать тяжело, все тело болит, будто меня долго и нудно колотили палками. А этот улыбается, пытается подбодрить. А в пять репетиция, моя первая репетиция! Даже не знаю, в какой я больнице и смогу ли я встать с кровати. Как мне теперь быть? Как? Зря только радовалась, неслась на крыльях домой.

Как же мне нужна эта роль, но сейчас лежа на твердой кровати понимаю, что эта возможность растворяется на мелкие атомы. Боже, как же нужна мне эта роль! Хоть ты не отворачивайся от меня и не лишай такой возможности. Я думала, думала и казалось, что вот-вот разревусь перед этим высоким, незнакомым парнем в костюме скорей всего который сшит на заказ.

- Откуда ты вылетела? Босиком, без документов? – прерывает мои мысли своим очередным вопросом.

- Неважно.

- И как зовут, не скажешь?

- Аня.

- Кирилл, - он протягивает свою широкую ладонь.

- У меня сегодня важная репетиция, - смотрю в потолок и думаю, как можно выкрутится из этой ситуации.

- Музыка? – Кирилл убирает руку, которую я так и не пожала, поднимается со стула, снимает красивый пиджак, вешает его на спинку стула и расправляет свои широкие плечи. – Играешь на скрипке?

- Нет, я играю в театре. Мне нужно быть ровно в пять и не опаздывать.

- Да? Я подумал, ты на скрипке играешь. Такой у тебя жалостливый вид. Но походу дела репетиция тебе сегодня не светит. Как бы сказал мой отец: «Здоровье дороже». Но ничего, ты поправишься. Потом еще сыграешь еще своего Шекспира.

Почему он решил, что я хочу сыграть именно Шекспира? Откуда этот высокий брюнет в дорогом костюме с внешностью телезвезды, знает о моей мечте? О моей главной роли в жизни. Да, если бы меня спросили, какую роль мне бы хотелось сыграть, я бы без раздумий ответила – хочу Шекспира, хочу трагедию, хочу играть любовь! Возможно, потому что мне всегда ее не хватало.

Вспоминаю, почему я и откуда бежала, забыв надеть хотя бы тапочки. Я бежала из собственного дома.

Как жили мои родители, до того момента, как отец ушел из семьи? Нормально жили. Мама работала в ателье. Отец – дальнобойщик, хоть и редко бывал дома, но всегда привозил мне сладости, особенно, когда возил грузы за границу. У меня у первой в школе появились жвачки и сидишный плеер. Они ругались, как все обычные люди. Когда отец забыл помыть посуду, в особенности сковородки (он всегда забывал их мыть), а мать погладить ему рубашки и собрать тормозок в дорогу. Но в тот день, когда он объявил моей матери, что у него другая - она сразу побежала в магазин за горькой, будто ей требовался для этого только повод.