Наследство. Чужая невеста (СИ) - Баева Валентина - Страница 34

Я посмотрел на них, таких счастливых и не похожих. Я бы рад подумать, что все хорошо и даже готов был бы закрыть глаза на разницу в возрасте. Если бы моя дочь действительно была счастлива. Но я не верю во все это! Не хочу верить!

Весь план полетел к чертям! Я встал и подойдя, разорвал их зрительный контакт.

— Мне пора. Хочу успеть перед отъездом к Дмитрию Константиновичу. Пришлите мне новый номер моей дочери, чтобы я смог с ней связаться в любое время.

— Конечно, дорогой Роман Евгеньевич. Не переживайте, Ваша дочь в надёжных руках, — и снова эти непонятные взгляды.

— Я надеюсь на это, — произнес с нажимом, выделяя слова.

Развернулся и направился к выходу, но на пороге вестибюля развернулся на шум, что издавали Левицкие, идя за мной. Женя улыбнулась, идя в обнимку с Игорем Анатольевичем. Я спустился и сел за руль. Но в этот миг пожалел, что обернулся посмотреть на дочь.

Левицкий прижал маленькую фигурку к себе, страстно целуя Женю, которая не сопротивляется, положа руки ему на плечи. Это было последней каплей, что добила мой разум и понимание происходящего. Словно на американской горке. То вверх, то вниз и снова вверх. Я запутался и потерял нить реальности.

Глава 42

Евгения Богданова

Господи, меня тошнило от самой себя. Я из-за всех сил старалась выглядит спокойной и счастливой. С первого взгляда Левицкого, когда целуя отца, готовилась устроить концерт, питаясь храбростью от отца, увидела звериную жестокость в его глазах. Словно он чувствовал не ладное, обещая исполнить свое обещание прямо здесь. И я не усомнилась.

Я терпела его касания, взгляды, играя роль влюбленной дуры! И даже, когда отец попытался передать какую-то бумажку, попыталась отговорить его, как смогла. Ведь на кону стоит жизнь родного отца. Подумаешь, жить под гнетом тирана…, лишь бы родным ничего не угрожало. И я играла, отдавая этой роли всю себя. Заставляя саму верить в это.

Я уверена, что увидела не только тревогу в оливковых глазах, но и смятение. Он должен отступить. Ведь все мы не вечны и у Левицкого есть слабые места. Я их найду и у нас будет шанс. Наивно? Возможно, но лучше так, чем потерять родную кровь так рано.

Мы провожали отца и я смотрела ему в спину, когда тот садился в машину. Мне хотелось закричать и кинуться следом, чтобы он увез меня отсюда, но я остановилась вместе с Левицким, не отводя от родного человека глаза.

— Обними меня! — прозвучало над моим ухом.

— Что? — повернулась к мужчине, округлив глаза.

— Я сказал, обними! Твой отец должен окончательно убедиться в твоей игре.

Я безропотно положила руки на высокие плечи, не понимая чем это поможет. Левицкий повернулся ко мне и с силой притянул к своему твердому телу. Почувствовала боль на коже под его руками. Не успела и слово промолвить, как мужские губы сжали мои, прикусывая до металлического вкуса на языке. Я не посмела пошевелиться, пока он терзал их до боли, мечтая, чтобы это закончилось. Услышав, как отцовская машина удалилась, нажала ладошками на ключицы, пытаясь оттолкнуть его, прекратив этот ад.

Он отстранился и провел большим пальцем по припухшей губе, явно довольный своим результатом. Я размахнулась, занеся руку над его лицом, но он опередил меня, схватив за запястье. Поймала на себе звериный взгляд и сжалась, боясь вдохнуть.

— Попробуй ещё раз так посметь! — процедил, не разжимая губ. — В комнату!

Он разжал железную хватку и я не медля, взбежала по лестнице и скрылась за дверью спальни Левицкого.

Осмотрев богато обставленную комнату, обнаружила, что мои вещи уже перенесли. Опрометью кинулась в ванну и взяв щётку, обильно смазал ее пастой. Проводя ею в полости рта, желая стереть всякий намек на его поцелуй. Губы нещадно саднят, но я тру, выплескивая слёзы и злясь чуть бы не на весь мир.

Бросила щётку в раковину и недовольная своим результатом, опрокинула все тюбики, выплескивая отчаянье.

Вышла из ванной и схватив очередную вазу, что украшают весь этот чертов дом, бросила в стену. За ней полетели какие-то статуэтки, затем книги. Я крушила все вокруг, пытаясь унять сжимающую меня боль.

Прекратив вакханалию, обессиленно рухнула на кровать. Закрыла подушкой рыдающее лицо и провалилась в тревожную пустоту.

Мне снился Левицкий с руками в крови, где я на коленях перед ним, сжимаю его колени. А вокруг безжизненные лица родных людей. Их глаза пусты.

Шум заставил открыть глаза и я не сразу поняла, что рядом со мной кто-то лежит.

— Я не делю свою постель с женщинами, так что сплю чутко. Спи, дорогая, — ласковый голос Левицкого не вселил в меня спокойствие.

Неужели он не заметил то, что я здесь натворила? Я отползла чуть дальше от мужчины и посильнее укуталась в одеяле.

В темноте послышался громкий выдох и он повернулся ко мне спиной. Я всю ночь не смогла сомкнуть глаз, слушая спокойное дыхание Левицкого.

С первыми лучами солнца, сквозь слабую дремоту, почувствовала прикосновения к своей щеке и тут же раскрыла глаза, встретившись со сосредоточенным янтарём.

— Что вы делаете?

— Ты красивая, — тихо прошептал. — Нам сложно будет спать, если ты будешь ёрзать всю ночь.

— Тогда дайте мне другую комнату.

Левицкий нахмурился и отстранился, дав обрести немного душевного спокойствия.

— Ты моя жена! — сурово произнес, осматривая разрушенную комнату. — Тебе придется здесь убрать. Ещё не хватает слухов среди прислуги. Настоятельно рекомендую ценить мою доброту. В твоём положении лучше не испытывать мои грани.

Я сжала челюсть, прожигая белый затылок мужа. Я бы с наслождением расцарапала суровое лицо супруга.

— Вечером мы едим к генеральному прокурору и это первый наш совместный выход в новом статусе, — обернулся и как-то странно посмотрел на меня. — Надеюсь, мне не надо напоминать, как ты должна себя вести.

— Я помню, Игорь Анатольевич.

— Тебе принесут платье, а то, что одевала на приём в моем доме, можешь носить только в этой комнате.

— Я его выбросила.

Левицкий улыбнулся и спокойно продолжил свою очередную лекцию. Я даже начинаю к ним привыкать.

— Там будут журналисты и высшие слои общества. Молись, чтобы я не заметил твоих взглядов в чужую сторону!

— Не заметите, — сорвалось с моих губ.

Его челюсть сжалась, а в глазах появились темные огоньки. Я сглотнула, опасаясь и уже жалея о своей несдержанности.

— Я тебя предупредил, девочка!

Он встал и направился в ванну и обернулся, когда я его окликнула.

— Но неужели никто не заметил моих встреч с Матисом? — при упоминание его имени мое сердце сжалось, пропустив удар.

— Ты думаешь, что я не смог удержать твой роман с Михаилом Орловым в тайне?

Расчётливый деспот! Чтоб тебя гиена огненная поглотила!

— А как же помолвка с Вашим сыном?

— Я принесу тебе журнал, милая. Там замечательная история нашей тайной любви. Я прослезился! — усмехнулся и сделал шаг в сторону двери, но остановился и снова повернулся. — Твое «Вы» я слышал последний раз, — и скрылся в ванной.

Стиснула зубами подушку и застонала в нее от безысходности. Он все продумал, все рассчитал.

Глава 43

Михаил Орлов

Я сидел и ждал новостей от Богданова, готовый сорваться в любую секунду.

Вздрогнул от телефонного звонка и с надеждой на новости, посмотрел на экран. Это Николос. Откинулся на спинку кресла и принял вызов.

— Рад тебя слышать, Николос!

— Я тоже, мой друг. Но огорчить тебя. Тебе нужно возвращаться.

Я бы обрадовался услышать ломаный русский из уст друга, но его тревожность в голосе не располагает к этому.

— Что случилось?

— Это ты меня спрашивать? Разве война с Левицким не твоих рук дела?

— Не тяни! — выпрямился, рассматривая под слоем пыли черный рояль в углу комнаты.

— Господин Левицкий пихает палки транспортировке наших грузов. Скажи, мой друг, как он за короткое время стал иметь голос среди правительства?