Снежинка для демона (СИ) - Горохова Александра - Страница 55

Я не могу этого пообещать и он знает это. Лишь поэтому не дожидается лживого кивка, а присоединяется к Илье в охоте на человека, который когда-то причинил ему немало вреда и сломал как минимум две жизни. Фанатичный ученый кидает на ловцов еще один насмешливый взгляд и ввинчивается в толпу разряженных гостей, пробираясь к выходу.

— Как легко управлять людьми, если знаешь об их слабостях, — голос, сочащийся пренебрежением разворачивает мое тело на сто восемьдесят градусов.

— Ты, — тихо шиплю я, чувствуя, как яростно сужаются мои глаза, а руки сжимаются в кулаки так сильно, что ногти вонзаются в кожу.

— Слабостью твоего мужа, — продолжает он, словно упиваясь моей ненавистью, наслаждаясь ей, будто тонким и изысканным букетом вина, — стал ученый. А вот твоя слабость…,- он наклоняется ко мне, застывшей и сражающейся со своим телом, которое хочет вцепиться в горло врага. — Неужели это я? Это льстит моему мужскому самолюбию.

Интимный шепот в нежное ушко и горячее дыхание весьма привлекательного мужчины могло бы вызвать в ком-нибудь чувства весьма далекие от обжигающей ненависти, но я чувствую лишь ее.

— Не стоит беспокоиться, — кривая улыбка наверняка уродует мое лицо, но сдержать ее выше моих сил, — скоро я избавлюсь от этой слабости.

— Ой ли? — он щурится словно довольный кот. — Потанцуем? — кивает он на кружащиеся пары.

Словно в насмешку звучит повтор вальса, под который мы только что танцевали с Алексом.

— Не в этой жизни, — ярость опасно подбирается к самому краю моего терпения, она переполняет меня и грозится вот-вот выплеснуться наружу всесокрушающей волной кипящей лавы.

— Я так не думаю, — насмешливо говорит он, но глаза сверкают до того злобным блеском, что холодный озноб пробегает по коже.

Его рука железным кольцом обвивает мое запястье и с силой выдергивает в круг танцующих. Объятья, словно стальной обруч, сжимают мое тело, мешая дышать. От нехватки воздуха и душащей меня ненависти кружится голова.

— Увы, у нас не так много времени, как мне бы хотелось. Спеленков не задержит надолго твоего демона. Он, конечно, талантливый ученый, гений можно сказать, но маг из него дерьмовый, — он кружит меня в танце словно куклу, передвигая мое словно деревянное тело. Каждый вздох и каждое движение дается мне с невыносимым трудом. Но он словно не видит этого. Или видит, но наслаждается моей борьбой, глумится надо мной, упивается моей беспомощностью в этот миг. А мне остается лишь крепче сжимать зубы, не поддаваясь на его провокации.

— Я сегодня добрый, — говорит он мне, будто открывая величайшую тайну во всем мире. — Даже выполню одно твое желание.

— Тогда убейся об стену, — мой голос звучит словно хрип полузадушенного животного, сдавленно и сипло.

Он с насмешкой грозит мне пальцем.

— Нет, моя драгоценная. Желание другое. Кому мне надо подарить чуть больше времени в этом мире — твоей подружке или дочери? Кто из них получит еще немного времени, чтобы насладиться последними деньками. И кто из них отправится в преисподнюю прямо за тобой?

— Преисподняя ждет лишь тебя, чудовище, — бороться с собой становилось все сложнее. Я уже ничего не видела, лишь ненавистное лицо в красном мареве дикой ярости.

— Ты думаешь их ждет рай? — удивился он.

Не могу, я больше не могу его слушать. С силой отталкиваю от себя ненавистное мужское тело и тянусь к клатчу, который висит на руке и успокаивающе оттягивает мою руку.

— Вика! — мужской крик, рассекает пространство, заставляя заглохнуть музыку и затихнуть все разговоры. Я поворачиваю голову и вижу как ко мне мчится насмерть перепуганный Александр, задыхаясь от бега.

— Беги Вика! — вновь кричит мужчина, находясь в какой-то жалкой сотне метров от нас. — Он черный целитель!

— Ну вот все веселье обломал, — досадливо цедит главный маг нашего города и пространство вокруг него внезапно вспухает десятками черных щупалец, которые вырастают из его тела и плетьми хлещут по воздуху, высекая на каменном полу длинные царапины.

ГЛАВА 27

Время превращается в резиновую тянучку. Вот я вижу боковым зрением, как Александр прямо в прыжке выпускает за спиной крылья и летит к нам. Вижу, как отшатываются люди, слышу сдавленное мужское ругательство, кто-то визжит и нарастает паника. Я не успеваю среагировать на изменение обстановки. Моя рука не успевает повернуть маленький замочек на клатче, а горло уже захлестывает черная плеть, вздымая меня в воздух.

Александр долетает до нас и с разгона кидается на чудовище, что всю жизнь пряталось под маской главы совета магов, якобы радея за благополучие города, а на деле желая стереть его с лица земли. Чудовище с человеческим лицом отмахивается от пикирующего демона черной дрянью с такой силой, что мой любимый демон отлетает в гроздь шариков, привязанных к одной из колон. Шарики с тривиальной надписью «С Днем Рождения!» лопаются с оглушительным звуком, который прорывает плотину человеческого ужаса. Вопли паники просто взрывают помещение. Народ толкаясь и ругаясь устремляется к выходу. Но двери резко захлопываются, запирая всех в ратуше с психом. Люди колотят в дверь, плачут, подвывают, визжат, некоторые дамы падают в обморок.

— Тихо! — рык моего врага проносится по воздуху, затыкая рты и обрывая всхлипы.

В резко наступившей тишине отчетливо слышится громкое иканье мэра, который задом пытается заползти под портьеру. Бледный, с испариной выступившей на лбу, жалкий в своей трусливой попытке спасти свою шкуру, плюнув на людей, которые пришли сегодня для того, чтобы его поздравить. Мерзко ухмыляясь главмаг делает десяток шагов по направлению к мэру. Мое тело болтается за ним, увлекаемое мерзким щупом. Плеть держит меня за горло, но не перекрывает кислород, видимо, убивать меня пока не собираются. Но все же дышать тяжело и шее больно. Колдовать в таком положении практически невозможно.

— А вот и первая жертва, — эти слова он практически пропевает с гадливой насмешкой глядя на бледного толстяка. — Ну что же, не скажу, что буду скучать, но все же ты был полезен. Тобой легко было манипулировать, позволяя тебе трахать маленьких магичек. Теперь ты уже не нужен.

Еще один щуп захлестывает шею жалобно воющего толстяка, который у всех на глазах мочится от ужаса.

— Фу, ну и манеры, — выдыхает главный злодей. — Я просто обязан избавить мир от подобной мерзости.

Щуп, удерживающий мэра словно наливается фиолетовым светом, перекачивая энергию от человека к чудовищу, которое застывает прикрывая в экстазе глаза. Выражение неописуемого блаженства на его лице, заставляет меня скосить глаза на толстяка, который уже практически не трепыхается. От увиденной картины хочется заскулить и отвернуться, чтобы не знать и не видеть. Кожа мэра стремительно усыхает словно мокрый пергамент на солнце, редкие волосы белеют, а тело худеет. Еще миг и пустая оболочка, лишенная души и жизни небрежно отброшена в сторону, как… мусор.

— Завораживает, не так ли? — замечает мой интерес Серебрянский. — Ах, да! Ты же не можешь говорить в таком положении, — с умиленными нотками произносит он.

И я вижу как щуп, удерживающий меня тоже начинает пульсировать. Но теперь он наливается голубоватым светом, с бегающими по нему солнечными искрами. Я пробую заморозить эту дрянь, но моя сила вытекает из меня, словно вода из дырявого ведра. Паника, ужас, растерянность, неверие — чувства перемешиваются где-то внутри моего тела, путая мысли, лишая здравого смысла. Я вижу, как Александр придя в сознание, снова кидается мне на помощь и упирается в невидимую стену, которая не дает ему добраться до главгада.

— Не мешай нам, демон, — укоряюще машет пальцем Серебрянский. — Какая же потрясающе вкусная у тебя магия, — он произносит это с трепетом и восхищением.

Я чувствую как от слабости начинает кружиться голова.

— Но не сейчас. Не хочу убивать тебя так быстро, — пульсация замирает и щуп вновь становится непроницаемо-черным. — Для начала, я убью этого надоедливого полукровку, который слишком опасен, чтобы оставлять его в живых.