Мой бывший одноклассник (СИ) - Романенко Оксана - Страница 5

— А ты? — поинтересовалась я.

— А я буду спать в машине. Свободных домиков больше нет.

Я с огромной благодарностью посмотрела на Сашку.

Все были настолько вымотаны дорогой, что после ужина в придорожной кафешке, быстро разбрелись по своим домикам. Алина осталась крутиться возле Сашки, а я пошла спать.

Утром проснулась от яркого солнца, которое пробившись сквозь небольшое оконце, щекотало моё лицо горячими лучами. Постельное бельё на соседней кровати было скомкано, но девицы в комнате не оказалось. Я только — только успела опустить ноги на пол, как в домик внезапно ворвался Буткевичус.

— Петрова, вставай! Пошли завтракать!

— Сашка, выйди! Я ещё не одета!

Я любила спать голой, и вчера, не сделала исключение этому правилу. Видимо, Сашка это заметил, так как вдруг перестал улыбаться и уставился на меня.

— Буткевичус, вон!

Зажав простынь возле груди я кинула в него подушкой. Ловко поймав, он, ухмыляясь, вернул её обратно на мою кровать.

— Хорошо, хорошо, не психуй, выхожу! Поторопись. Все уже давно собрались.

После завтрака в той же кафешке, мы с девчонками отправились купаться и загорать, а парни поехали в близлежащий посёлок, чтобы закупить свежее мясо и алкоголь для вечерних посиделок.

Был полный штиль, и море сверкало своей бриллиантовой гладью. Ветер по — прогнозу ожидался только к вечеру, поэтому сёрфинг решили отложить до завтра. Я лежала на горячем песке, наслаждаясь запахом моря и душевным спокойствием. Внезапно, холодные брызги заставили меня подскочить.

— Сашка!

— Пошли купаться, Петрова!

Весь день мы протусили на пляже, катаясь на арендованных водных скутерах, играя в волейбол и пляжный футбол. Я чувствовала, что слегка сгорела, несмотря на обильно нанесённый на кожу крем от солнца.

Когда все уже собрались уходить, я решила, напоследок, сделать последний заплыв в море. Я отплыла на приличное расстояние, как внезапно, мою ногу свело сильнейшей судорогой. От неожиданной резкой боли я потеряла ориентацию, и поплыла не обратно к берегу, а ещё больше удаляясь от него.

Я остановилась, огляделась, и страх железным кольцом сжал все мои внутренности: берег маячил слишком далеко, мне никак не доплыть… В дикой панике я начала барахтаться и кричать. Пару раз хлебнула солёной воды и, когда уже вся жизнь пронеслась перед глазам, с огромным облегчением увидела, что ко мне приближается Сашка, делая большие взмахи руками.

— Греби к скале! — заорал он.

Действительно, расстояние до утёса было значительно короче, чем до берега. Я перевернулась на спину и, не без труда, начала грести в правую сторону. Саша плыл рядом, его присутствие успокаивало и придавало сил. Казалось, прошла целая вечность, прежде, чем я смогла уцепиться за большой каменный валун.

Буткевичус помог мне взобраться на камень, я легла на живот, тяжело дыша. Меня трясло от долгого пребывания в холодной воде и от пережитого ужаса. Минут пять мы приходили в себя, потом Сашка встал и, не говоря ни слова, протянул мне руку. Я еле поднялась — ноги плохо слушались.

— Лезь наверх! — скомандовал он.

Мы карабкались на утёс, благо, каменные валуны были не острые, а округлые, омытые водой. Наконец, мы взобрались на самый верх и, пройдя всего несколько шагов по направлению к лесу, от бессилия я споткнулась, упав на колени.

Буткевичус обернулся и посмотрел на меня. Его лицо, как та скала, было словно высеченное из камня. Я поняла. Сашка злится. Но почему? Мы же спаслись! Он подошёл ко мне и грубо, одним рывком поднял за плечо.

— Вставай! — резко сказал он, потащив меня за собой в лес.

— Остановись, прошу! — задыхаясь выдавила я, и с трудом, сбросив его руку, прислонилась к дереву. — Всё… я больше… не могу…

Голова кружилась, дыхание сбилось, ноги подкашивались, а сердце колотилось как, что казалось разорвёт грудную клетку. На минуту я прикрыла веки, а когда открыла, то обомлела: Буткевичус смотрел на меня взглядом хищника, голодного дикого зверя. Его глаза опустились ниже и замерли на уровне моей груди. Я тоже опустила глаза и ахнула. Верх от бикини сбился, и одна грудь полностью обнажилась! Дрожащими пальцами я поправила купальник, и провела руками по голове, приглаживая волосы. Буткевичус молча следил за моими движениями, а потом в два шага приблизился ко мне.

Обхватив моё лицо ладонями, он поднял его, вынуждая посмотреть в его глаза. И то, что я увидела в них, заставило меня замотать головой и зашептать: "Нет, нет, не смей!", потому что в его глазах явственно читалась… похоть! Вот теперь я по — настоящему испугалась. Но было что — то ещё… что — то, что горячей волной поднималось внутри, вызывая странную пульсацию внизу живота. Неужели я?… Но не успела больше ничего подумать, как он впился в меня обжигающими губами, проталкивая свой язык в мой рот.

Я вырывалась, как могла сопротивлялась, но он был сильнее, гораздо сильнее. Наконец, не в силах больше бороться, я обмякла в его руках. Буткевичус неистово целовал моё лицо, мою шею, грудь, с рычанием покусывал соски и тёрся о них своей щетиной. Я чувствовала, что начинала улетать, но уже не от страха, а от наслаждения… Подхватив меня под ягодицы, он заставил обхватить ногами его бёдра. Отодвинув трусики бикини в сторону, он резко вошёл в меня. Я охнула от такого внезапного яростного вторжения. Я обняла ствол дерева руками, к которому он прижимал меня, и закрыла глаза. Адреналин хлестал по венам, в сто крат усиливая желание. Мозги отключились напрочь. Лишь единственная мысль слабым мотыльком билась сквозь моё затуманенное сознание:

«Надо всё это немедленно, немедленно остановить!»

Мой бывший одноклассник жёстко имел меня, а я громко стонала и извивалась. Кора дерева сильно царапала чувствительную после загара кожу спины, но я не чувствовала боль, полностью отдавшись запретному наслаждению.

— Посмотри на меня! — хриплым голосом приказал Сашка.

Я открыла глаза и провалилась в горящий огонь его карих глаз. Мощный оргазм сотряс всё моё тело, и я протяжно выдохнула, откинув голову назад. Следом, и он, громко вскрикнул, несколько раз содрогнулся и замер. Он уткнулся в моё плечо, восстанавливая дыхание. Через какое — то время Буткевичус отпустил меня, и я сползла вниз на землю.

Шок — вот, что я испытала, когда до меня дошло, что сейчас только что случилось. Как я могла так потерять голову?! Это ведь Сашка! Мой друг детства! Я боялась поднять голову и посмотреть на него. Волна жуткого стыда накрыла с головой. Меня затошнило.

Откуда — то издали послышались голоса, и через минуту к нам подбежали Наташа и Максим.

— Вы как?! Мы видели, как вы карабкались на утёс и сразу же побежали на помощь!

— Всё хорошо, — ровным тоном ответил Буткевичус.

Ребята странно переглянулись между собой, и я была уверена, что они всё поняли. Наташа подошла ко мне и, протянув руку, помогла подняться. Всё то время, пока мы шли обратно, Буткевичус о чём — то непринуждённо болтал с Максимом, я же, напротив, не могла выдавить из себя ни слова, шла понуро опустив голову, словно неживая. Когда вернулись в лагерь, я обратилась к Наташе, старательно избегая смотреть на Сашку, к которому тут же подлетела взволнованная Алина.

— Пойду к себе. Хочу в душе отогреться.

— Иди, конечно. Переодевайся и выходи к нам, — ответила Наташа, с искренним сочувствием глядя на меня.

Как сомнамбула, я зашла в свой домик, включила душ и, не снимая купальника, встала под горячие струи. В каком — то отупении, в течении долгих минут, я стояла под водой, не двигаясь, уперевшись руками в стену. Наконец, я вышла и, не вытираясь, опустилась на постель.

Я сидела на скрипучей кровати, обхватив руками голову и раскачивалась из стороны в сторону. Железные пружины подпевали в такт моим движениям, словно сочувствуя. То, что произошло час назад, никогда и ни при каких обстоятельствах не должно было случиться! Просто потому, что не должно было произойти и всё! Никогда! И как я смогу смотреть ЕМУ в глаза после всего?! Куда прятаться, куда бежать?