Элина и Орбус (СИ) - Зима Лера - Страница 20

* * *

Зашли в таверну. Аккуратные столики, резные деревянные стулья, белые стены, отделанные длинными прямыми и косыми деревянными реями, не то что грубоватый сельский интерьер в Зничском Амбаре.

– Добрый день! Какие яства желаете отведать? – учтиво спросила подошедшая девушка.

– Три пива, – недолго думая, сказал Эфтан. И лично мне закуску ассорти.

– Мисо-суп с креветками, томатный сок. – Добавила Флорентина.

Я молчала.

– А Вы что будете, Прекрасная Леди? – уточнил у меня хозяин вечеринки.

– А что, можно? – подумала я, и вслух добавила:

– Салат с говядиной и вишневый штрудель. И грейпфрутовый сок. Два.

Пиво и соки подали сразу. Как оказалось, Тетрахромбиул заказал по одному пиву на персону. Я все-таки до последнего надеялась, что три пива предназначались ему лично.

– Пиво «Верховный Жрец», – не без удовольствия, тягуче, немного посмеиваясь, произнес он.

– Я не пью, – сказала я, поняв, что от меня ожидают осушения этого не маленького бокала, да к тому же с напитком, который я не употребляю.

– Жаль! Как жаль! – грустно сказал Эфтан, – придется мне пить за двоих.

И что-то подсказывало, что он не сильно расстроился.

– А я буду! – заметила Фло.

Забавно, у каждого оказалось по два бокала. У Эфтана два пива, у волшебницы пиво и томатный сок, а у меня два грейпфрутовых.

Вскоре подали и остальное.

Закуска ассорти Эфтана оказалась довольно внушительным набором колбасных нарезок на тарелке: салями, жареная домашняя колбаса, сервелат, бекон, балык, сало и даже свиные уши. Дополнял это гарнир из жареного с румяной корочкой мелкого картофеля.

– А он любитель плотно покушать, – подумала я. – Впрочем не удивительно, надо поддерживать такие внушительные габариты.

Мисо-суп Фло тоже оказался экзотикой. Судя по всему, это кушево был очень острым.

И лишь мой обед оказался вполне привычным. Листья салата, помидоры, нарезанные куски говядины. И, конечно же, запеченный вишневый штрудель!

Мы закончили трапезу. Тетрахромбиул расплатился за все.

– Милости прошу в Хувал. Это мой город. Будьте как дома! – сказал он в честь удачной трапезы, когда мы выходили на улицу.

Мелкий снег оседал на мощеный тротуар.

Не думаю, что Тетрахромбиул хозяин Хувала. По крайней мере официальный. Но ведет себя, будто он здесь не просто издавна дома, а словно он и есть настоящий хозяин сего места. Наверное, так и есть, но только неофициальный, вроде домового этого города.

– Программа развлечений для гостей, – начал Тетрахромбиул. – Сначала едем ко мне. Обсудим расклад. Затем съездим на спуск, купим нужные амулеты. Потом снова ко мне, дождемся Лайму и двинемся в Полынский Лес. Там среди незамерзающих ключей проведем ритуал. Наши товарищи присоединятся вечером, они тоже не далеко остановились.

Прошли вокзальную площадь. Там, за зданием вокзала и оградой стояли поезда, уходили, приходили и мчались мимо составы.

– Вот вы идете по брусчатке, а там, под ней, течет речка Леба, древняя, как сам город. – усмехнулся Тетрахромбиул Эфтан.

За поворотом, между стен старых домов, аляпистых резных балконов с балясинами и лепнины фасадов сновали и суетились людишки, не особо обращая внимания на снегопад. Кто-то куда-то спешил, кто-то терпеливо ждал транспорта.  Могучие черные торсы обнаженных деревьев стояли истуканами, свесив мрачные плети ветвей вниз. Мелкий снег продолжал падать на людей, ветви деревьев, мостовую, стекла в окошках светильников на фонарных столбах.

Вдали показался огненный луч прожектора. Нет, это был не паровоз. Вместо гудка прозвучал стрекочущий звонок колокольчика. Со скрипом тормозящих колес о рельсы, к нам подъехал красный вагончике с фарами-глазками на крышке.

Это был канатный трамвай. Вагончики-коробочки катились по рельсам. А над дорогой был подвешен трос, на котором через равные промежутки размещались крюки. Когда вагончику нужно было тронуться, на его крыше поднимался зацеп в виде петли. Следующий же крюк подцеплял вагончик, и тот двигался до следующей остановки.

Лестница, по которой нам стоило забраться в трамвай, была невероятно крута. Эфтан помог взобраться Флорентине, затем мне, после чего, придерживаясь за поручни, водрузил свое грузное тело и сам.

В салоне лавочки размещались вдоль окон, Флорентина села между мной и Тетрахромбиулом, и я, даже не особо вслушиваясь в их разговор, могла разобрать некоторые детали. Фло и Тетра старались говорить не слишком громко, чтобы не привлекать внимания.

– Нам нужно вызвать дух Тенебриуса. Ты сможешь нам помочь? – спросила Тетрахромбиула Флорентина.

– Попробуем – ответил Эфтан абд Тетрахромбиул, – Мы чуть-чуть подправим ритуал, принесем кого-нибудь в жертву, и нам понадобится участие твоей прекрасной спутницы.

– Жертву? – удивленно спросила Флора.

– Да шучу я, конечно. Так вот, если мы слегка изменим схему расстановки участников, чтобы она совпала с той, что была двадцать пять лет назад, мы сможем призвать Тенебриуса. Только появившееся вакантное место необходимо заполнить, сможет ли его занять Элина?

Признаться, мне совсем не хотелось, но если от этого зависит будущее, о котором мечтали мои родители и их друзья... то пусть. Все равно, я столько пережила потрясений, что теперь… хоть в жертву приносите. Хотя мне показалось, что Эфтан действительно шутил. Все же я доверяла Флоре, а они выглядели старыми приятелями.

Мы покинули трамвайчик на остановке, похожей на скалистый грот. Помню, в детстве дядя Андреас сделал такой же из снега, с одной стороны была ледяная горка, а с другой пещера. Я была вне себя от счастья, кататься вечером в лучах заходящего зимнего солнца, то прятаться под снежным склоном.

Мы покинули станцию и очутились на тропе, весьма заброшенной. Вдоль стежки, среди снегов бежала маленькая речушка.  За ней, в дымке проступали очертания железнодорожной насыпи. Небо за нею казалось свинцово-серым без признаков не то что Орбуса, но даже луны и солнца.

– Вот странно! – подумала я. – Вроде не далеко, а как будто в совсем другой мир попала, в другие земли и другие страны.

Чтобы хоть как-то разбавить унылость, попыталась завести разговор.

– Далеко идем? – спросила я.

– Ко мне домой. – ответил Тетрахромбиул.

– А далеко?

– Нет, скоро будем.

– А что это за ручеек? – спросила я, указывая на речку-речушку.

– Это Леба, – ответил Тетрахромбиул.

Промчался, гремя, паровоз с длинным составом.

Я погрузилась в раздумья, что не заметила, как речка исчезла, и мы уже шли городскими проулками. Где-то из окна раздавалась музыка оркестра. Труба, саксофон, барабаны.

И вот опять ты видишь тень,

Да, в эту пору нет рассвета,

Так начиная новый день

Ты снова не найдешь ответа

На тот пылающий вопрос

Где жизнь, где смерть, мечта, расплата,

Где пепел вековечных гроз?

Где боль, отчаянье, утрата,

Вдали от мира светлых душ,

Среди ночей и дней нет места

Тебе, лишь холод зимних стуж

Разбудит музыку оркестра.

Увидишь тень былого сна,

Сквозь боль пробившееся счастье, –

Растает призрак миража,

И вновь почувствуешь ненастье:

Неуловимый блик мечты,

Он лишь в душе твоей томился.

Дух состраданья и любви

В сердцах людей не пробудился,

И ввысь полет твоей души

Ни с кем не сможет повториться,

И то, что чувствовал лишь ты

Ни с кем не сможешь поделиться.

– прочитал стих Тетрахромбиул.

– Ты написал? Красиво! – а я не думала, что такой зловещий Эфтан может быть романтиком.

– Вовсе нет. Тенебриус, которого вы ищите. Мы в прошлом с ним упражнялись в стихосложении. Это творение, конечно, немного не складно, но я не стал ничего менять. К месту. Добро пожаловать! – с этими словами он открыл дверь, и мы вошли в темный коридор подъезда. Снежинки холодом задувало внутрь.

Тяжелая дубовая дверь за нами захлопнулась.