Элина и Орбус (СИ) - Зима Лера - Страница 33

– Подол, – пояснил Эфтан. – Где-то поблизости стоял идол Валинаса. С той стороны (он показал куда-то влево), из Кинерет-озера, начиналась река Чайная, она же река Смородина, протекала здесь, где мы идем, а далее впадала в Дану-Ра.

– Ух ты, река Смородина! – воскликнула я. – Если ее перейти, через Калиновый мост, можно попасть во Внемирье. Эх, а реки-то нет, уж я бы туда забралась.

– Хаш…тс-с-с-с, – воскликнула Флорентина, – Элина, по-моему, ты уже сегодня успела пересечь реку, и побывать во Внемирье. Угомонись, а то опять придется тебя вызволять всеми земными и неземными силами.

– А Глыбочица, где ты была, и есть приток Чайной реки – добавил Тетрахромбиул масла в огонь.

– Ну не переживай! – Попыталась я успокоить Флорентину. – Я только вспомнила сказку…

– Ей только дай волю – Пошутил Эфтан. – Впрочем есть и другие легенды. Например, невеста, переходя через Калинов мост попадала в объятья жениха, это свадебный обряд. – И засмеялся.

Я думала, а ведь это правда. Это же путь не только во Внемирье, но и к Валентину. Не в этот раз, так в другой. Звезды ведут меня, посылая знаки, и свет амулетов.

– Куда теперь пойдем?

– Поднимемся наверх по канатному трамвайчику! – пояснила Фло.

За елями спрятался арочный павильон. Над стеклянными дверями-витражами красовалась надпись: «Нижняя станция».

К нам спустился вагончик. Ступенчатый, как гармошка. Не мудрено, он ходил по очень крутому спуску. Трамвайчик выпустил пассажиров с противоположной нам стороны, а затем открыл дверцы нам.

* * *

Я смотрела за окно. По белоснежному склону мимо нас проплывали черные корявые остовы деревьев. Скоро праздник Йултад. С Йултадской елкой, бородатым дедом, подарками, фонариками и игрушками, праздник, который я всегда любила. Но только сейчас, пред-йултадского настроения, увы, не было.

– Чего грустишь, Элина? – озадачила меня вопросом Флора.

– Кругом одна грусть, тоска и печаль… Будь я дома, с мамой, как в детстве, попыталась бы чего-то нарядить в доме… нет настроя. – поделилась я с ней. – В детстве Йултад был таким волшебным праздником. Всегда безумно ждала его. А сейчас мне все больше кажется, что ничего особенного в нем и нет. – Добавила я, умолчав, что хотела бы нарядить елку вместе с Валентином и встретить начало нового года.

– Мы еще отпразднуем Йултад, уж поверь моему слову! – воскликнула Флора. – А пока смотри, как вокруг красиво. Белый снег, серебряные ели. Вон пыхтит паровая станция, вращая канаты, которые нас тянут наверх. В дуплах деревьев греются птицы и ищут свои зимние запасы белки. Вверху станция, после которой мы разойдемся. Пойдешь к Тетрахромбиулу домой. Зухра напоит тебя чаем, и ты отдохнешь, устала с дороги. А мне надо еще наведаться к Аманде, посоветоваться перед ритуалом.

Предатели! Я в немой сцене уставилась на них обоих.

– Да не бойся ты. Я сама много раз ночевала у Тетрахромбиула и Зухры. – попыталась успокоить меня Флорентина.

– Ну что ты смотришь, будто я маньяк какой? – удивился Эфтан.

– Тебе поцелуй под омелой не припомнить? – резко высказалась я.

– Так то шутка была, есть мне кого целовать, – картинно обиделся Тетра.

– Ладно. А может, проводим Флорентину до Аманды? – спросила я.

– А ты не устала, дорогая? – спросила Фло. – Все равно Аманда не любит чужаков. Если и проводите, придется ждать-мерзнуть на улице.

Впереди показалось здание с колоннами, под свод которого уходили рельсы.

– Верхняя станция, – пояснила Флорентина.

Вагончик остановился. Я на секунду задержалась, – посмотрела сквозь стекла арочного окна на сказочный спуск вниз.

* * *

Круглый павильон станции остался позади. Вокруг – мощеная брусчаткой площадь, окруженная высокими темными елями и голыми остовами деревьев. Заметив, что некоторые из них поражены омелой, я шарахнулась в противоположную сторону. Тетрахромбиул ехидно улыбнулся, впрочем, ничего не сказал.

За синей оградой высились купола храма. Обходим забор и идем узкой улочкой.

* * *

За поворотом начиналась широкая улица, перегороженная баррикадами, сложенными из самых разных подручных материалов: ящиков, бочек, набитых чем-то мешков.

– Куда путь держите, добрые люди? – спросил часовой.

Он не был похож на охотников, обычный человек, не демон, не одержимый, не прислужник узурпаторам.

– Нам на улицу Городецкого, к тоннельной станции. – пояснил Тетрахромбиул. И зачем-то добавил: был маг такой…

– Проходите. Вы не смущайтесь, что баррикады. У нас безопаснее, чем снаружи.

– Спасибо, добрый человек! – ответила Флорентина.

Проход извивался зигзагом, чтобы замедлить нападающих в случае штурма. К нам подошел человек.

– Приветствую вас!

– Добрый день! И всех вы так пропускаете? – спросила я.

– Всех, кто не вооружен, кто не хулиган, и не пьян. Разбойников и вооруженных врагов не надо. А простых людей, даже если они против нас, пускаем. Пусть сами посмотрят, как здесь, а потом и говорят что-то… если не передумают.

– Тебя как зовут? – спросила его Флорентина.

– Брежар.

– Так вот, Брежар, расскажи-ка нам, что здесь происходит?

– Дочерей наших требуют на поругание Градоначальник, и его свита.

– Что это, прямо за история о Содоме и Гоморре… – удивилась я. – Там тоже город сокрушили за попытку изнасиловать гостей Лота.

– Изнасилование – страшный грех! – заметила Флорентина.

– Вот и мы не хотим отдать наших дочерей на поругание, – добавил Брежар. – И будем стоять, пока Градоначальник не откажется от своей подлой затеи.

* * *

Площадь гудела как улей, по всему периметру были установлены палатки, отапливаемые буржуйками, там и проживали протестующие. Между палаток, в бочках дымили костры, у которых грелись люди. И здесь же, в котлах, варили суп.

Место это чем-то напоминало Последнюю Слободу. Такой же лагерь, но спонтанно развернутый, и не под защитой лесов и болот, а в самом тылу, точнее под самим носом у врага. Даже, как-то странно, почему все еще не разогнали это действо. А правда!

– А как вы держитесь? – удивилась я. – Разве не пытаются вас сломить?

– Пытаются. Гвардия градоначальника и разный сброд: пьяницы, разбойники, подкупленные им, привезенные из неблагополучных регионов. Гопота всякая, бандиты. Но мы держимся. Как я уже говорил, здесь, в лагере, безопаснее, чем снаружи.

– А почему охотники не уничтожат лагерь? – удивилась я.

– Здесь борьба людей против людей. – Пояснил Тетрахромбиул. – Темному пастырю все равно на прихоти градоначальника. А вот если бы борьба шла против него самого, не долго бы тут продержались.

– Да. Охотники не спешат нас атаковать. – Добавил Брежар. – Только слуги градоначальника.  Мы верим, что наш пример даст добрые плоды, и мы скоро избавимся от гнета и бессовестности правителей. – добавил он после некоторой паузы.

Бедные. Они не знают, что пока правит землей Темный Пастырь, никаких добрых плодов в значительной перспективе ждать не придется. Только если нам удастся сбить этот Орбус с небес, пошатнуть трон Темного Правителя, только тогда, и действительно, только тогда все эти старания и правда обретут добрые плоды.

А вот и центральная площадь, над которой и возвышался ангел с факелом.

Площадь окружалась вторым кольцом баррикад, через которые нас и провел Брежар. Внутри все напоминало огромный муравейник. Люди пели гимны, размахивали флагами.

– Кто это все организовал? – спросила я.

– Никто. Все от души! – ответил Брежар.

* * *

Мы прошли к большой палатке, Брежар пригласил войти. Помещение отапливали две печки-буржуйки.  На деревянном столе – бутерброды, чай, варенье. Две девушки нарезали бутерброды и готовили чай для всех желающих.

– Угощайтесь – поприветствовали они нас.

Мы подкрепились. Никто не обращал на нас внимания. В палатке шло совещание. Народные дружинники, такие же как Брежар, обсуждали ближайшие события.

– Друзья. Как вы знаете, в палаточном храме, в центре площади, мы укрыли наших дочерей. – Говорил седовласый командир. – Самых красивых и самых талантливых, которых Градоначальник хотел отнять у нас в первую очередь. Здесь они в безопасности. Но от разведчиков поступили сведения, что войска городничего попробуют этой ночью прорвать укрепления и увести девушек силой.