Безвременье страсти (СИ) - Зима Лера - Страница 59

В камине потрескивали угольки, и столик праздничный был уже накрыт. Твердый сыр, сыр с белой корочкой, салаты, рыба, икра. Мандарины источали праздничный аромат в окружении персиков и рубиновых плодов граната.

– Валентин, ты всегда был искусник в плане угощений. Но где ты взял фрукты зимой?

– Там же, где и цветы. Мы с Эдмондом набрели на ферму в Амон-Ра, там под стеклянными колпаками все цветет круглый год.

– О, в Хувале была я в таком парке! Думала, больше такого нигде нет.

– Выходит, что есть.

И тут взгляд Элины упал на свиток, аккуратно свернутый и перевязанный ленточкой.

Элина быстро прочитала.

Так было хмуро, блекло

И на душе печально

Тоска тягучей шалью

Присела на плечо.

Ты ждешь, и все мечтаешь,

Когда же грусть растает

И праздник, друг твой старый

К тебе опять придет.

И все засыплет снегом,

Чтоб с кошкой пробежаться

В серебряном пейзаже.

Лес в белом облачен.

С утра закат застанешь,

В раннюю рань проснувшись,

С печалью распростишься,

И вот он, новый год

И где-то за горами,

Весь лес усеян белым.

Там дом стоит, и в небо

Дым из трубы идет.

На улице морозно,

Внутри – тепло, камин

Трещит, искрит, пылают

Душистые дрова в нем.

И елочка с шарами

Из хрупкого стекла

Фонариками, шишками

Украшена и ждёт,

Как ночью ясной, звёздной

Пойдут гурьбой, все разные

Встречать волшебный праздник,

Когда же мы начнём?

Пушистые узоры,

Снежинки на окне

В полночной тишине

Морозец разукрасил.

А в доме, слышим мы

тот аромат лесной,

тот хвойный, смоляной

Снежинки, налепя

На окна и на шторы.

Мы будем ждать чудес,

Что спрятал сказок лес.

Я с этим был согласен.

Ты так ждала зимы,

Зима уже пришла.

Где это место, где же,

Где я так ждал тебя.

– Прямо все о том, что вокруг! – восхитилась девушка.

– Написал, когда искал тебя. – Ответил Валентин. – Для тебя!

– Какой ты милый! – поцеловала она его. – Но Валентин, теперь нас ждет серьезная опасность. Я беспокоюсь.

– Какая?

– Все, кто написали стихи этой зимой – погибли. Дядя Андреса, Антон – муж Джайны… Ты не должен был.

– Ну Элина, это совпадения, что так получилось. Жаль, мы потеряли много людей. Я даже думал, что потерял тебя.

– А я – тебя!

– Но мы нашли друг друга, и самое главное, теперь, как ты с успехом прошлась по землям Орбуса. Элина, я надеюсь, что больше никто не умрет!

– И пусть будет так, пусть лучше вместо сражения кипит страсть! Вечная, как Безвременье.

– И ты была там?

– Да, и во многих других местах. А вот ты, лучше скажи, проказник, а пока меня не было, ты ведь занимался любовью с девушками?

– Элина, у меня есть ты!

– А как же Джалитта, ведь ты ее так любил?

– С чего ты взяла?

– Точно знаю, ты ее трахал!

– Было дело, чего таить. Но до того, как встретил тебя.

Но вместо гнева Валентин услышал нечто другое.

– Ну расскажи, как ты ее трахал? – игриво заинтересовалась Элина. Она была столь настойчива, что Валентин рассказал ей подробности их отношений.

– У, какой ты страстный, лучше бы меня так!

– Детка, я тебя не так, я тебя лучше… – сказал он, и добавил, – отлюблю.

За окнами падал снег, потрескивали в камине дровни, а их ждала кровать. Последняя ночь этого года, йултадская ночь.

Он ласкал ей одну грудь губами, а вторую – пальцами, другой же рукой залез ей в трусики и делал приятное пальчиком, где клитор. По тому, как было влажно между ее ног и по тому, как глубоко она дышала, Валентин чувствовал ее возбуждение. Оно нарастало, пока Элина не застонала, а когда успокоилась, она легла рядом и нежно обняла его.

– Котик, ты такой умелый, как же я люблю тебя!

– Я так долго искал тебя, крошка, и так рад, что нашел, любимая!

А потом они сплелись в соитии, самом страстном, какое только могло быть.

Эпилог

Тяжесть налилась во всем теле, и Сольдбис сомкнула веки. Рядом на столике стоял букет лилий, нежных и чистых цветов, таких же, как и ее душа. Она не грустила и не переживала. Умиротворение наполнило ее, и девушка улыбалась во сне. Она знала, что каким бы ни было будущее, все будет хорошо.

Лунный свет струился в окно, отбрасывая длинные тени от погасшей лампы, от цветов, проникая в дверной проем. Нежданный гость вошел в дверь.

– Дорогая, я пересек бездны преисподней, чтобы найти тебя.

Сольдбис открыла глаза. В лунном свете перед ней стоял он – не Валентин.

– Митрофан, я так рада, что ты все-таки пришел ко мне!

– Наконец-то, ты назвала меня по имени.

– Но и я не Корана, – ответила девушка. Меня зовут Сольдбис.

– Теперь я знаю. Проклятие спало. Но ты – это она.

– Как?

– В тебе – ее дыхание, ее жизнь, ее страсть.

– Вы и раньше были вместе?

– Да, давно. Пока меня не сбросили в кипящие преисподние. Всеми силами я стремился выбраться, вырваться оттуда. А когда вырвался, я нашел тебя.

Он стоял обнаженный, черные локоны спадали на его плечи. Девушка встала с постели, подошла, потрогала его волосы, его крепкие руки. Гость был осязаемый, теплый, живой, настоящий.

– Это тебе! – протянул он девушке букет из белых кувшинок.

– Какие красивые! Дикие, как и ты! – любовалась она желтенькими сердцевинами, окруженными нежными коронами белых лепестков. – Но где ты добыл их? Сейчас же зима, и лесные озера скованы льдом. Там ничто не цветет.

– Там, в Чертовом болоте, как зовут то место, огромный тоннель тянется на дно земли.

– До преисподней?

– Да. Именно по нему я шел к тебе, когда почуял, что ты здесь. Менялись времена, сезоны, вода, из которой я вынырнул, бурлила адским кипятком. Но снег, падая, заглушил мои муки, и в озере наступила весна. В воздухе вокруг повеяло прохладой, и зацвели эти кувшинки. Я собрал букет водяных лилий для тебя.

И девушка поставила цветы рядом с лилиями. Утром все удивятся, откуда взялись лилии, но сейчас она была просто счастлива.

– Ты уйдешь, как настанет рассвет? – спросила Сольдбис.

– Чары спали. И сегодня, в последний день года, я могу, я хочу побыть с тобой.

– Не важно, – воскликнула девушка. – Даже миг с тобой для меня – целая вечность.

– Моя любовь будет всегда с тобой. – Воскликнул Митрофан, и снова их губы сомкнулись в страстном поцелуе. И опять они сплелись в сладострастных объятиях. Он целовал ее губы, шею, соски, даже там, где до этого никто не целовал. Никогда Сольдбис еще не было так хорошо. Она стонала, она вцепилась в его шею, в его крепкие плечи, в спину, ей хотелось расцарапать все вокруг, настолько было ей хорошо. А затем он овладел ею, неистово и страстно. Девушке нравилось, как он терял голову с ней, как рычал и стонал, превращаясь в безумного демона, который изливал в нее свою страсть. И несколько раз они снова и снова погружались в омут страсти, повторяя все сначала, как будто, и правда, Безвременье окружило их в эту волшебную ночь.

И когда под утро он ушел, Сольдбис улыбалась во сне. А на столике рядом благоухал букет из лилий – белых и водяных, которые сплелись в тесных объятьях.