Умоляй меня (ЛП) - Дрейвен Грейс - Страница 16

Она могла бы ещё поспорить насчёт священного огня, но вспомнила нечеловеческую силу хватки де Совтера на её ноге и блеск его глаз, когда свет свечи поймал его взгляд. У людей не сверкали глаза по ночам, в отличие от животных. Она видела яркий гобелен с кошками, собаками и многими другими существами. Священный огонь также не наделял больных физической силой, которую она почувствовала в этих когтистых пальцах.

Цинния сжала руку Гэвина.

— Мне жаль, что ему приходится так страдать. Я знаю, что ты любишь его, — она похлопала Луваен по руке. — Он был заперт в течение нескольких дней до твоего приезда. Я не буду лгать. Я очень испугалась, когда в первый раз услышала крики. Эмброуз и Гэвин рассказали мне о потоке и о том, что его отец надежно заперт в тюрьме до отлива.

— И она не настаивает на том, чтобы навестить его в камере, и не игнорирует наши предупреждения, — вмешался Эмброуз.

Луваен бросила на него мрачный взгляд, прежде чем снова переключить внимание на Циннию.

— Возможно, в безопасности от отца, но как насчет Гэвина? — молодой лорд дернулся, но промолчал.

Цинния вздрогнула.

— А что с ним?

— На него тоже влияет поток. Ты сама так сказала. Может быть, не так сильно, как на его отца, но это всего лишь вопрос времени. Разве ты не заметила его глаз, Цинния?

— Они зелёные. И что?

У Луваен отвисла челюсть. Если только Цинния не ослепла внезапно, жёлтый взгляд Гэвина было трудно не заметить. Она со стуком поставила чашку.

— Ублюдки! Вы околдовали её.

— Лу!

Уголок рта Эмброуза приподнялся в усмешке.

— Мы только и сделали, что поприветствовали вас с сестрой, раз уж вы так любите правду.

Цинния швырнула в неё кусок хлеба.

— Никто никого не околдовывал. Что с тобой происходит?

Луваен увернулся от хлеба.

— Это не у меня жёлтые глаза!

— Так и должно быть! Ты говоришь как сумасшедшая!

Она встала и схватила Циннию за руку:

— Вставай. Мы уезжаем.

Цинния вырвалась:

— Прекрати это! Я никуда не поеду!

Зрение Луваен затуманилось красным:

— Да, уезжаем, даже если мне придется вытаскивать тебя из этой забытой богами ямы за волосы!

Молодая женщина вскочила на ноги и побежала в коридор. Луваен поднялась, чтобы броситься в погоню.

Гэвин метнулся к ней:

— Отпусти её, госпожа.

Она ударила его руками в грудь, чтобы оттолкнуть. Но он был неподвижной стеной твёрдых мышц. Луваен зарычала, повернулась к столу за пистолетом и заметила, как Эмброуз торжествующе ухмылялся.

Пистолет болтался в его пальцах.

— Я так не думаю, госпожа.

— Госпожа Дуенда!

Луваен повернулась и посмотрела на Гэвина:

— Что?

Он выдохнул и понизил голос:

— Пожалуйста, удели мне время. Цинния только убежала в свою комнату. Я хочу объяснить.

— Де Ловет, я сомневаюсь, что ты можешь сказать хоть что-нибудь, убеждающее меня в том, что ты не заслуживаешь, по крайней мере, хорошей взбучки.

— Дай мне шанс изменить твоё мнение.

Луваен пристально посмотрела на него, увидев серьёзность на его красивом лице. Даже в жёлтых глазах с оттенком колдовской синевы — предательский свет магии. Она вгляделась пристальнее…

— Боги, — сказала она. — Это не Цинния заколдована. А ты.

Его плечи поникли, облегчение отразилось в каждой линии его тела.

— Да. Я бы никогда не позволил, кому-то околдовать её.

Хотя она всё ещё хотела убить де Ловета за то, что он затащил Циннию в северные дебри и хранил от неё секреты, знание того, что он не приказал своему магу заколдовать её, охладило её ярость до слабого жара. Она вернулась на своё место за столом и сердито посмотрела на Эмброуза.

— Я хочу вернуть свой пистолет, когда он закончит.

Он шмыгнул носом:

— Посмотрим.

Гэвин сел напротив Луваен. Она отказалась от его предложения наполнить её чашу. Он снова наполнил свою, прежде чем заговорить.

— В ту ночь, когда мы уехали, я собрал свои вещи, чтобы вернуться в Кетах-Тор. Поток становился всё сильнее, и я больше не мог игнорировать его притяжение. Я написал Циннии письмо, в котором сообщил, что вернусь через несколько недель. Когда я подъехал к вашему дому, чтобы отдать послание, я нашел её у двери. Она сказала мне, что вышла, чтобы найти меня.

Луваен зарычала.

— Убегать тайком под покровом ночи. Наверное, мне придется спать на пороге и заколотить окно гвоздями, — она не ответила на слабую улыбку Гэвина. — Продолжай.

— Она умоляла меня о помощи. Я знал, что Джименин — досадная помеха, настойчивый поклонник, который не примет её отказа. Я не осознавал серьёзности ваших обстоятельств, пока она не сказала мне об этом той ночью.

— У тебя не было причин знать. Это было дело Халлисов, — она скрестила руки на груди. — Это всё ещё дело Халлисов, — Луваен не знала, кого ей сейчас больше хочется ударить — Гэвина или Циннию. Её сестра всё испортила, вовлекая де Ловета.

Он вздохнул.

— Госпожа Дуенда, если это вопрос гордости, то он неуместен. Ваша семья нуждается в нашей помощи. У нас есть средства, чтобы выплатить долг вашего отца. Вам не придется продавать свой дом или имущество. Ваш отец не будет сидеть в башне должника. Решение простое и легкодоступное.

Луваен смотрела на него, пока краска не залила его щёки. Простоте во всём этом не было места.

— Ты понимаешь, что ты сделал, выступая в роли рыцаря-спасителя Циннии? Ты скомпрометировал её, поставил под угрозу её репутацию. При всём том, что я предпочитаю правду, я сама лгала, пытаясь убедить горожан Монтебланко, что моя сестра не распутница, которая сбежала с парнем, обладающим ложным благородством. Как только мы вернёмся домой, потребуется всё её обаяние и моя репутация, чтобы убедить наших друзей и соседей, что её визит к родственнику был просто неудачным совпадением с исчезновением Гэвина де Ловета.

Гэвин провёл пальцем по краю своей чашки, его глаза блестели почти янтарно в свете, отбрасываемом утренним солнцем через окна.

— Ей не нужно возвращаться. Ей здесь рады, — его рука скользнула вниз, чтобы сжать ручку кружки, и выражение его лица умоляло о понимании. — Я люблю твою сестру, госпожа Дуенда. Я хочу защитить её, ухаживать за ней и, в конечном счете, жениться на ней. Несмотря на внешность, мы — богатое семейство. Мы могли бы десять раз погасить долг вашего отца и сделать это с радостью. Джименин не будет представлять угрозы ни для неё, ни для вашей семьи.

Луваен прижала ладонь ко лбу.

— Несмотря на все твои заверения в любви, ты обманываешь её при помощи колдовства.

— Я попросил Эмброуза заколдовать меня, чтобы не напугать её. Ей достаточно сейчас агонии моего отца. Я расскажу ей всё, но я хочу дать ей время привыкнуть к нам, к Кетах-Тору, — он провёл рукой по волосам. — Я не причиню ей вреда. Никто из нас. Пожалуйста, доверься мне. Доверься нам.

Он не знал её характера или того, что то, о чем он просил её, было чем-то, что Луваен не давалось легко.

— Откуда мне знать, что ты не просто пытаешься окрутить красивую девушку?

При этих словах Эмброуз нарушил молчание громким хохотом. Гэвин и Луваен хмуро смотрели на него, пока он вытирал слёзы веселья с глаз.

— Госпожа Дуенда, посмотрите хорошенько. Неужели это мужчина, который должен прибегнуть к захвату заложников только для того, чтобы трахнуть женщину? Ваша сестра — красивая девушка, но не единственная красивая девушка в мире, и Гэвин такой же симпатичный, как и она. Зачем идти на все эти неприятности ради того, чтобы поваляться в сене? Он легко мог бы выстроить их в ряд у башни, если бы захотел.

Лицо Гэвина вспыхнуло ещё сильнее.

— Эмброуз, пожалуйста.

Как бы ей не было неприятно это признавать, маг был прав. С тех пор, как Цинния проявила первые намеки на женственность, Луваен отбивалась от каждого дышащего мужчины в Монтебланко и за его пределами. Любой мужчина, который хотя бы вежливо кивнул Циннии на рынке, вызывал подозрения и рассматривался Луваен пристальным взглядом. Её ревностность в качестве опекуна сделала её близорукой. Гэвин был так же потрясающе красив, как и женщина, за которой он ухаживал. Эмброуз был прав: Гэвину, должно быть, нужно нечто большее, чем просто быстрое спаривание. Тем не менее, она должна была задать один вопрос, который преследовал её с тех пор, как она нашла письмо Циннии в своей заброшенной комнате.