Верните мое тело! (СИ) - Бьерн Максим - Страница 38

Ника зарделась и, смутившись, неловко кивнула, отпивая. Не так часто в ей честь звучали велеречивые тосты, поэтому она не была научена и ответам на них. Просто покраснела, отпила и тут же от неловкости момента поперхнулась. Стремясь как можно быстрее проглотить мешающее дышать вино, она нечаянно вдохнула его прямо по пути поступления воздуха, и тут делать вид что ничего не происходит уже было невозможно. Полный рот вина, не имея возможности уйти вниз по назначению, выплеснулся под напором воздуха вперёд и окатил виконта с ног до головы.

Онемев от смущения, Ника подскочила к виконту стараясь руками почистить ему куртку, на которую попало треклятое вино.

– Ой, простите пожалуйста…, – только и успела вымолвить она, как её руки, счищающие с одежды вино, были перехвачены его мощными ладонями. Он остановил эти руки прямо около своего лица, заглядывая поверх них прямо в глаза. Ника сначала застыла, как завороженный змеёй кролик, но не удержавшись, смахнула пленной ладонью каплю вина с его щеки. Ладони, находящиеся между ними, разошлись в разные стороны, и вдруг лицо виконта оказалось близко-преблизко к ней. Из его глаз било такое количество света и силы, что Ника, не выдержав этой иллюминации закрыла глаза, и слегка приоткрыла рот, чтобы увеличить количество столь необходимого, при вдохе, воздуха.

Который был немедленно перекрыт губами виконта – сперва робко, а потом, почувствовав её ответ, ища, впиваясь в неё. Придя в себя через несколько минут, Ника поняла, что научилась не дышать, и что она по-прежнему целует его, несмотря на нехватку воздуха. Положив руки ему на грудь и слегка отталкиваясь, девушка отстранила голову.

Он, оторвавшись от её губ, с тревогой заглядывая в глаза, негромко спросил:

– Плохо?

– Нет, – шепнула Ника и, вдохнув побольше воздуха, сама поцеловала его.

***

Пришедший через пару часов часовой споткнулся на пороге и загремел железом, уронив шит на пол. Виконт молча кинул в него сапогом – одной рукой, стараясь не двигать телом – и тот поспешно ретировался.

А спящая на плече своего мужчины Ника ничего этого даже и не слышала.

***

Проснулась Ника, потому что ей приснилась падающая со стола чашка с супом. Дернувшись, чтобы её поймать, она поняла, что мышцы не слушаются, и она спит. Рядом, в явно неудобной позе, сопел виконт. Полулежа-полусидя, он умудрился заснуть так, чтобы не потревожить её сон и дать ей поспать на своём плече. Она тихо, пытаясь не помешать ему, развернулась, чтобы видеть его профиль и некоторое время просто смотрела на черты его лица, испытывая необъяснимую радость и нежность. Ресницы с одной стороны густые и длинные, с другой не дорастали даже до половины длины своих соседей на другом глазу. Очень странно – подумала она. Почему так? И брови с этой стороны короче. Ника задумалась над этим странным эффектом и в задумчивости провела пальчиком по его лбу, и вниз по ложбинке носа до губ.

Виконт открыл один глаз. Тот, над которым ресницы были длиннее и внимательно посмотрел на неё, постепенно пробуждаясь и наконец, придя в себя, усмехнулся и улыбнулся одновременно.

– Какой приятный сон, – он опять зажмурил глаза. – Я проснулся в свой сон. Представляешь?

– Представляю. А что тебе снится?

– Ты. Ты улыбаешься и трогаешь меня пальцем за нос.

– Тогда это не сон, – мягко улыбнулась Ника.

– Нет. Это сон, – возразил он. – Сон во сне. Или сон про сон. И я даже могу летать в этом сне.

– А у меня не получается летать во сне, – пожаловалась Ника. – Всё время раньше просыпаюсь.

– И я, – согласился он, кивая. – Тоже просыпаюсь раньше, чем нужно. Но сегодня я проснулся вовремя. Привет.

– Привет, – улыбнулась Ника.

Он приблизил своё лицо к ней, и проведя носом над невидимой линией, повторяющей черты её лица, в конце концов остановился рядом с губами, которые мягко поцеловал, с тихим, сводящим её с ума сопением, вдыхая воздух.

– Ты невероятная, – выдохнул, когда поцелуй закончился, и мир опять заиграл вокруг, блистая всеми своими красками.

– Почему у тебя ресницы разные? – поинтересовалась Ника, и слегка подула по очереди на каждый глаз.

– Какие ресницы? – недоуменно переспросил он.

– Тут длиннее, – она потрогала его ресницы кончиком пальца, – а тут короткие. И брови.

– А, – наконец понял он, – я аж испугался, о чем ты. Наверное, огнем сносит, когда трубку прикуриваешь от факела.

– Ты куришь трубку! – прыснула Ника. – Никогда бы не подумала. А почему я тебя с трубкой не видела?

– Трубка требует времени и обстоятельности. Это время для размышлений. Его-то в последнее время и не было, – поделился он. – Вот разгребём тут всю эту мешанину, обязательно займусь и научу тебя курить трубку. Впрочем, зачем откладывать? Я прямо сегодня научу тебя курить.

– Вот уж спасибо, – рассмеялась Ника. – Но не надо. Честно. Я вот Гуниллу могу представить курящей трубку, а себя нет. Не надо. Буду на колдунью похожа. Может в старости? Годам к девяноста и решусь.

– Так и сделаем. Договорились, – заявил виконт. – В девяносто учу тебя курить трубку.

– Трубка это для колдуний и ведьм, – снова прыснула со смеху Ника. – И, кстати, про ведьм. Где наша Мелисса? Я чувствую, что могу поговорить с ней. Буду строить из себя Маринку. Думаю, получится. Узнаю, что они там задумали. Как баба-яга, в тылу врага.

– Не надо недооценивать их, – виконт стал серьёзным.  – Если и есть тут настоящая опасность, так это они. Держись пока от них подальше, а я посоветуюсь с церковником. Я приказал всем слугам быть настороже и приглядывать за ними и тобой. Я тоже буду за тобой приглядывать. И да, кстати, чтобы мне было приятней за тобой приглядывать, вот надень это, – он вынул из кармана сверкающее резкими бликами драгоценных камней ожерелье и церемонно застегнул на её шее. – Это принадлежало моей матери и передаётся внутри нашей семьи поколениями. Пусть пока будет у тебя.

Ника, ошеломленная красотой вещи, растроганно промолчала, погладив ожерелье руками.

– А пока, пойдем поедим. Я готов съесть зажаренного барана целиком! Впрочем нет! Я готов разделить барана с тобой!

– Очень мило, – улыбнулась она, – с удовольствием разделю ваше разделение.

– Твоё, – поправил виконт.

– Твоё, – согласилась Ника. – Ты и я.

Внизу бурлила обычная хозяйственная суета. Кто-то с руганью пытался отодрать пригоревший котёл, пара мальчишек грубыми щётками причесывали лошадей, а ещё двое, забравшись с ногами на высокий навес, грызли яблоки и сверху давали руководящие указания и плевались.

При виде виконта они немедленно скатились вниз и стали делать вид что занимаются чем-то полезным, чем очень рассмешили Нику, сразу заметившую этот цирк.

– Пойдем со мной, – сказал виконт, – устроим военный совет.

– Иди, – согласилась Ника, – я через минутку подойду. Посмотрю еще на жизнь замка. Такое не часто увидишь. Словно находишься в историческом кино.

– А я другого и не видел, – рассмеялся виконт. – Самое обычное дело. Побудь тут, но смотри, будь осторожна. Не с кем не болтай, пока не решим точно, что делать.

Он притянул её к себе и, прикоснувшись губами к её губам, весело подмигнул. И резким, размашистым шагом удалился вверх по лестнице.

С его уходом суетливо-разгильдяйская жизнь двора почти сразу восстановилась, и мальчишки, быстро привыкнув к присутствию Ники, опять принялись за свои нехитрые проказы, немало её веселя.

Продолжалось это минут пять, пока вдруг Ника каким-то пятым чувством не ощутила растущую угрозу. И действительно, с еле скрываемой неприязнью заметила идущую навстречу кухарку Клару, внутри которой, как она понимала, сейчас находилась душа мадам Мелиссы. К прекрасной одежде, привезённой Никой прошлый раз прибавилась большая диадема на лбу, по всей видимости признак королевского расположения и власти.

Подскочив к ней и взяв под локоть, повела в сторону, злобно шипя широко улыбающимся ртом. Миновав скопление работающих и завернув в первую арку, она развернула Нику к себе лицом и, кипя от бешенства, затараторила: