Противостояние (СИ) - "Love Child aka Bese-ss-en" - Страница 78

В конце концов Эрик тихо выругался сквозь зубы и присоедился к Аарону. Макс, пряча глаза, последовал за ними.

Школьный кафетерий сразу же наполнился шумом голосов, но Райан не прислушивался к ним. Он остался в полном одиночестве. Только мысли о Джейке и поддерживали его на плаву.

На следующий день все повторилось. Конечно, не все желали уничтожить его, и после вчерашнего далеко не каждый решился бы ударить Райана МакКарти. Ведь всем стало ясно: гей он или нет, чемпион не потерял своей силы.

Но жаждущие мести агрессоры быстро сообразили, что могут скооперироваться, чтобы легче справиться с ним. А прочие школьники, нейтральные, как Швейцария, просто с любопытством наблюдали, что из этого выйдет.

На первом после стрельбы уроке физкультуры несколько ребят попытались зажать Райана в душе и отлупить мокрыми скрученными полотенцами. Драться на скользком полу сразу со многими противниками было неудобно. Райан уже приготовился пережить что-то более неприятное, чем шлепок полотенцем, когда его неожиданно спасли.

— Что происходит? — тишину разрезал громкий свисток, мгновенно заставивших дерущихся замереть, как в игре «море волнуется».

Мистер Гибсон стоял на пороге, сложив руки на груди.

— Закончили? Марш переодеваться, и чтобы через три минуты духу вашего тут не было.

Учитель тяжелым взглядом осмотрел одного нападающего за другим. Те потупились и поспешили исполнить приказ.

— Все в порядке?

— Да, — Райан била дрожь, и скрыть ее не получилось.

— Уверен? Они ничего тебе не сделали? Ты можешь мне сказать. Я приму меры.

— Нет, нет! — он яростно затряс головой, поняв, что учитель имеет в виду. — Просто нервничаю.

— Ладно, — мистер Гибсон развернулся, и теперь стоял спиной к Райану, закрывая вход в душевую. — Мойся. Я побуду тут.

Благодарность мистер Гибсон так и не принял, в своей излюбленной жесткой манере заявив Райану, что просто поступил по совести. Неизвестно, что и как он сделал, но больше на его занятиях МакКарти никто не трогал.

С остальными уроками дело обстояло хуже. Райан привык ждать удара в спину и всегда быть готовым к обороне. Шепот вслед, уничижительные взгляды, и никого, совсем никого на его стороне.

Друзья перестали с ним разговаривать. Оба старались держаться на расстоянии и делали вид, будто они вообще не знакомы. Мельком, затаившись за углом, он как-то подслушал обрывки их разговора.

— Пусть нормально объяснит, без свидетелей. Гнилая какая-то история, — голос Эрика звучал нерешительно.

— Что тут объяснять?! Он сам признался! Блевать с него тянет! Знаешь, что мой батя говорит про насильников? Что это жалкие лузеры, у которых ни ума, ни харизмы, чтобы привлечь женщину! Да кого угодно! Выродки, которых надо кастрировать! И Райан оказался такой мразью! И педиком к тому же.

— Да как-то неубедительно. Давай спросим его еще раз…

— Отъебись и не говори мне о нем!

От боли и обиды захотелось совершенно по-детски разреветься.

Только посещения Джейка в больнице спасали от того, чтобы не сойти с ума. Когда Райан приходил к нему, он старался оставить все негативные переживания за дверью. И сохранить в памяти каждую секунду, проведенную вместе. Джейк так трогательно переживал о нем, увидев синяки на лице, что Райану во что бы то ни стало захотелось оградить его от лавины людской злобы и ненависти, что обрушились на него самого.

А услышав неловкое признание в любви, Райан только укрепился во мнении: что бы с ним не случилось дальше, Джейк того стоит.

За несколько дней неосторожно брошенные Райаном слова обросли таким количеством ужасающих подробностей, что хватило бы не на один пожизненный срок. МакКарти перестал обращать внимание на всеобщее презрение и неприязненные взгляды; он просто замечал их, как замечают солнечные лучи или первые капли дождя. Постоянно быть настороже также вошло у него в привычку.

Ближе к концу недели, в конце занятий, Райан столкнулся на парковке с Бахой. Кажется, ее отправляли домой, прийти в себя после пережитого. Бывшая девушка, завидев его, решительно двинулась навстречу.

— Райан, — Баха остановилась, перегораживая ему дорогу, — у тебя после стрельбы случился нервый срыв, шок, или какая-то похожая херня? До меня дошли жуткие слухи…

— Все правда — ты спала с геем, затем гей тебя использовал, как ширму, и бросил.

Райан хотел было обойти ее, но Баха удержала его за рукав:

— И теперь мне следует оскорбиться, почувствовать себя недостойной ничьей любви, вкатить тебе оплеуху?

— Давай. Чем ты лучше других?

— Может, я бы так и сделала. Если бы меня хоть чуть-чуть волновало, что обо мне скажут. Но знаешь, мне плевать! Единственный человек, чье мнение имеет значение, любит меня любой. А то, что было до него, ему не важно.

— Тогда что тебе надо от меня?

— Хочу знать, в какие игры ты играешь, — взгляд голубых глаз стал непривычно холодным. Такой Райан Баху и не помнил. — Это правда — то, что ты сказал о Джейке?

— Не твое дело, но да, правда.

— Я тебе не верю. Что-то тут не то. Ты точно не пай-мальчик, но такое… — девушка беспомощно развела руками, — это совсем на тебя непохоже. Я хорошо знаю тебя. Ты умеешь убеждать, и можешь очаровать кого угодно, если захочешь.

— Только не говори, что беспокоишься обо мне!

— Еще чего. Я больше за Джейка волнуюсь. Он хороший парень, в отличии от тебя.

— О, — Райан схватил ее за запястье, притягивая к себе, — а я был прав. Ты все-таки запала на него.

— Пусти, мне больно!

Но чем больше она вырывалась, тем сильнее Райан сжимал захват. Вся его злость и ненависть вдруг обратились именно на нее, будто бы Баха сейчас олицетворяла для него всех прочих. Тех, кто раньше лебезил, а теперь оскорблял его, сбивался в стаи, чтобы уж точно одолеть, и нападал из-за угла. Его обуяло желание выплестнуть на нее свою боль, обиду и разочарование. Увидеть, как голубые глаза расширятся от страха, а миловидное лицо исказит гримаса ужаса. Чтобы кричала от боли и умоляла его прекратить.

Райан никогда раньше не бил девушек, но почему-то сейчас его измученной, загнанной душе это показалось правильным. Он занес руку для удара.

Но вдруг ее кто-то перехватил.

— Оставь Баху в покое! — Макс вклинился между ними, отталкивая испуганную девушку себе за спину.

— Как мило, — Райан улыбнулся, но получился скорее оскал, а не улыбка. — Что, слабак, тоже хочешь поквитаться со мной? Думаешь, раз я оказался геем, то не сотру тебя в порошок?

— Да мне поебать, кто ты! — выкрикнул Куперман МакКарти в лицо. — Не смей обижать ее!

Макс ударил Райана, целясь в лицо; тот автоматически закрылся локтями и нанес свой удар в ответ. Как и тогда, у МакКарти дома, Куперман пошатнулся, и с трудом удержался на ногах. Райан чувствовал — еще немного, и он войдет в раж. Кончики пальцев аж покалывало от возбуждения. Все его существо жаждало крови и мести. Отомстить всем, кто посмел обращаться с ним, как с грязью.

Он ударил еще раз, и Макс не успел уклониться. Из носа потекла кровь; Баха закричала, заламывая руки, затем до слуха донесся стук ее каблуков.

Райан же будто погрузился в некое подобие транса. Кровь, боль, и явное, неоспоримое преимущество разбудили в нем зверя.

— Сколько ребер я сломал тебе в прошлый раз — одно, два? — он обошел застывшего в оборонительной позе Макса. — В человеческом теле около двухсот шести костей. Знаешь, что это значит?

Из-за разбитого носа дышал Макс с трудом. Он не ответил, настороженно следя за Райаном.

— Одной больше, одной меньше — какая разница, — тот улыбнулся и ударил снова.