Не могу его оставить (СИ) - Лагир Айли - Страница 20

Телефонный звонок прозвучал в шестом часу утра.

Женя вздрогнула всем телом и с трудом разлепила глаза. Вчерашний рабочий день закончился около часа ночи. Алесь в очередной раз запил и Женя до поздней ночи таскалась по городу с коробом за плечами. Уже дома, она впервые за день, присела на кровать и уже через несколько минут едва не грохнулась на пол, от того, что заснула сидя.

Телефон продолжал заходиться стандартной писклявой мелодией, а Женя никак не могла проснуться. Она протягивала руку, нажимала кнопку, даже, что-то отвечала, но телефон продолжал пищать и она осознавала, что всё это проделывает во сне. Надо взять себя в руки и, наконец, ответить. С трудом оторвавшись от подушки, она нашарила телефон и уставилась на дисплей мутными невидящими глазами. Однако, следующее открытие заставило её мгновенно принять вертикальное положение и похолодеть.

Игорь???

Женя почувствовала, как между лопаток побежал ручеёк ледяного пота. Этого не может быть.

Она села в кровати, держа трубку на вытянутой руке, словно перед ней была ядовитая змея.

Телефон несколько секунд помолчал и снова зашелся в нудном и надсадном сигнале.

"Надо будет сменить мелодию", — машинально решила Женя и с ужасом уставилась на дисплей.

Как такое могло произойти? Перед побегом она купила не только новую сим-карту, но даже новый телефон. Её новый номер знали только Марина и Али. Фантазия услужливо нарисовала, как Игорь прочесал ближайшие павильоны сотовой связи, выяснил, что в тайне от него, жена обзавелась другим телефоном и сейчас разрабатывает план, как разыскать и вернуть беглянку домой.

Сердце бешенно бухало. Женя хотела было встать, но почувствовала, как дрожат колени и тяжело шлёпнулась на постель.

Какой-то сюрреализм. Дикость. Помешательство. Или нет, она просто продолжает спать.

Просто не отвечать. Не брать трубку…

— Я слушаю, — голос сорвался и окончание слова утонуло в хриплом кашле.

— Привет. Чего не спишь?

О, Господи! Мартин! Вот идиот! Позвонить в половине шестого утра и поинтересоваться почему она не спит.

Женя вспомнила, что сама дала парню номер и он уже ей звонил. Из-за Игоря она стала настоящим параноиком. Однако, как у них похожи номера. Женя на всякий случай ещё раз посмотрела на экран и убедившись, что номер отличается всего на пару цифр, облегчённо вздохнула.

— Уже нет.

— Извини если разбудил.

Хорошо хоть догадался извиниться. Она не принципиальная сова, что бы ложиться спать на заре.

— Что-то случилось?

— Ничего. Просто надо поговорить?

— В шесть утра?

Женя нашарила босой ногой тапок и потянулась за висевшей на спинке кровати, кофтой.

— Извини, я понимаю, что очень рано. Но всё-таки.

Женя тупо смотрела на собственные голые пальцы ног. Слова её собеседника сливались в однообразную фоновую кашу. Он болтал, что-то ещё, а Женя пыталась соединить разрозненные домыслы в одну логическую цепочку.

— Эй, ты ещё там? — поинтересовался Мартин.

— Да, я тебя слушаю.

— Ну, я подъеду?

Женя сунула руку в рукав и почувствовала, как её тошнит от слабости. Чёрт бы побрал это свидание. Или не свидание вовсе.

Что ему надо в такое время? Что за странный звонок?

Сейчас она способна только на то, что бы лечь в кровать и проспать, как минимум до обеда. Но ей просто дьявольски нужна нормальная работа и отшивать Мартина именно сейчас будет верхом глупости.

— Да, хорошо, — Женя обречённо вздохнула, — подъезжай.

Телефон зашелся серией гудков. Жене, наконец, удалось засунуть ноги в домашние тапочки. Шаркая ногами, она доплелась до окна и отодвинула штору. И хотя район, где она снимала крошечную квартиру был старый и скромный, вид из окна открывался великолепный.

Женя разглядывала зазубренные крыши старого лютеранского храма, который располагался неподалёку. Изящные резные башенки, строгие прямые шпили, взлетающие в дымно-сиреневое небо, кружево огромного круглого окна. Такое ощущение, что все эти десять лет она провела в тюрьме, совершенно отключившись от реальности.

Постоянное ожидание недовольства или гнева. Придирки и унижения стали для неё постоянным фоном. К моменту побега Женя уже не могла вспомнить, когда в последний раз гуляла в парке или прохаживалсь по магазинам. И какое она сейчас испытывает счастье просто смотреть на всю эту красоту не опасаясь замечания или тычка. Даже, если ничего не выйдет с новой работой, она готова целыми днями ходить по городу с тяжеленным коробом, чем изможденной в рваном халате и погасшими глазами, нервно оттирать малюсенькое пятнышко на плите, что бы избежать очередного скандала.

Ей ли не помнить, то надвигающееся ощущение, когда Игорь впервые поднял на неё руку.

Снова раздался звонок. Женя привычно вздрогнула.

— Извини. Ты не сказала свой адрес.

Она машинально продиктовала название улицы и внезапно почувствовала, как внутри начинает разрастаться колючий комок дурноты. Обычно так начинался приступ панической атаки и она уже мечтала только об одном, что бы эта чёртова аудиенция поскорее закончилась. Её уже не интересовала ни работа, ни должность, а только собственное состояние.

Перед глазами поплыла пелена. Возникло ощущение нереальности происходящего. Окружающая обстановка, звуки и запахи потускнели, стали размытыми. Женя пыталась зацепиться взглядом за какой-нибудь предмет и понимала, что не может этого сделать. Появилась одышка и резко заболела голова.

Последним усилием воли она попыталась сфокусировать взгляд. Её бросало то в холод, то в жар, одежда противно прилипла к спине. Ещё немного и она сейчас обмочится или стошнит.

— Господи, как не кстати, — простонала Женя, — как он некстати.

Приступ затянулся. Иногда Жене казалось, что она умирает. Она лежала на развороченной постели в каком-то странном состоянии между сном и явью. Её то кидало в жар, то морозило от озноба и в эти моменты сердце заходилось в таком бешеном пульсе, что казалось ещё немного и истерзанный моторчик выскочит из грудной клетки на самом пике пароксизма. Таких изнурительных припадков с ней ни разу не случалось и, в самые острые моменты, Женя молила Бога, что бы он прекратил её страдания.

Скорее всего столь длительный припадок был местью организма за побег, за пережитое напряжение и совсем уж неуместные приключения в чужой стране.

Женя много лет жила в хроническом состоянии вины и сейчас её самоволие и дерзость настигла достойная кара. Тяжелый изматывающий приступ был расплатой за прогулки по городу, за вкус свободы, за любование природой, за веселье в компании рок-музыкантов и даже за откровенные взгляды Мартина, которые смущали и удивляли одновременно.

И сейчас Женя отлично осознавала, что муж пусть и своеобразно, но очень любил её и черная неблагодарность за внимание и заботу закончились закономерным наказанием.

Он всего лишь пытался быть хорошим супругом, а Женя так и не смогла оценить этих усилий.

И даже его избыточная мнительность: вышла от родителей — позвони, села в маршрутку — позвони, вышла из метро — снова позвони сейчас казалась удивительно трогательной и даже способной вызвать умиление. А эти его: «А куда ты зашла? А почему ты задержалась?» " Почему у тебя такой вызывающий макияж?" на данный момент, выглядели предельным участием к интересам жены.

Женя понимала, что настигшие её панические атаки ни что иное, как результат непрекращающихся издевательств мужа, но, как он становился добр и предупредителен именно в эти самые приступы.

Горсти лекарств, затемнённая комната, грелка к ногам, вызов известного невропатолога из частой клиники. В какой-то момент Женя поймала себя на мысли, что готова болеть подольше лишь бы Игорь становился таким чутким и нежным вновь и вновь.

Она перевернулась на другой бок. Надо попытаться встать. В каком виде она предстанет перед своим гостем. Надо поправить матрас, прикрыть постель покрывалом и в конце концов, переодеться самой, почистить зубы и причесаться. Раньше все эти манипуляции ей бы помог сделать Игорь, а сейчас оставалось только лежать, в особо острые моменты тихо постанывая в подушку.