Единственный (СИ) - Андерсон Диана - Страница 63

Привстав на носочках, я провела языком по его губам, а затем втянула нижнюю губу себе в рот, смело посасывая ее и нарочно вздыхая. Он прикрыл глаза, а я хорошо помнила, что ему нравились подобные ласки, поэтому повторив такое и с верхней губой, слегка отстранилась.

— Хочу еще, — застонал он. — Засоси меня еще раз, — прошептал он с отчаянием, прикрывая глаза. — Какой кайф, — хрипло прошептал он, а затем тихо выругался.

— Я тебя зацелую, искусаю, — прикусив его губу, добавила я. Глубоко целуя его, я медленно ласкала его набухший член своей рукой, вырывая из его груди стоны. — И затрахаю, — отстранившись, глядя ему в затуманенные глаза, сказала я. — Мой любимый зануда.

— И задрот, — ухмыльнулся он, постанывая.

— И задрот, — поцеловав его, я демонстративно медленно опустилась перед ним на колени.

Мужчина сразу же оскалился, не разрывая зрительного контакта со мной, тяжело дыша. Хорошо, что я чувствовала себя прекрасно и могла позволить себе сделать ему минет, как давно хотела.

Я немного провела своей ладонью по всей его длине, а затем сразу же взяла его член в рот, глядя Брэндону прямо в глаза. О да, мне нравится видеть пелену и чернильную темноту в его глазах, когда все его внутренности просятся наружу. Мои распухшие губы, покалывающие от его ненасытных поцелуев, сейчас скользили по его твердому члену, доставляя мужчине фантастическое удовольствие. А в том, что он получал удовольствие от моего рта — я ни капли не сомневалась. Вращая языком по плоти, я смочила ее слюной и заглотила полностью. Мужчину тотчас же накрыло волной оргазма: Брэндон громко застонал, обильно кончая в мой рот. Выдохнув, глядя на меня хищно сверху вниз, он схватил меня за руки, приподнял от пола, и усадил на полку для банных принадлежностей.

Отдышавшись, мужчина посмотрел на мое лицо, задерживая свой взгляд на моих губах, после чего он поднес ладонь к моему рту и надавил на мои приоткрытые губы большим пальцем. Что у него за привычка постоянно трогать пальцами мои губы?

— Не могу спокойно смотреть на них, — тяжело дыша, ответил он на мой немой вопрос. — Хочу зацеловать до крови или съесть, — и он жестко поцеловал меня, терзая мой рот.

Его телефон, лежащий на полке у полотенец, зазвонил и навязчивый рингтон отрезвил нас обоих сразу же.

— Ответь, — выдохнула я, замучавшись от бесконечной трели смартфона. И что здесь вообще делал его телефон?

— Я отвечал на электронную почту, — лениво протянул он, туго завязывая пояс на моем халате обратно. — Это Мэгги, — глядя на дисплей, сообщил он.

— Тем более ответь, — кивнула я, и он, сцепив свои ладони вокруг моей талии, мягко опустил меня с полки на пол.

— Да, я совсем забыл, скоро буду, — зажмурившись, парень протер свои глаза. Я хотела отстраниться, но он не отпустил меня, придерживая одной рукой за талию. — Хорошо, — и он непонимающе взглянул на меня. — Передам.

Положив трубку, Брэндон поцеловал меня в лоб.

— Мэгги передает тебе привет, — улыбнулся он, качая головой.

— Обожаю ее, — обняв мужчину, выдохнула я.

— Я думал, — Брэндон погладил меня по волосам. — Ты ревнуешь меня к ней.

Тихо засмеявшись, я прижалась к мужчине, не говоря ему больше ни слова.

Брэндон собственноручно облачил меня в свою белую футболку, потому что мне не в чем было завтракать, а щеголять у плиты в вечернем платье совсем не хотелось. Ему нравилось смотреть на меня в его одежде, и, впервые за утро, стоя здесь, готовя омлет с томатами, я подумала о том, что это действительно происходит со мной. Он здесь, рядом и никуда больше не уйдёт.

Алекс с мамой собирались с утра в кино и на прогулку, спокойно выдохнув, я отложила телефон на кухонный остров и вернулась к готовке. Благо, еще ночью Брэндон успокоил меня, заверив в том, что моей семье известно, что эту ночь я проведу вне дома, работая над проектом с коллегами из журнала. Моего сына подобный ответ устроил бы более чем.

Брэндон вышел из спальни, поправляя запонки на белой, свежевыглаженной рубашке. Его образ был строгим, деловым и слишком сексуальным, чтобы можно было спокойно смотреть на него, не закусывая губу. Но это все равно был тот самый, застенчивый юноша с милыми ямочками на щечках, который навсегда поселился в моем сердце. Мужчина опустил голову вниз, набирая что-то на телефоне, а затем расположился на стуле, прямо напротив меня. Положив телефон на стол, он поднял голову и широко улыбнувшись, отправил мне воздушный поцелуй. Ответив ему поцелуем в ответ, я развернулась, доставая с верхних полок тарелки.

— Ты меня напугал, — я дёрнулась, почувствовав, как мужчина крепко обнял меня сзади, оборачивая вокруг меня свои сильные руки.

Мой взгляд упал на ладонь его правой руки, и осторожно опустив на нее свою, я приблизила ее к лицу и развернулась в объятиях Брэндона. Заметив вопрос, застывший на моем на лице, он застенчиво отвернулся.

— Расскажи, откуда это у тебя? — тихо спросила я, держа его за руку, проводя большим пальцем по глубокому шраму на его ладони. — Я же знаю, что его раньше не было.

Он выдохнул, а затем почесал затылок.

— Струна от гитары, — улыбнувшись, ответил он, отворачиваясь. — Впилась мне в руку.

— Как это так? — я растеряно покачала головой.

— Ну, — он виновато запнулся, — Она порезала мне ладонь, когда я случайно сломал гитару.

— Случайно сломал? — округлив глаза в изумлении, спросила я. Его теплая рука все еще была в моей.

— Тина, — он смущенно отвел глаза. — Нарочно сломал, — выдохнув, ответил он, поняв, что ему все равно придется ответить на все мои вопросы. — В тот день, когда узнал, что ты вышла замуж.

Я отрыла рот, выдыхая от обиды. Он говорил об этом таким спокойным и безразличным голосом, хотя в его глазах было читаемо смятение и горькая обида. Мое сердце захлебывалось собственной кровью от его рассказа, возвращая меня в юность, когда из-за несправедливости, мы потеряли друг друга.

— Приехал на каникулы, чтобы поговорить с тобой, — продолжил он. — Время то прошло, я надеялся, что твой отец смягчился, — добавил Брэндон, хватая меня за руки. — Но не успел, — и он издал смешок. — Это глупо, но тогда я был совсем молодым и вспыльчивым, — извинился он, не глядя на меня. Он смущался и это делало мне еще больнее. — Разломал все диски в своей комнате, музыкальные инструменты, пластинки, — продолжил он, улыбаясь, хотя тон его голоса выдавал его грусть с потрохами. — И ту, что ты мне подарила, тоже.

— Брэндон, я… — всхлипнул, я прижалась к его груди.

— Все хорошо, — успокаивая, прошептал он, гладя по моей спине. — Ты бы видела, сколько кровищи было, — и он тихо засмеялся. — Когда я ударил гитарой об стену, и струна вместе с деревом вонзились в мою ладонь.

— Какой ужас, — я посмотрела на его ухмыляющееся лицо, и схватила за руку, целуя место шрама. — Прости меня, родной. Я решила, что ты забыл обо мне.

— Малышка, ты тут не при чем, — он поцеловал меня в лоб. — И, что бы ты знала — я бы ни за что не женился на той девушке. Ведь я всегда любил только тебя одну.

— Тебе было так больно, — надрывно прошептала я, не сводя глаз с его руки и снова поцеловала его ладонь, прикладывая его руку в своей щеке.

— Мне было страшно, — и он засмеялся. — Из-за криков мамы, — объяснил он. — Она кричала, зашивая мне ладонь в клинике с таким видом, будто она собирала меня по частям, — хихикнув, добавил он. — Хотя такого не было.

— Прости меня, — прошептала я. — Любимый, родной, — поцеловав его щеки, добавила я. — Единственный.

— Это ты меня прости за все, — сделав серьезное лицо, сказал он. — За то, как плохо я с тобой обошелся, — и он крепко обнял меня.

***

— Я повяжу тебе галстук, — оторвавшись от него после завтрака, довольно протянула, хватая со спинки стула шелковый лоскут.

Всегда мечтала о таких простых мелочах, как эти. Утренняя рутина перед сбором на работу, завязывание галстука ему в офис, приготовление завтрака. Мои мечты за последние десять лет сильно изменились и сейчас, здесь, я чувствовала себя в правильном месте.