Ты полюбишь (СИ) - Белова Дарья - Страница 19

— Ты на кой хрен прыгнул? — спросил Алексей, старший брат.

— Я не прыгал, меня столкнули, — все еще сплевывая воду и откашливаясь говорил Саша.

Кто это сделал и зачем, выяснять никто не стал. Пусть для всех это будет случайностью, потому что никто не знал о том, что Саша не умел плавать, кроме брата, разумеется. А цвет этой голубой бездны, который был перед глазами, Саша будет долго вспоминать, пока не пройдет время, пока он не научиться плавать, пока этот страх утонуть не будет перекрыт другим страхом. А потом забудет, чтобы увидеть этот цвет еще раз, в глазах симпатичной девушки, с которой он столкнулся теплым мартовским вечером у входа в нелюбимый Сашей бар.

Полина… Снова и снова Саша возвращается в мыслях к ней. Наивная, до бесячего состояния доверчивая. Искренняя. Или это только такая игра? Хорошая, продуманная игра профессиональной актрисы? Но в то же время не дает себя в обиду, колючки свои может показать. Такой маленький очаровательный ёжик. Фыркает, фыркает, но в нужный момент сворачивается клубочком так, что в руки не возьмешь — уколешься. Или вообще укусит, если почувствует опасность. Девушка-загадка, с очаровательными губками, которые так и созданы, чтобы их целовали, большие голубые глаза, улыбка, которая бывает застенчивой, когда намеренно ее смущаешь, бывает открытой, бывает натянутой, особенно сегодня. Соблазнительное тело, с едва заметными веснушками на плечах, с россыпью родинок на внешней стороне бедра в виде созвездия, тоже маленькие, тоже едва заметные. И аромат летнего луга: выжженная солнцем трава, полевые цветы и горячая земля. Такой вкусный и теплый запах. А еще мед. Она пахнет медом. Одним словом, все в этой девушке его бесит. Потому что проникла в мысли и уже во всю наводит там свой порядок.

Сон, в котором Саша перебирал в руках пряди каштановых волос, прервала очередная телефонная трель, так и не дав насладиться тягучей карамелью, с которой Саша сравнивал волосы Полины. Во сне, разумеется.

— Александр Николаевич, к вам Альбина Юрьевна, — сообщила секретарь.

— Хорошо, пусть заходит, — устало ответил Саша.

Всю ее историю с незаказанной мебелью Саша, конечно же, слушал в пол уха, когда до него наконец не дошло, что опять Полина — предмет всего этого разногласия.

“Господи, пусть этот день поскорее пройдет”

— А что случилось?

— Альбина, будь любезна, разъясни свою проблему Полине.

Нельзя сказать, что Саша действительно не понимал, что за проблему ему описывали в кабинете на протяжении дня, но и полного безучастия допустить он не мог. Его эта ситуация скорее забавляла. Некий спектакль, где каждый играл свою роль, когда Саша, как режиссер, мог одним своим жестом изменить ход событий.

— Полина, закажи!

— Нет.

— Альбина, можете идти. Я сам дальше переговорю.

“Нет, мало ей в голове моей сидеть и все там переворачивать, к чертовой матери, так она еще и тут свои порядки будет диктовать… Не забываешься ли ты, девочка?”

— Ты не забываешься ли?

— Я все поняла. И все закажу.

Наверно, когда за Полиной в очередной раз за сегодня закрылась дверь, Саша понял, что был сильно зол на нее, когда злиться нужно было, в первую очередь, на себя. Милая и нежная девушка Полина с острыми коготками. Она давно бы уже выцарапала ему лицо, не будь она такой правильной. Саша вообще не знал как поступить с этой правильной девушкой Полиной. Не видит ее — плохо, видит — тоже плохо. Вот как сейчас, Полина стоит перед ним, глаза свои и так большие выпучила, губки поджала, без единого следа от помады, дышит часто, видно хочет что-то сказать или сделать, решается… И боится.

— Александр Николаевич, вы слышали меня? — грозно заявила Полина, что вызвала у Саши едва уловимую улыбку от ее грозного, как ей кажется, голоса.

— Прости, Полина, задумался, — Саша встал со своего места, чтобы подойти ближе к ней, еще немного вдохнуть аромат летнего луга.

— Я сказала, что все нужные брони я оставила у вашего секретаря. Так же хотела вас попросить больше в таком тоне со мной не разговаривать, в особенности при коллегах. И попросить ваше женское руководство связываться со мной напрямую. Потому что у меня такое ощущение, что из-за первого недопонимания между нами, они сразу побежали жаловаться на меня, что не совсем профессионально. Да, и еще, — уже тише сказала Полина, волнуясь все больше с каждым приближающимся Сашиным шагом, — вы уверены, что действительно нужно заказывать новую мебель в бухгалтерию?

— Ты знаешь, что похожа на маленького колючего ёжика? Такой маленький, очаровательный, с иголочками… — уже не слушая Полину, улыбаясь, отвечал ей Саша

И не дожидаясь ответа, Саша накрыл ее очаровательные губки, когда Полина уже была готова что-то возразить, своими, на которых еще мелькала легкая улыбка. Нежный, мягкий, легкий. Но это был бы не Александр Ярский, если бы не взял то, что принадлежит ему. А Полина сейчас принадлежит ему. Его очаровательный колючий ёжик.

Нежный поцелуй, который превратился в ураган эмоций и чувств, в животное обладание желаемым. Сминая, кусая, Саша с каждой секундой углублял поцелуй настолько, что казалось, будто готов съесть ее сейчас же, без остатка. Спускаясь ниже к шее, безжалостно присосался к нежной коже, оставляя свою метку. Порочно и уверенно, жестом собственника, он поднял Полину, чтобы отнести ее и посадить на стол, заваленный к тому моменту уже такими ненужными бумажками. К черту все! Он сорвал с ее губ такой тихий и проникновенный стон, целуя и сминая ее губы, как ему заблагорассудится. Жуткий собственник. Ни капельки не жалея, оставлял следы от своей двухдневной щетины на груди, шее, животе, там где Саша посчитает нужным, кусая и присасываясь жестким властным поцелуем.

Столько раз представляла себе Полина это, поэтому еще сильнее вжалась в Сашу, обвила его ногами, боясь, что это сон, и, если она откроет глаза, все просто исчезнет. Сколько раз Саша представлял себе, как Полина вот так будет сидеть на его столе, страстно постанывая от его поцелуев и шире раздвигая ноги.

Любимая блузка Полина была безжалостно разорвана из-за пуговиц, которые не поддавались, высокая юбка сложилась гармошкой в районе живота, чулки Саша просто содрал, издав практически утробный рык, когда пальцами сжал ее бедра и ягодицы.

— А чулки зачем? — простонала Полина.

Саша не ответил, а просто поставил засос на внутренней стороне бедра, покусывая, поглаживая и оставляя влажную дорожку от горячего языка на нежной и чувствительной коже.

Уже не церемонясь с оставшейся одеждой, Саша разорвал трусики, накрывая своей рукой самое откровенное и уже такое готовое и влажное.

— Твою ж мать, Полина, — прорычал Саша, снова срывая порочный стон с ее губ.

— Саша-а, еще, — пока он выписывал круги своими умелыми мужскими пальцами вокруг ее клитора.

Сняв с себя рубашку, Саша дал возможность Полине воспользоваться своими руками. Крепкий торс, сильные мужские плечи и его желание обладать ей чувствовалось через брюки. И только послышался лязг ремня и звук молнии, как Полина почувствовала, как он заполнил ее всю без остатка до пошлого стона и крика, который Саша опять сорвал с ее губ, проникая уже языком в ее рот. Каждым своим движением, каждым своим толчком Саша наказывал ее за то, что посмела войти в его голову, в его мысли. Не думая о том, что этими толчками еще больше впитывает ее в себя, своими поцелуями, своими порочными движениями, своей животной жаждой обладать ею. Еще больше впитывал в себя ее запах, напитывался ее стонами и криками, ее голосом. Как дикое животное у водопоя после засухи.

— Саша-а, — все, что могла произнести Полина, перед тем как ее маленький мир взорвался на тысячи мелких осколков, отдавай тепло по всему телу от самого эпицентра наслаждения до кончиков пальцев.

Прижимая Полину еще крепче к себя, пока ее сотрясает от такого мощного оргазма, Саша впитывал каждую ее эмоцию на лице, каждый вздох, ее затуманенный взгляд из-под открывшихся глаз, в которых видна вся бездна голубого моря.