Ты полюбишь (СИ) - Белова Дарья - Страница 46

— А ты думаешь больно бывает только из-за любви? Есть простое человеческое качество как честность или чувство справедливости…

— Ты считаешь, что он просто не честно со мной поступил, поэтому было больно?

— Почему нет? Он тебя обманывал. Вместо того, чтобы правильно закончить такие отношения, он решил поступить подло: оставить свою игрушку при себе, развлекая себя на стороне. Что это, если не обман?

— И я получается жила в этом обмане очень долго…

— Ну ты же нашла в себе силы самой это все закончить? Ты ушла, потому что поступила честно по отношению к себе, в первую очередь.

— Да, ушла…

Глава 32.

Полина, 9 месяцев назад.

То видео, которое ей прислали с неопределенного номера, было удалено тем же адресатом, когда Полина восстановила свой телефон. Единственное, что можно было бы предъявить Андрею, теперь бесследно исчезло. Хотя, зачем ей это видео, когда она уже решила от него уходить? Чтобы показать ему, что она в курсе?

Так странно, но, чтобы съехаться, Полине потребовалось куда меньше времени, нежели собрать свои вещи обратно и уйти от него. Вот ее чемодан, в который она убрала почти всю одежду, которая была неактуальна для этого времени года, вот ее летняя обувь, сложенная в коробки аккуратными стопками, украшения, убранные по шкатулкам… А увезти все это не получается. Не хватает сил. Как будто ей нужен какой-то толчок. Стимул. Можно подумать, того видео было не достаточно.

Декабрь в том году был малоснежным, только слякоть и грязь, превращая город в еще более серую массу. Не спасали даже праздничные новогодние гирлянды, коих по Москве было развешано не мало. Не было ощущения нового года в воздухе. Не было того чуда, которое так все ждут. Не было запаха мандаринов, не было шоколадных конфет, подарков, спрятанных в шкафу, но о которых все догадываются.

— Мы сегодня идем встречаться с Ингой и Андреем, — заявил Андрей с порога, как только зашел в квартиру.

От ее имени у Полины моментально закипала кровь. Та стерва, которой позволено думать, что является королевой в их шахматной партии, когда Полина всего лишь пешка. Только мало кто учитывает, что любая пешка, дойдя до конца доски, может стать королевой. Пешка — самая сильная фигура. Никогда не надо ее недооценивать.

— Конечно, — коротко ответила Полина, доставая из шкафа свое последнее платье: короткое, изысканное, на тонких бретельках, но так четко подчеркивающее ее хрупкую фигуру.

Клуб Ольшанского, куда они направлялись, стал практически их вторым по посещаемости местом, после дома, разумеется. Полина уже не замечала громкой музыки, она просто шла за Андреем. Давая себе последний шанс, что вот сегодня вечером она уйдет. Чтобы больше не пришлось идти за его спиной. За его спиной вообще оказалось холодно и одиноко.

За столом уже ждали Инга со своим мужем Артемом, который, скорее всего, и не догадывался о ее связи с так называемом другом. Фальшивая улыбка с неестественно белыми зубами, яркий макияж, подчеркивающий ее сучность и голодный взгляд, направленный на Андрея.

— Полина, Андрей, мы уж было подумали, что вы не появитесь. Прошу, присаживайтесь.

Артем пожал руку Андрею, крепко и по-мужски сильно, как могут приветствовать только близкого друга. А Инга утянула его сесть рядом с ней, что Полине пришлось занять крайнее место у входа: там, где и было ее место, подумала она.

— Ребят, так что вы решили с Новым годом? Вы же к нам приедите? В этом году мы с Ингой хотим собрать только близких друзей. В прошлом году было столько народа, что я потерялся. А на следующий день баню можно затопить, до Андрей? Знаю, что ты не любитель, но 1 января и баня — это же святое. Так как вы на это смотрите?

— Думаю вы не оставили нам другого выбора, — улыбнулся Андрей, даже не взглянув на Полину.

— Правильно, Андрей, Новый год нужно отмечать только с близкими людьми, — томно произнесла Инга, взяв его под локоть.

— У нас в планах конечно было уехать в Доминикану. В крайнем случае на Кубу. Но как-то работы перед праздниками навалилось, что просто хочется побыть дома. Еще успеем, да Инга?

— Конечно, дорогой. Ой, а вы собрались на Мальдивы, да? В свадебное путешествие? Андрей мне все рассказал, — обратилась она уже к Полине, чему она очень удивилась.

— Интересно, когда это он успел тебе рассказать…, - чем заслужила презрительный взгляд Инги, который, к сожалению, никто не увидел, кроме самой Полины.

— Мальдивы — это хорошо, но признаться честно, больше недели там делать нечего. Ну да красиво, ну пару раз съездите рыбу местную половить, ну пофоткаешься там в песочке, Поль, — обратился Артем к Полине, — ну что еще…. сексом там можно долго заниматься, вот что, делать то все равно уже нечего, — засмеялся Артем.

— Ну не смущай ты так Полину, Артем. А ты, кстати уже выбрала свадебное платье, Поль? Могу помочь, я свадьбу своей сестры организовывала и подружкам своим тоже помогала с выбором. Так что можешь на меня положиться.

— Правда, Поль, может пройдешься по салонам с Ингой? — включился в беседу Андрей.

— Ну конечно. Можем потом зайти в какую-нибудь кафешку и поболтать, как настоящие подружки, да? — наигранно улыбнулась Полина.

Бессмысленный разговор, который напоминал постановочные фразы и диалоги, написанные бесталанным сценаристом, в надежде сделать из этого произведения шедер. Но Полина понимала роль каждого и что стоит за каждым. Только что стоит за ней?

— Так, ребят, покину вас на пару минут, — сказал Артем, выходя из-за стола.

— Поторопись любимый, без тебя мне будет скучно, — так бездарно играет Инга, но только почему-то Артем этого не видит или не хочет видеть.

Такая быстрая мысль, которая возникла в голове у Полины, быстро пустила свои корни, углубляясь все глубже, наращивая ветки и листья. Безумно и рискованно. Но что она теряет, если все, что у нее было она уже потеряла?

Полина, не говоря никому ни слова, так же вышла из-за стола, ища глазами Артема. Он скрылся в длинном коридоре за темно-синей бархатной портьерой. Как в каком-то дешевом борделе. Или это Полина уже нафантазировала.

Артем разговаривал с кем-то по телефону. По обрывкам фраз Полина поняла, что это деловой разговор, который, по всей видимости, ей приходится слушать. Но назад она уже не отойдет. Слишком глубоко поселилась эта безумная мысль. Минута. Две. Три. Артем будто ее не замечает, хотя это далеко не так.

— Да, Полина. Ты что-то хотела? — немного резко спросил он.

— Твоя Инга трахается с моим Андреем.

— … что?

— Твоя Инга трахается с моим Андреем.

— Ты сейчас шутишь? Что за прикол?

— В твой день рождения я получила сообщение с видео, где она раздвигала свои прекрасные ножки перед Андреем.

— Покажи!

— Не могу. Его удалили, пока я восстанавливала телефон: он упал и разбился.

— И я должен поверить тебе теперь на слово?

— Да. Потому что это правда.

Эта была и боль, и разочарование на его лице. Он не хотел ей верить, но ее взгляд, ее голос, ее решимость говорили об обратном: она не врет.

— Что ты хочешь от меня? — отвернулся от нее Артем.

Полина мягкой походкой подошла к нему сзади, что он мог услышать ее дыхание и ее легкие и ненавязчивые духи. Своей рукой она провела вдоль его шеи, спуская вниз к плечу, ниже, доходя до сильной мужской ладони. Он резко повернулся к ней, беря в жесткий захват ее руки, причиняя боль. Даже перемещая свою боль на нее. И только ее отрывистое дыхание помогло ему понять, что нужно ослабить хватку. И впечатал ее в свое тело.

Артем, не распыляясь на ласки, грубо и жестко начал целовать ее губы, покусывая и сминая, будто перед ним стоит кукла, без чувств и эмоций. То, что и было нужно Полине. А затем развернул ее к стене, на которой тоже висела эта дешевая бархатная портьера, все же это не фантазия Полины. Артем задрал ее и так короткое платье и сорвал трусы, и так же без церемоний и нежности вошел в нее резким толчком, выбивая крик из ее рта. И просто начал трахать. Быстро и жестко. Гонец с плохими известиями. Вот, кто сейчас была Полина. Получая наказания этими пошлыми толчками чужого мужчины. Он врезался в нее все глубже, беря ее волосы в жесткий захват, нагибая ниже и вжимая ее в стенку. Они оба балансировали на грани. И это не была грань между явью и экстазом. Это грань, которая разделит на “до” и “после”. И с каждым толчком их боль притуплялась, растворялась. Пока он не кончил на ее ягодицы.