Твоя жизнь в моих руках (СИ) - Рахманина Елена - Страница 29

В отличие от её гардероба.

Саня не стесняясь сняла с себя одежду, оставшись в одном белье. И перебирала свои шмотки.

– Слушай, я думаю, тебе вот это пойдёт, – протянула мне платье, висевшее на вешалке. Красное, коротенькое, на тонких лямках. Очень откровенное.

Я смотрела на него хлопая глазами, как корова на лугу. Представляя себя в нём и насколько я буду испытывать дискомфорт, будучи почти голой. Потому что из белья оно подразумевало под собой лишь трусы.

– Кис, не вздумай отказываться. Ты будешь в нём огонёк. У тебя шикарные ножки и задница. Повеселись. – Санечка умеет уговаривать.

– Давай я его примерю, может, мне не подойдёт.

Но оно подошло. Удивительно даже. Я стояла перед большим зеркалом, разглядывая своё отражение. И оно мне нравилось. Мои округлые бёдра мягко обтягивала ткань платья именно той длины, которая создаёт впечатление более стройных ног.

Покрутилась и признала, что придраться не к чему. Только всё же накинула свою куртку. Единственное, что мне не подошло, — это туфли подруги. Её размер ноги чуть больше моего. Но, в принципе, терпимо, если не бегать на каблуках.

Я думала, что вечеринка намечена в каком-нибудь ночном клубе, но, к моему удивлению, автомобиль заехал на подземную парковку стеклянной многоэтажки. Но на частные, домашние посиделки она тоже не походила. Стоило дверям лифта разойтись, как биты завибрировали по коже.

Внутри меня разгоралось предвкушение чего-то нового. Доселе для меня недостижимого. И вот он, новый мир, кипящий жизнью, как адский котёл.

Я видела знакомые лица своих сокурсников. Они с интересом меня разглядывали, словно не сразу признавая. Саня нанесла мне макияж, сделавший мои глаза больше, а губы – пухлее. Впрочем, губы до сих пор покалывало, возможно неспроста.

Внизу живота закручивалось возбуждение от мысли, что дядя уже в курсе, что я не вернулась домой. Должно быть, это отразилось на моём лице, потому что молодые люди тут же повадились приглашать меня потанцевать.

Саня, как фея-крестная, отшила самых неказистых. Передала мне бокал шампанского, на который я с опаской посмотрела.

– Пей, у Акиньшина на вечеринках всегда первоклассная выпивка.

И я глотнула. Может, зря, не знаю. Но мной руководило детское желание досадить дяде. Сделать то, что ему точно придётся не по вкусу.

Шампанское оказалось лёгким, сладким. Бьющим в голову. И когда меня вновь позвали танцевать, я не смогла сказать «нет». Градус с каждым часом повышался. Но я была уверена, что держу всё под контролем.

Музыка проносилась по венам вместе с алкоголем, кружила меня, затягивала. Я всегда любила танцевать. Пусть не в ночных клубах. А дома, одна. Когда никто не видит. И не знала модных движений. Но сейчас казалось, что этого и не нужно. Биты ударяли по барабанным перепонкам, пропуская ток по коже, подсказывая, что делать.

И когда неожиданно заиграла медленная композиция, я оступилась и едва не упала. Только вот молодой парень со смутно знакомым лицом вовремя вырос рядом. Без спроса обнял меня.

– Я давно за тобой наблюдаю, – улыбается, демонстрируя белоснежную улыбку. Идеально ровные зубы. Он красивый. Но его красота меня не грела. И я вновь подумала про Питона, который просто обжигал. – Ты не похожа на моих знакомых. Интересная. Меня зовут Андрей Акиньшин. Это моя вечеринка.

Представился с таким видом, словно я должна пасть к его ногам. Впрочем, и выбраться из его объятий я пока не пыталась. Замерла, прислушиваясь к своим ощущениям.

От него вкусно пахнет. Он куда привлекательнее тех парней, что подбивали ко мне клинья. Вроде Крестовского. А мне сейчас вдруг оказалось важно понять, что я могу ощущать рядом с таким, как он. Будет ли это похоже на те чувства, что вызывает во мне Лев?

Алкоголь тёк по венам, тормозя реакцию. И когда Андрей нагнулся ко мне, чтобы поцеловать, я не стала отталкивать. Поцелуй по вкусу тоже напоминал игристое. Лёгкий, воздушный. Не оставляющий следа в памяти и ожога на сердце.

– Пойдём, я покажу тебе свою квартиру, – ко мне летит его очередная голливудская улыбка. Не возражая следую за ним.

Эксперимент ещё не завершен. Вероятно, самой интересной комнатой в его доме была спальня. Я не хотела заходить далеко. А подумать о том, что он может воспользоваться мной, взяв силой, мешал алкоголь.

Потянул за собой на широкое кресло, понуждая сесть на его колени. Вновь прислушалась к себе. Кажется, ток моей крови оставался спокойным. Его руки блуждали по моим голым бёдрам. Сжал пятернёй мою задницу, привлекая ещё ближе. Чтобы ощутила бугор на брюках.

А я всё ждала, когда же начнётся пожар. Когда вспыхнет пламя, охватывая с головы до ног. Но ничего не происходило. Он трогал меня. Целовал. И это было приятно. Но все эти прикосновения и в сравнение не шли с тем, что я чувствовала, когда меня случайно касался Питон.

Мы не заметили, как наше уединение кто-то нарушил. И не поняли, давно ли нарушил.

Всё произошло так стремительно, что я обнаружила себя уже висевшей в воздухе и полностью дезориентированной, когда кто-то схватил за волосы, подняв с колен хозяина вечеринки.

– Развлекаешься, Ромашка? – доносится низкий голос дяди, пока он держит меня, как щенка, за холку. Я попыталась вывернуться, сжать его руку, чтобы он ослабил хватку. Но она оказалась стальной. Как и взгляд Льва, не суливший мне ничего хорошего.

Глава 15

Глава 15

Будто душа, после смерти выбравшаяся из тела, отстранённо смотрела на то, как хозяин этой роскошной квартиры сереет при виде Льва. В его глазах слишком много узнавания. Словно он отлично понимает, кто перед ним и что ему грозит.

– С тобой, Акиньшин, я поговорю позже, – обманчиво спокойно сообщает Багров.

А мне остаётся лишь наблюдать, как новый знакомый поспешно, запутываясь в ногах, покидает собственную спальню, захлопывая за собой дверь.

Лев наконец обращает всё внимание на меня. Возвращая душу в тело. Дышу урывками, ощущая боль. И страх, который противной, слизкой субстанцией наполняет тело.

Может быть, всему виной интонация голоса, выдающая его бешенство? Непонятно откуда взявшееся помешательство. С момента знакомства я почему-то считала, что этот человек отлично умеет себя контролировать. Но сейчас вся его тёмная сущность пробиралась наружу.

Или взгляд серых, холодных глаз? А ещё новое знание не прибавляло уверенности в том, что завтрашний день для меня наступит. Ведь моя жизнь для него ничего не значит. Но не станет же он убивать племянницу за непристойное поведение? Или?..

Замерла, как зверёк, попавший в силки. Смотря на него круглыми, перепуганными глазами. Пробуя прочесть что-то в отражении его радужки. Хотя бы намёк на то наказание, которое он мне приготовил.

Сглотнула слюну, тяжело дыша.

Лев нарочито медленно опустил меня, позволив ощущать подошвой туфель пол.

– Что же ты замолкла? – Тонкая улыбка касается его губ. Совершенно мёртвая и безжизненная. От неё мне становится ещё дурнее. Уточняет участливо: – Весело тебе было?

Взгляд медленно скользит по моему откровенному платью. Силюсь представить, какой он видит меня. Как я выгляжу со стороны. И только сейчас осознаю, что согласие надеть это платье обернулось непростительной ошибкой.

– Весело, – подтверждаю, с удивлением слыша собственный голос.

Дерзость, которой я не обладала, проявляется не вовремя. Совсем не понимаю, какой чёрт дёргает меня за язык. Впрочем, я ведь хотела его проверить. Теперь отступать некуда.

Локоны, так искусно уложенные Санечкой, оказались намотанными на его кулак. От напряжения и боли на глаза наворачиваются слёзы.

А он всё тем же холодным, отчуждённым взглядом изучает меня. Не позволяя пробраться к себе в мозг.

– Выходит, мои слова для тебя ничего не значат, – заключает тихим, низким голосом, от которого по коже бегут колючие мурашки. Непроизвольно передёргиваю плечами.