Эмма. Любовь и дружба. Замок Лесли - Остин Джейн - Страница 57

– Ах да! Знаю, знаю! Так ведь и говорят, сад Англии. Недаром Суррей так зовется.

– Да, но мы себе сего названия не присваиваем. Насколько я знаю, многие графства считаются садами Англии, не только Суррей.

– Нет-нет! – отвечала миссис Элтон с самодовольной улыбкой. – Никогда не слышала, чтобы так называли хоть одно графство помимо Суррея.

Эмма не нашлась что сказать.

– Сестра с мужем обещали навестить нас весной или, самое позднее, летом, – продолжала миссис Элтон, – и тогда-то мы все здесь изучим. Вместе разведаем все суррейские местечки. Они, разумеется, приедут в своем ландо, а туда как раз четверо человек замечательно помещаются, не говоря уже о том, что и у нас есть экипаж, так что с удобствами осмотрим все местные красоты. Вряд ли они в такое время года приедут в фаэтоне. Пожалуй, ближе к их приезду я даже им напишу и решительно посоветую ехать именно в ландо – так будет гораздо удобнее. Как вы знаете, мисс Вудхаус, когда кто-то приезжает в столь красивые края, то непременно хочется им все вокруг показать, а мистер Саклинг вообще очень любит ездить по новым местам. Прошлым летом, когда они только купили ландо, мы дважды отправлялись на прогулки в Кингз-Уэстон. Полагаю, мисс Вудхаус, у вас здесь каждое лето множество таких туристов?

– Отнюдь. Наши места довольно далеки от всяческих красот, куда обычно все съезжаются. И образ жизни у нас ведут тихий, мы предпочитаем оставаться дома, а не затевать подобные прогулки.

– Ах! Что может быть лучше уюта собственного дома! Я и сама, знаете ли, предпочитаю дом всему остальному. В Мейпл-Гроув обо мне чуть ли не легенды слагали. Сколько раз Селина, собираясь в Бристоль, говаривала: «Эту девчонку из дома не вытащишь. Придется ехать одной, хотя я терпеть не могу поездки в ландо в одиночестве. Будь на то ее воля, Августа и шагу бы не сделала дальше ворот нашего парка». Да, каждый раз так и говорила, но все же я не сторонница полного затворничества. Напротив, по-моему, очень плохо, когда люди совершенно избегают общества. Куда разумнее держаться золотой середины: вращаться в обществе не слишком часто, но и не слишком редко. Впрочем, мисс Вудхаус, я прекрасно понимаю ваше положение… – заявила она, бросая взгляд в сторону мистера Вудхауса. – Здоровье вашего отца, должно быть, приносит множество неудобств. Почему бы ему не съездить в Бат? Пускай съездит обязательно. Очень рекомендую. Я уверена, что ему там станет получше.

– Он там бывал, и не раз, однако никакой пользы это не принесло. Мистер Перри, чье имя, я полагаю, вам уже знакомо, считает, что и теперь подобная поездка вряд ли была бы полезной.

– Ах! Какая жалость! Уверяю вас, мисс Вудхаус, тем, кому воды все-таки помогают, они приносят великое облегчение. Я в Бате сталкивалась с удивительными случаями! И такое оживленное место благотворно скажется на душевном состоянии мистера Вудхауса. Он, как я понимаю, порой бывает сильно подавлен. Что же до вас самой, то, думаю, вы и без меня прекрасно понимаете все преимущества подобной поездки. Бат – отличное место для молодежи. Для вас, живущей в таком уединении, это будет замечательный первый опыт, и в моих силах сразу же ввести вас в лучшее общество. Стоит мне только написать пару строк одной моей приятельнице, миссис Партридж, у которой я всегда останавливаюсь в Бате, и она с радостью окажет вам всяческое внимание и лично представит светскому обществу.

Эмма с трудом удержалась от резкого ответа. Да чтобы она была обязана своим так называемым «первым опытом в светском обществе» миссис Элтон и ее приятельнице, которая, вероятнее всего, просто неотесанная бойкая вдова, перебивающаяся содержанием пансиона! Она, мисс Вудхаус, хозяйка Хартфилда!

Однако Эмма все же сумела холодно поблагодарить миссис Элтон и вежливо ответить, что об их поездке в Бат не может быть и речи, к тому же она весьма сомневается, что ей самой там будет лучше, чем ее батюшке. Затем, чтобы избежать дальнейших оскорблений и негодований, она полностью переменила тему.

– Не стану спрашивать вас, миссис Элтон, хорошо ли вы играете. В таких случаях молва обычно опережает даму, и в Хайбери уже давно известно, что вы превосходная музыкантша.

– Ах, что вы! Вынуждена не согласиться. Я? Превосходная музыкантша? Нет-нет, ничего подобного, уверяю вас. Возможно, тот, кто вам такое рассказал, несколько предвзят. Я чрезвычайно – страстно! – люблю музыку, и друзья говорят, что играю я с чувством, однако в остальном, честное слово, мои способности весьма и весьма заурядны. А вот вы, мисс Вудхаус, как мне известно, играете восхитительно. Поверьте, для меня было величайшей радостью, утешением и отрадой узнать, в какое музыкальное общество я попала. Жить не могу без музыки. Она для меня как воздух! Я так привыкла к музыкальному обществу в Мейпл-Гроув и в Бате, что отказаться от музыки было бы жертве подобно. Я так честно и сказала мистеру Э., когда он заговорил со мной о будущем доме и выразил опасение, что его образ жизни может оказаться для меня слишком уединенным, а домик – чересчур невзрачным. Конечно, он ведь знал, к какой жизни я привыкла… Но, знаете, когда он об этом заговорил, я честно ему призналась, что от света я откажусь легко – все эти вечера, балы, спектакли… нет, уединения я не страшусь. Мне посчастливилось иметь столь богатый внутренний мир, что светская жизнь совершенно не нужна, я прекрасно могу обойтись без нее. Тем, у кого внутренний мир беден, приходится хуже, но мне повезло быть более независимой. И неважно, меньше ли будут комнаты, чем те, к которым я привыкла. Уж на такие, говорю, жертвы, смею надеяться, я готова. В Мейпл-Гроув, конечно, я привыкла к роскоши, однако сразу же заверила мистера Э., что для счастья мне не нужны ни два экипажа, ни просторные хоромы. «Но, – говорю, – честно признаться, без музыкального общества я жить не смогу. Ничего мне больше и не надо, но без музыки! Без музыки жизнь моя опустеет».

– И мистер Элтон, – подхватила Эмма с улыбкой, – конечно же, поспешил вас заверить, что в Хайбери весьма и весьма музыкальное общество. Надеюсь, вы простите ему, если он из добрых побуждений несколько нас перехвалил.

– Нет-нет, что вы, я полностью его суждению доверяю. И я рада оказаться в столь замечательном кругу. Надеюсь, мы устроим не один прелестный домашний концертик. Мне кажется, мисс Вудхаус, нам с вами стоит основать музыкальный кружок и собираться каждую неделю у вас или у нас. Как вам такая мысль? Если за это возьмемся мы, то наверняка к нам быстро присоединятся и другие ценители. А как это будет полезно для меня! Сей кружок станет мне поощрением играть побольше, а то ведь, сами понимаете, замужние женщины, как бы это ни было грустно, часто забрасывают музыку.

– Но вы так чрезвычайно любите музыку, что вам такая опасность, разумеется, не грозит?

– Очень на это надеюсь, но при одном только взгляде на знакомых аж в дрожь бросает. Селина вообще перестала играть, даже близко к инструменту не подходит, а ведь играла так прелестно. И миссис Джеффрис тоже, в девичестве Клара Партридж, и сестры Милман – нынче миссис Берд и миссис Купер, да всех и не перечислишь. Ей-богу, аж страх берет. Я раньше на Селину сердилась, но теперь начинаю понимать, что у замужней женщины и без того полно хлопот. Вот, к примеру, сегодня с утра я целых полчаса с экономкой разговаривала.

– Но такие вещи, – сказала Эмма, – быстро входят в привычку…

– Ну посмотрим, – посмеиваясь, ответила миссис Элтон.

Эмма не знала, что и ответить на столь твердую решимость позабыть о музыке. Спустя мгновение миссис Элтон заговорила о другом.

– Мы заглянули в Рэндаллс, – начала она, – и застали чету дома – приятнейшие люди, как мне показалось. Очень мне понравились. Мистер Уэстон – замечательный человек и, поверьте, уже стал моим любимцем. А в миссис Уэстон столько неподдельной доброты, и есть нечто такое материнское, такое душевное, что сразу к ней располагает. Она, кажется, была вашей гувернанткой?

От таких разговоров Эмма едва ли не потеряла дар речи, однако миссис Элтон и без ее ответа уже продолжала: