Слабое место (ЛП) - Штайнер Канди - Страница 64

Я поджал губы.

— Что, ты собираешься заставить меня бегать кругами?

— Если это то, что нужно.

Я покачал головой, балансируя локтями на коленях, в то время как мои плечи

опустились.

— Это семейное дерьмо. Ничего такого, чем я хотел бы с кем-то поделиться — без обид.

— Кто-нибудь умер?

Я нахмурился, глядя на него.

— Что? Нет. И это было немного грубо, кэп.

— Мне нужно знать, насколько это серьезно.

— Почему, чтобы ты мог заменить меня?

Он бросил на меня взгляд, который повторял его прежние чувства.

Если это то, что нужно.

Я провел рукой по волосам, снова выпрямляясь.

— Я порвал с Джианой. Я вернулся к Малие. Моя мама собирается на реабилитацию. Мой отец — кусок дерьма, которому на все это наплевать, и если ты столкнешь меня с моего места, клянусь Богом, я убью тебя, Холден, потому что ты лишишь меня единственного источника радости, который у меня есть. Футбол — мой спасательный круг, — сказал я, удивленный тем, как у меня сжалось горло при этих словах. — Это… это все, что у меня осталось.

Я встретился с ним взглядом, грудь вздымалась, и что-то более мягкое появилось на его лице, когда он посмотрел на меня в ответ.

— Ты снова с Малией, — сказал он, решив проигнорировать остальное.

Я шмыгнул носом, снова глядя в землю. — Да.

— И это то, чего ты хочешь?

— Да, — солгал я, вставая. — Теперь я могу идти, сержант, или вы отправите меня

на гауптвахту?

Холден бросил на меня взгляд, который сказал мне, что его явно не позабавила

шутка, но, тем не менее, он казался достаточно удовлетворенным, чтобы перестать мучить меня — по крайней мере, на день.

— Иди, — сказал он, отмахиваясь от меня. — Приведи себя в порядок перед понедельником. — Я кивнул, но прежде чем я успел дойти до двери, он снова позвал. — И не забывай, что мы не просто твоя команда, — сказал он, останавливая меня.

Я подождал, но не обернулся.

— Мы твои друзья. Мы семья. Я знаю, что ты всегда протягиваешь руку помощи, Клэй, но мы тоже можем тебе помочь. — Он сделал паузу. — Ты просто должен быть готов позволить нам.

Что-то в этом чувстве пронзило меня, как раскаленное лезвие между ребер, поэтому я просто кивнул, давая ему понять, что услышал его, а затем нырнул за дверь, направляясь в раздевалку.

Как только я завернул за угол, она была там.

Джиана была тускло освещена в другом конце коридора, ее волосы были собраны в беспорядочный пучок на макушке, когда она возилась с ключами от своего офиса, балансируя iPad, зажатым под мышкой. Даже на расстоянии я мог видеть мешки у нее под глазами, которые отражали мои, опущенные плечи, которые напоминали мне о боли, которую я причинил ей.

Когда дверь со щелчком открылась, она вздохнула и посмотрела в коридор. Она застыла, когда увидела меня.

Жгучая боль в груди была такой, словно я испытал все удары, от которых когда-либо становился жертвой, одновременно. Это было сокрушительно и душераздирающе, и все же я воспользовался каждой ужасной секундой этого, чтобы посмотреть на нее немного дольше.

Она открыла рот и сделала небольшой шаг ко мне, но затем остановилась, снова сжав губы.

А затем она нырнула в кабинет, захлопнув за собой дверь.

***

Джиана

— Ты знаешь, мне неприятно видеть тебя в таком состоянии, — сказал папа, потягивая свой бурбон, пока я вилкой возила салат по тарелке. Я думала, что, по крайней мере, немного передвинув его, это будет выглядеть так, как будто я что-то съела, но куча сырой рукколы, уставившаяся на меня, умоляла не соглашаться.

Я опустила вилку, откинувшись на спинку стула и сокрушенно вздохнув. — Я знаю. Мне жаль, папа.

— Я не хочу, чтобы ты сожалела о том, что ты чувствуешь. Я хочу, чтобы ты поговорила со мной об этом, чтобы мы могли выяснить, есть ли способ исправить то, что причиняет тебе боль.

— Нет, — сказала я ему.

Уголок его рта немного приподнялся, даже когда его брови сошлись вместе, его черные очки в проволочной оправе сдвинулись в такт движению. Он покрутил свой стакан, сделав еще один глоток, прежде чем поставить его и наклонился вперед.

Мои собственные глаза цвета морской волны смотрели на меня в ответ, только его глаза были темнее, как и его кожа и волосы. Но любой, кто проходил мимо стола, мог видеть, что мы родственники, мог видеть, насколько я предпочитаю его своей маме.

— Вышло из-под твоего контроля, да?

Я кивнула, снова берясь за вилку, просто чтобы чем-то занять руки.

Папа постучал большим пальцем по столу.

— Ну, ты в том возрасте, когда жизнь начнет быстро приближаться к тебе. Вероятно, это первая из многих вещей, с которыми ты столкнешься, которые находятся вне твоего контроля.

— Это сводит меня с ума, — призналась я. — И это… больно.

Я тихо произнесла последнюю часть, поморщившись, когда мое сердце заныло от той же сильной боли, с которой оно беспорядочно атаковало меня с тех пор, как Клэй порвал со мной.

Он порвал со мной.

Я все еще не могла в это поверить.

Я всегда думала, что стадии горя проходят по порядку, но я обнаружила, что сама

прыгаю между ними, как пинбол, натыкаюсь на отрицание только для того, чтобы перейти к гневу на пути к депрессии. Однако я все еще не достигла принятия.

Часть меня надеялась, что я никогда этого не сделаю, потому что принятие этого означало бы, что это было реально.

Это все еще было похоже на кошмар, как будто что-то происходило с кем-то другим. Я продолжала смотреть на свой телефон, желая, чтобы он позвонил, желая самой поднять трубку и написать ему. И когда я не хотела сталкиваться с ним на стадионе, я размышляла, не подать ли мне заявление об отставке, чтобы я могла уйти оттуда и никогда больше с ним не сталкиваться.

В день игры было относительно легко занять себя. Даже несмотря на проигрыш, мне нужно было привлечь много репортеров. Но когда я прошла через весь цирк и потащилась обратно в свой офис, я ожидала, что он уже ушел или, по крайней мере, вернулся в раздевалку.

Но, конечно, он был прямо там, уставившись на меня с другой стороны зала, как будто это я сломала его.

Мне хотелось подбежать к нему так же сильно, как хотелось обругать его и плюнуть ему в глаза.

Я была в полном беспорядке.

И что ранило меня больше всего, так это не то, что он сделал, а скорее то, что я знала, что за этим кроется нечто большее, чем он мне говорил. Это было все равно, что прочитать первые триста страниц триллера только для того, чтобы вырвать конец, и никогда не узнать, какие секреты главный герой скрывал от тебя все это время.

Несмотря на то, что я знала, что ему так же больно, как и мне, он не впустил меня.

Что еще я могла сделать?

— Это не имеет никакого отношения к милому молодому человеку, с которым ты так хотела меня сегодня познакомить, не так ли? Тот, который внезапно свалился с гриппом?

Я не ответила.

Папа потянулся, схватил меня за запястье и подождал, пока я не уронила вилку, прежде чем он взял мои руки в свои.

— Я не смогу помочь, если ты не будешь говорить со мной, мышонок.

Я покачала головой.

— Я просто… Я даже не знаю, с чего начать.

— Начало обычно проходит хорошо.

Я попыталась воспроизвести его улыбку, но она не получилась.

— Ты должен забыть, что я твоя дочь, примерно на следующие десять минут. Папа приподнял бровь. — Хорошо, теперь ты не уйдешь, пока не расскажешь мне все. Так я и сделала.

Я не понимала, как сильно мне нужно было довериться кому-то о том, что произошло между мной и Клэем, пока слова не полились из меня лавиной, все быстрее и быстрее, пока пыль не стала такой густой, что я не могла говорить сквозь нее. Я рассказала ему о Шоне, о сделке, о том, как Клэй хотел вернуть Малию. Я опустила мельчайшие подробности того, как именно мы играли в нашу маленькую игру, но я не умолчала о том, насколько мы стали близки, о том, насколько я знала, что он заботился обо мне.