Новые чувства (СИ) - Грасова Ангелина - Страница 12

— Очень близкие, я смотрю, — кивнул он.

— О Господи, — закрыла я лицо руками, понимая, что нет смысла оправдываться и пытаться доказать правду.

— Интересно, понравится ли Антону Игоревичу, что у него такая необычная практикантка? — задумчиво почесав подборок, протянул парень.

Я побледнела, понимая его тонкий намёк.

— Он человек старых порядков… — дальше добивал этот гад.

Федор расскажет. Иначе нельзя было понять смысл его слов.

— Зачем? — просто спросила я, искренне не понимая, зачем он собирается сорвать мне практику.

— Да просто бесишь, — пожал он плечами и оттолкнувшись рукой о стойку, ушёл.

— 9 -

Только приоткрыв глаза, я уже поняла, что сплю не в своей кровати. Разлепила оба глаза и попыталась подняться, несмотря на карусель бликов перед глазами и нарастающие взрывы в голове. Комната, в которой я находилась не поддавалась для определения у кого я. Оглядывая всё вокруг справа налево, взгляд резко опустился на что-то длинное под одеялом рядом.

— Мамочки… — испуганно пролепетала я хриплым голосом и ощутив отвратительную горечь во рту.

Панически начав отступать назад, или вернее будет сказать, в испуге отползать, видя перед глазами миллион фильмов, где всё самое интересное в жизни серых мышек, что решили впервые напиться, начиналось именно с этого.

Нет. Нет. Нет-нет-нет-нет! Не могла наша вчерашняя пьянка с Миланой закончиться именно…

Бух! Я чебурахнулась на пол. Услышав, как то самое «что-то длинное под одеялом» проснулось и зашевелилось, я хотела спрятаться под кроватью, но не заметила из-за повисшего одеяла, что кровать не имела ножек и никакого пространства от пола до кровати не было вовсе, а значит и прятаться было негде.

— У-у-у, — взывала я от встречи макушки и древесины, но постаралась это сделать тихо, чтобы попытать удачу и этот кто-то, может, и не заметил меня.

— Ты что там делаешь?? — голос был хриплым, сонным, несколько возмущенным, но женским!

Послышался шорох одеял и сверху на меня уставилось помятое и всклоченное лицо Миланы.

Слава тапочкам, это была она, а не кто-то другой!

— Валю,

— не стала лгать я, мигом успокоившись.

— А чё так громко тогда?

— Практики нет ещё, — вздохнула я и со стоном вытянулась на полу, подложив под лицо свисающий кусочек одеяла.

— А, ну тогда не мешаю её приобретать.

Ну да, когда ж такое будет, чтобы мы за словом в карман полезли?

— Тебе ведь тоже так плохо? — спросила я.

Потому что я словно находилась в карусели, что не перестаёт вертеться, прыгать, скакать и летать одновременно. Это ни с чем не сравнимые ощущения, когда вроде хочется и вырвать, и попить воды, и поспать, и просто лежать, не шевелясь и не дыша. Хотела я это всё прочувствовать на себе? Всё, прочувствовала! Теперь уберите эту дрянь из меня!

— Называй вещи своими именами. Мне — хреново, — пробурчала она, положив голову на край.

Её волосы упали мне на щеки и шею, но мне на них наплевать.

— А мы где? — задала я вполне логичный вопрос, исходя из того, что Милана чувствует себя как в своей тарелке.

— Тебе точный адрес? — подруга говорила в матрас кровати, поэтому голос был чуть приглушен.

— Милана, не манди, — поморщилась я, не желая сейчас перепираться и дурачиться.

— Тогда в комнате Марка, — фыркнула она, словно обидевшись.

Раскрыв глаза от удивления, я начала оправляться и чуть приподнялась на руках, чтобы с опаской и шепотом спросить:

— А он где?

Вдруг щас как появится в проёме двери, а я тут лежу… Да и вообще, как-то не очень хотелось показываться кому-то в таком разбитом и помятом состоянии.

— К нашему счастью — на работе.

— Так сегодня же воскресенье! Или уже нет? — закравшиеся сомнения заставили меня и задуматься над вопросом: а какой сейчас час?

— Он работает, когда хочет, — о, подняла голову, — Но вообще сказал, что не хочет видеть наши бессовестные пьяные морды. Говорит, что может не сдержаться и обеим прописать ремня.

— А есть за что? — осторожно спросила я, осознавая, что со вчерашнего вечера помню только громкую музыку, коктейли, что мы пили один за другим и настрой под названием «Уи-и-и-и! Мы покорим этот город!».

— Эх-х-х-х, это мы узнаем только когда Марк приедет. Потому что я — ничего не помню.

Ожидаемо.

Судя по волосам, что исчезли с меня, Милана решила встать. С охами и тихими матами, но она упорно куда-то поднималась.

— Могу тебя обнадёжить: до приезда Марка осталось три часа. Уж в этом он пунктуален до психоза — выезжать с работы в пять и приезжать в пять двадцать до начала пробок.

— Я боюсь представить, до скольки же это мы тогда тусили, если проспали до двух часов дня?! — поднимаясь так, чтобы облокотиться спиной о кровать, спросила я, поднимая голову на подругу.

Она что-то смотрела в телефоне и, покачав головой, повернула экран ко мне.

— Это ж каким мачо надо быть, чтобы какая-то девушка пошла до такого?

На экране была следующая картина: сминок, что снимал вид сверху, где женские бежевые кружевные трусы были натянуты на серебряный руль крутого байка.

Погодите-ка…

Хлопнув себя по бедру через ткань мятой юбки, поняла, что вот то самое белье, что на фотографии, должно быть сейчас на мне. Милана, увидев мои действия и краснеющее лицо, округлила глаза.

— Ангелина, не шути так, — остерегающе проговорила она, косясь на экран собственного телефона.

— Да какие к черту шутки, я что, свои трусы не узнаю? Да даже если нет, то моих нет! И они были вчера именно такими! — вспылила я. — Господи, хоть бы это происходило ночью, когда все спали и моего фурора никто не заснял на телефон! Уверена, это всё из-за того байкера, что теперь мне не даёт покоя!

Мне просто для собственного успокоения нужно было свалить свою вину на кого-то другого. Так сказать, психологический ход.

— Откуда у тебя эта фотография?

— Марк отправил с текстом: «Смотри, что друг скинул. Вот это я понимаю — доброе утро!», — зачитала она.

Я закатила глаза и со стоном откинула голову на мягкий матрас позади.

— Свои собственные трусы натянула на руль чьего-то мотоцикла! Да ещё и сняла с себя где-то, наверняка, посреди улицы, — причитала я, накрыв лицо ладонями.

— Ищи плюсы! Зато какая память будет о нашем походе в клуб и как ты подняла самолюбие какому-то парню, — оптимистичность подруги убивала. — Хочешь, узнаю для тебя кто этот друг Марка?

— Я с тобой пить больше не буду, — изрекла я, но уже через секунду поняла, что это обещание я не сдержу, даже если мне уже сегодня предложат снова напиться.

А что? Под градусом хотя бы всё не будет казаться таким ужасным!

— Сама-то в это веришь? — прыснула она, словно прочитав мои мысли.

— Я верю в магические свойства воды из душа! — округлила я глаза, только сейчас поняв, что возродить меня сможет сейчас только душ!

Переглянувшись с Миланой, у которой тоже сейчас наступило прозрение, я в итоге познала ещё одну мудрость: если двое в одинаково печальной ситуации, то будь эгоистом, если придумал выход из неё! Выйди сначала сам, а потом пригласи друга. Не то познаешь горечь несправедливости мира сего.

В общем, так и сидела я у кровати, ожидая, пока подруга наплещется в душе. Отчасти, потому что больше нечего было делать, и отчасти от того, что не могла самостоятельно встать.

Но тут появилось ОНО. Вытянув шею, я даже прищурилась.

Огромная, пушистая, серая, с холёной мордой, хвостом-веником и огромными усищами. В жёлтых глазах так и читалось: «Чё припёрлась? Ты вообще кто? Здесь — никто, так и знай! Я гостей никогда не жду, поэтому просто терплю тебя в моём доме».

— Какой клё-о-овый! — завороженно протянула я.

Начав прокладывать к нему путь на четырёх конечностях, кот как увидел это, так аж уши-локаторы отвёл назад. Глаза выпучились, но сбегать не стал. Наоборот, сел и вытянув морду ко мне навстречу, стал принюхиваться ко мне. Стянув его под глухое «Мя!» я принялась тискать это… эту… серую тучку с жёлтыми глазами!