Сеятели ветра (СИ) - Наль Лие - Страница 22

— Это что? Это мне? — хватая ртом воздух, спросил Шиёки.

— Я нашёл кое-что интересное, — многозначительно сказал Ханэ и протянул мальчишке свёрток.

Шиёки тут же схватил бумажку, торопливо развернул её и впился взглядом в содержимое. Как всегда, он даже не подумал усомниться. С Ханэ однажды тоже провернули подобный трюк, но к тому времени он уже научился сначала проверять, что попадает в руки. Шиёки ещё повезло: его ожидали лишь безобидные ловушки, вроде петлей и невидимых сеток. Никаких, упаси боги, взрывных свитков, ядовитых тварей на пути или нанятых убийц.

Засунув свёрток в карман лёгкой куртки, он вернулся к своему чурбану.

Ханэ устроился под навесом. Мальчишка продолжил прыгать, уворачиваться от ударов, а затем достал несколько ножей и принялся метать их то в круглые мишени для луков, то в деревянных “врагов”. Он метал из-за плеча, с разворотом и даже в прыжке, и промахнулся лишь несколько раз.

— Не хочешь отдохнуть перед охотой? — поинтересовался Ханэ, когда мальчишка оказался рядом.

Шиёки мотнул лохматой головой и снова бросился в бой. В очередной раз ударив чурбан, птенец вдруг развернулся к Ханэ и с вызовом бросил:

— Давай сразимся!

Пожав плечами, Ханэ поднялся со своего места и прошёл к Шёики. Глаза воронёнка горели азартом и полной уверенностью, что он сможет одержать победу, и Ханэ с трудом подавил желание рассмеяться ему в лицо.

Шиёки напал сразу — отпрыгнул вбок, подскочил и резко ударил крыльями, стремясь достать до глаз. Ханэ лишь прищурился и слегка отклонился. Он сделал короткий выпад, и, не успев увернуться, мальчишка распластался на земле. Вскочив, Шиёки сделал подсечку. В следующий миг он негромко взвыл и поджал ногу, зыркнув на Ханэ с такой обидой, словно он не должен был разворачивать акурэ и защищаться.

На этом им бы остановиться, но Шиёки был не из тех, кто сдаётся так легко. Он налетал на Ханэ снова и снова, пока не разгорячился настолько, что принялся метать в него ножи. Несколько из них Ханэ перехватил в воздухе, от двух увернулся, а ещё один отправил обратно с таким расчётом, чтобы рукав Шиёки пришпилило к тулову чурбана.

Ханэ не стал его “добивать”. Остановившись напротив, он только наблюдал, как Шиёки дёргает засевший в чурбане нож. Выдернуть оружие у него никак не получалось.

— Помочь? — с ухмылкой поинтересовался Ханэ.

Ответил ему совсем другой голос.

— Так вот где вы прятались, — раздался за спиной Ханэ женский голос.

Он обернулся. Йоко стояла у мишеней для луков, и Ханэ хоть убей не мог понять, когда она там появилась и почему он её не заметил раньше.

— Мы не прятались! — возразил ей Шиёки, который всё ещё не терял надежды на то, что сможет освободиться самостоятельно. — А что, все уже собрались?

— Почти все, — поправила его Йоко. — Но вам лучше поспешить.

— Сейчас, — угрюмо отозвался Шиёки.

Ханэ шагнул к мальчишке, легко взмахнул рукой — и нож оказался у него в ладони. Шиёки неохотно пробурчал слова благодарности. Одёрнув порванный рукав куртки, воронёнок оглянулся на чурбан, на котором красовался глубокий порез от ножа. В окружении мелких царапин от ударов Шиёки он выделялся куда сильнее, чем должен был.

— Почему у меня так не получается?.. — оглянувшись, мальчишка протянул руку за своим ножом.

— Так, давай только договоримся: истязать чурбан ты будешь после охоты.

— Да я один раз только!

— Тогда не дам, — Ханэ заткнул нож за пояс.

Шиёки сразу полез отнимать своё сокровище, но не успели они сцепиться, как между воронами вклинилась сорока. Ей хватило одного строгого взгляда, чтобы спорщики отпрянули друг от друга. Ханэ и без того не собирался драться, но Шиёки всё же попытался исподтишка утянуть у него нож, когда вранолюд отвернулся.

Ханэ поймал его за запястье. Шиёки в отместку извернулся, как угорь, всё-таки подцепил свой нож и с торжествующим карканьем метнул его в чурбан. Нож вонзился ровно в то же место, куда до этого попал Ханэ. Довольный собой, мальчишка выдернул оружие, ловко заткнул его за пояс и наконец оставил чурбан в покое.

Вранолюды и волки собрались за воротами. Волколюды все поголовно пребывали в зверином облике, и на первый взгляд были все на одну морду. Ханэ с трудом различал, где волки, а где волчицы, зато вожака и Аруху признал сразу. Матёрый чёрный волк, чья морда была покрыта шрамами, величаво оглядывал стаю с высоты своего роста. Рядом с ним крутилась юная волчица. Она была такой маленькой, что легко могла пробежать под любым из старших собратьев и даже не задеть его брюха. Волчица носилась вокруг, гоняясь то за собственным хвостом, то за Хиной. Она, в отличие от Хины, умудрилась обратиться полностью, и судя по тому, что никого её превращение не удивило, для волколюдов это было в порядке вещей. Для Ханэ же это стало неприятным открытием. Он слышал, что у волков акурэ развивается раньше, но не знал, что настолько.

— Шиёки, смотри, как могу! — крикнула Хина, завидев брата, и на бегу залетела на спину волчицы. Аруха взвизгнула, когда вранолюдка обхватила её за шею и вдобавок сжала бока коленями.

Глава Ёмори, обернувшийся трёхлапым вороном, наблюдал за детьми с истинно птичьим любопытством. Ханэ мог поклясться, что в этот момент он прикидывал, какую выгоду можно извлечь из дружбы Хины с Арухой.

Вожак волчьей стаи лениво зарычал, когда они пробегали мимо. Аруха послушно сбавила бег, а затем вовсе остановилась и, сев, устремила на отца внимательный взгляд.

Глава Судза поднялся с земли. Это стало сигналом для остальных, и вскоре на лапах была уже вся стая.

Взгляд Ханэ сразу же зацепился за волка, который был крупнее остальных. Волк повернул к нему морду и, дёрнув ухом, широко зевнул. Зубы у него были внушительные.

Ханэ приблизился к нему, полагая, что это Таруо, но зверь только насмешливо оскалился и показал мордой влево. Там стоял хорошо сложенный, но не самый крупный волк с ясными янтарными глазами, на чьей морде читалось лёгкое недовольство происходящим.

— Ты охотишься со мной, — прорычал тот, дёрнув хвостом.

— Так, детвора, не разбегайтесь! — скомандовал зверь, которого Ханэ поначалу принял за сына вожака. — Шиёки, хватит там стоять, садись на меня! Так, а… Обура здесь или нет? Простите, но ваши клювы, они слишком одинаковые…

Ханэ прыснул в кулак. Вот уж не ожидал, что Нири столкнулся с той же проблемой, что и он.

Волки выстроились в цепочку. В числе первых оказался Нири, за которого всеми руками и ногами цеплялся Шиёки.

Ханэ полетел прямо над волками. Таруо он признал сразу — тот бежал предпоследним. Замыкающим, как и полагается вожаку, был его отец.

Не знай Ханэ, что у волков вожаки бегут сзади, он бы принял за главного волка Нири: тот выделялся среди своих собратьев, как скала в море, и даже Таруо едва ли доставал ему до плеча. Нири выглядел так, словно ничто не может сбить его с лап, а если попробует, то будет тут же повержено и растоптано.

Сбоку вынырнул Казу, даже в облике полуптицы отличавшийся от остальных: его перья сверкали, как отполированные, каждое тщательно уложено и распушено. На когтях и клюве поблескивала алая краска. Амулет в виде широкой ленты с бусиной на конце свисал с его шеи

— На удачу, — пояснил Казу, перехватив его взгляд. — Надеюсь, сегодня она будет виться у наших крыльев, как мотылёк у пламени свечи.

Ханэ помедлил с ответом. Для него слова Казу звучали, как насмешка.

— Да будет так.

Какое-то время волчья стая бежала вместе, сохраняя строй, но у самого леса волки стали отделяться от общей группы. За ними улетали и прикреплённые к ним вранолюды, и Ханэ заметил, что далеко не все из них ограничились обликом полуптиц. Многие вранолюды предпочитали обернуться полностью. Обура, который отделился одним из последних и улетел за Нири, тоже последовал их примеру.

Внизу бежали глава Судза и его сын. Переглянувшись, они бросились в разные стороны. Матёрый чёрный волк, чью морду исполосовали застарелые шрамы, скрылся за деревьями. За ним пролетел крупный ворон — глава Ёмори.