Сеятели ветра (СИ) - Наль Лие - Страница 27

— Моя вина, — поник Нири, который как раз пробрался к троице. — Я не уследил, когда он испарился.

— Нири, не мели чепухи, ты не его нянька, — неодобрительно произнёс Таруо и повернулся к Ханэ. — Вы, я так понял, близки. Где мальчишка мог спрятаться?

Таруо смотрел на него с такой уверенностью, что Ханэ не мог просто отмолчаться.

— Точно не его комната, скорее всего и не моя. Слишком очевидно. Разве что в саду или около складов? Там легко затеряться.

— Тогда веди. Ты ведь имеешь полное право использовать акурэ?

Ханэ кивнул. Волкам с их нюхом было бы легче, но кто позволит гостям вооружаться на глазах у хозяев? Это не охота, чтобы волкам позволили разгуливать в зверином облике.

В обеих стаях поднялся ропот. Отсутствие Шиёки уже заметили все.

— Мы с Ханэ найдём его и приведём сюда! — Таруо пришлось повысить голос, чтобы перекрыть шум толпы.

Как только Белый Зал остался позади, Ханэ обернулся полувороном. Сбавив шаг, он прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться только на звуках. Ханэ медленно поводил головой вправо-влево, пока чуткий слух не уловил голос Шиёки.

Мальчишка не мог сбежать далеко. За ворота его не пустили бы, так что прятаться приходилось на территории усадьбы. Как Ханэ и предполагал, он затаился у складов. Увы, прятаться бесшумно он ещё не умел.

Ханэ глянул на Таруо.

— Нашёл?

Вранолюд кивнул и махнул рукой в сторону складов.

— Опять это место? — прорычал волколюд. — Зуб даю, он сейчас рядом с кирином!

— Почему там?

— Спрятаться легче. Не знал бы, сам не подумал, — на бегу откликнулся Таруо. — Они с Арухой там играли.

Таруо добрался до склада первым и решительно вошёл внутрь. Окинув кирина хозяйским взглядом, волколюд рывком поднял его хвост. Под свисающими наподобие купола прядями обнаружился Шиёки. Мальчишка попытался отползти подальше, но было уже поздно. Осознав, что его заметили, Шиёки обречённо шмыгнул носом.

— Не хочу я туда идти, — хрипло ответил он.

— Из-за тебя церемония не может продолжиться, — жёстким тоном ответил Таруо. Не слушая возражения воронёнка, волколюд схватил его за ворот и вытянул из укрытия, как нашкодившего щенка.

— Отец на тебя рассердится, — добавил Ханэ.

— Ага, а на это, значит, не рассердится?!

Ханэ немного отодвинулся от мешка, который Шиёки сунул ему прямо под нос. Таруо только презрительно процедил:

— Ты сейчас подставляешь свой клан. Не мне это говорить, но ты хоть подумал, как твоё бегство отразится на нём? К тому же, твой отец наверняка уже всё знает.

— Знает? — с непритворным ужасом повторил за ним Шиёки и прижал мешок к груди. — Так Нири и Обура уже…

“Не Нири. Точно Обура, — мысленно поправил его Ханэ. — Ему слухи распространить, что клювом щёлкнуть. Тем более, в нашем клане слухи распространяются быстро”.

Шиёки поник. Он больше не сопротивлялся, и Таруо потащил его к выходу, мало интересуясь, что по этому поводу думают оба вранолюда.

— Я понимаю, чего ты боишься, — смягчил тон Таруо. — Но если ты убежишь, лучше не станет. Достанется тебе, конечно, сильно, но изгонять тебя вряд ли будут.

— Утешил так утешил, — ехидно отозвался Шиёки.

На этот выпад Таруо промолчал, хотя ему очень хотелось ответить, Ханэ по глазам видел. Как бы Ханэ ни плевался в сторону Судза, их наследник хотя бы умел вести себя достойно. Он был ещё вспыльчивей Шиёки, но Ханэ ни разу за время их знакомства не замечал, чтобы его вспышка гнева переросла во что-то слишком бросающееся в глаза. Самое большее, что Таруо себе позволял — сжать кулаки или прорычать что-нибудь сквозь зубы.

Скоро они вернулись под своды Белого Зала. К ним тут же подскочил донельзя взволнованный Нири, но из мальчишки ему не удалось вытянуть ни звука.

Шиёки напоминал мокрого кутёнка, которого только-только выловили из воды. Он смотрел себе под ноги, не смея поднять глаза.

— Подними голову, — вполголоса сказал Таруо. — И хватит смотреть, как затравленный зверь. Если уж собрался стать главой, учись смотреть в глаза собственному стыду.

— Это как? — теряясь под его пристальным взглядом, едва слышно прошептал Шиёки.

— Вспомни свой самый удачный день. И представь, что ты находишься там.

Шиёки глубоко вздохнул. На мгновение он прикрыл глаза, а когда открыл их снова… на Ханэ и Таруо смотрел тот же перепуганный воронёнок. Ханэ показалось, что он запаниковал даже больше прежнего.

Увы, времени бояться у него не осталось. Теперь на Шиёки смотрели все, а с двух сторон стояли Нири и Обура, которые не дали бы ему скрыться ещё раз.

Шиёки вскинул голову. Его лицо стало бледным, как рисовая бумага, руки слегка дрожали. Обура смотрел на него беспристрастно, Нири — слегка озадаченно. Поколебавшись, Нири опустил руку на его плечо и несильно подтолкнул вперёд.

Троё самых неудачливых охотников поднялись на каменное возвышение. Шиёки больше не пытался спрятаться за спины старших спутников. Он стоял, как неживой, и почти не дышал.

Слово взял Обура, и на первых же словах Ханэ ощутил растущее недовольство. Хоть он хотел этого и был готов подтолкнуть Шиёки к минуте личного позора, но Обура расписывал неудачи птенца в таких красках, что тот успел покраснеть до ушей, побледнеть и снова зардеться. Увы, старший родственник не собирался его щадить. Столица хорошо научила Обуру, как размазать соперника по земле, не прибегая к насилию.

К концу речи Шиёки походил на полупрозрачную тень. Как и его брат, Обура закончил речь изящным поклоном.

В Белом Зале стояла тишина. Вранолюды и их гости растерянно переглядывались, не понимая, как реагировать, ожидая, когда хоть кто-то сделает первый шаг. Только никто не хотел становиться следующей живой мишенью. Один неверный шаг мог навлечь на такого смельчака гнев главы Ёмори, и если Судза медлили, чтобы не портить отношения между кланами, то вранолюды опасались другого. За неуважение можно было легко схлопотать по клюву от главы, а затем уже от соклановцев. Однако, поддерживать Шиёки тоже никто не торопился. Проступок есть проступок, не хвалить же его за то, что он провалился на охоте?

Глава Ёмори метнул на сына короткий взгляд. Тот сразу весь съёжился.

— Погоди-те ка, — вдруг взял слово Нири, — вы все ведёте себя так, будто он охоту всей своей жизни провалил. Между прочим, для первой попытки всё было не так уж и плохо.

Обура кашлянул. Вовремя. Своей речью Нири старался поддержать Шиёки, но “не так уж и плохо” звучало слишком снисходительно и главу Ёмори точно не устраивало. “Не так уж и плохо” сработало бы на Хине, от которой особых успехов и не требовалось. Шиёки для этого нужно было набить свой мешок добычей до отказа и поймать какого-нибудь мелкого ёкая. А ещё желательно напасть на крупную добычу вместе с Обурой и Нири — не просто ж так он охотился не в одиночку.

Нири смолк, но бросил на Обуру недовольный взгляд. Шиёки их мелкой перепалки словно не слышал. Он сошёл за ними, едва передвигая ноги. Ханэ не сдвинулся с места. Сейчас помощь с его стороны будет выглядеть, как издёвка.

Шиёки уселся на голый каменный пол у стены с фреской вороньей охоты, обхватил себя руками и застыл, как изваяние. Как и Ханэ, он не имел права покидать церемониальный зал, пока смотр добычи не закончится.

— Балаган, — тихо, но чётко прорычал Нири, когда поравнялся с Казу и Ханэ. — Неудачи бывают у всех. Зачем топить-то сразу?

— Никто его не топил, — в привычной мягкой манере возразил Казу. — Просто щёлкнули по клюву, что он им не щёлкал.

Обура улыбнулся получившемуся каламбуру. Нири сплюнул. Он обжёг вранолюдов взглядом, полным раздражения, отошёл от них к Таруо и отвернулся, показывая, что больше не хочет иметь с ними никакого дела.

На возвышение тем временем поднялись Хина, Аруха и Йоко, и Ханэ сразу понял, откуда столько добычи. Ещё бы они столько не набрали, когда на их стороне была взрослая сорока! Ей даже вмешиваться необязательно было — только указать на притаившуюся добычу, которую она заметила с высоты своего полёта.