Пробуждение Гиганта (СИ) - Лютц Эрнст - Страница 38

— Сестра Жустина, у Вас есть время на разговор?

— Да, конечно, тренировки начнутся только через час, так что сейчас я могу уделить Вам немного времени…

— Пока мы тут, хотелось бы прояснить один момент, который волнует Амелию.

— Конечно, с радостью отвечу на её вопросы. Что тебя тревожит, дитя?

— В общем, — девушка замялась. — Можно ли стать духовной сестрой для кого-то не родного?

— Да, вполне. Ведь в Сестринстве всё так и есть чаще всего. Мы — духовные сёстры друг для друга, не взирая на наши кровные узы.

— Вот как. А если не состоять в Сестринстве?

— Это тоже возможно. Я так понимаю, это относится к госпоже Эрике, так ведь?

— Д-да. Просто она была так заботлива и ласкова ко мне, она поддержала меня в трудное время, а теперь мы с ней в одной команде Стрелков…

— Понимаю, но дело в том, что узы Сестринства — это очень серьёзная ответственность. Нельзя просто так создавать их, если не уверена в своём выборе и не готова нести за него ответственность.

— Если Вы думаете, что это — ветренное решение, то это неправда. Я много думала об этом во время медитаций в храме, долго взвешивала это решение в размышлениях. Я уверена в своём выборе и в себе!

— Хорошо, если это так, но что думает сама госпожа Кайндхарт об этом акте?

— Хм, — Эрика поняла, что настал её черёд говорить. — Я понимаю порыв Амелии. И мы обсуждали его. Но я не до конца уверена в своём решении. Могу ли я давать такой обет, могу ли быть с ней духовной сестрой? Я бы хотела подождать, пока не буду уверена в это больше.

— Вот как. Это мудро. Обет может принять любая Сестра из любого ордена, так что я бы тоже не спешила с этим, — задумчиво проговорила Жустина. — Милая Амелия, ты ведь сможешь дождаться госпожу, если это и впрямь твоя сестра?

— Да, конечно.

— Ты сможешь вытерпеть это ожидание, чего бы оно тебе не стоило?

— Да.

— Значит, ты точно дождёшься. И, в назначенный час, сможешь назвать её своей старшей сестрой.

— Понимаю. Хотя…это и будет трудно…

— Конечно. Ожидание в неведении — это самое трудное в нашей жизни. Спокойно ждать, когда от нас ничего не зависит, могут немногие.

Они медленно вышли из храма и пошли в сторону ворот монастыря.

***

Утром все члены команды Вебера собрались в общей гостинной ого номера, где они снимали комнаты. Веб был в прекрасном расположении духа, не так давно расставшись с красоткой в борделе. Эрика и Амелия завтракали настолько чинно и благородно, что альбинос поначалу не совсем понял, куда он попал, и что тут делают две светские леди. Игги выполз из своей комнаты, жалуясь на головную боль и ища взглядом то, чем можно было бы снять похмелье. А Зигфрид зашёл последним, пошатываясь. Вид у него был побитый, но лихой и гордый. В холодильнике он нашёл лёд и приложил к фингалу, что красовался у него под глазом. Обмен историями они решили отложить до той поры, пока Рокассио не будет готов слушать, Веб не выпьет, Эрика и Амелия не доедят, а Зиг не разберётся с кровоподтёками на лице.

Глава 9, в которой Рокассио попадает в капкан жизни, а лёд приходит в движение

— Веб, все мы однажды попадаем в то, что я называю “капкан жизни”… - Рокассио задумчиво рассматривал содержимое своего бокала, не поднимая глаз на Бернелли. — Мы все как-то уверены, что стоит нам переехать в другой город, найти новую работу, то можно будет начать всё с нуля, с новыми людьми, влюбиться, найти новый смысл… — он отпил пива. — Но нет. Это так не работает…

Перед ними на столе лежала бумага, которая и была причиной данного разговора. Белый знал, что написано в письме, знал это и Рокассио, которому данное послание и было адресовано.

— Рок, я всё пойму, и ребята, я уверен, тоже…

— Не стоит, Веб, я не хочу уходить, опустив голову, как побитая собака, которую ждёт место на живодёрне. Мы ведь не для того с тобой столько прошли.

— Понимаю. И когда?

— Может на следующей работе или ещё когда. Ты же сам понимаешь, что мне не много надо. Оно, конечно, неприятно, но всё же лучше, чем так, как здесь написано, — он поддел бумагу ножом и ещё раз посмотрел на содержание.

— Наверное, каждый из нас мечтает уйти достойно, не опуская головы.

— Может быть… — он снова отпил пива и взял с тарелки гренку, чтобы заесть. — А ты сам-то как?

— Мы об этом уже говорили. Все мы совершаем ошибки, кто-то больше, кто-то меньше.

— Оставь эти истины для церковников…

— Ладно, скажу прямо. Я знаю о том, что ты приговорён к электричеству за серийные убийства. Но ты не раз и не два прикрывал мне спину в бою, ты вытаскивал нас из самых разных передряг. И я пойму, если ты не захочешь прийти с повинной на казнь, а дашь себя убить на одном из заданий.

— Странный ты, Белый. То ли очень умный, то ли совсем дурак. Сколько лет с тобой работаю, но так и не понял, на какой основе ты мне доверяешь…

— Это чутьё. В Западной Ризии полно самых разных людей, и если не научиться в них разбираться, то долго не проживёшь.

— Как будто это так просто…

— А я и не говорил, что это просто. Поэтому там и живёт очень мало простого люда. Либо ты, либо тебя.

— Н-да…Н-да, — Рокассио допил пиво одним большим глотком и отставил кружку.

— Тебя оставить?

— Да, если ты не против…

Веб встал из-за стола, оставив свою кружку с напитком товарищу, а тот достал большую, тугую сигару и закурил. В мрачном прокуренном помещении он не вызывал ни у кого лишнего интереса. Никто не придёт за ним сюда, чтобы вытащить из-за стола и посадить на электрическую жаровню, которая выжжет в нём остатки жизни.

Он знал, что рано или поздно за ним придут. Даже тогда, годы назад, когда он устроил беспредел в своём родном городе и остался безнаказанным, он знал, что эта бумага найдёт его через года. В Союзе не было сроков окончания судебного преследования. Расследование могли забросить на года, но в большинстве случаев детективные агентства, частные детективы, охотники за головами и другие, кто ведёт преследование преступников, находят свою жертву. И сейчас компания Фоксхаунд точно установила его вину в произошедшем много лет назад в спокойном городке на севере Союза. Все доказательства были направлены в Синод, и там постановили, что этого вольного стрелка найдут и поджарят на электрическом стуле. Данную бумагу получил Веб, так как Игги не отыскали лично. Возможно, Отец-Основатель давал ему ещё несколько месяцев жизни, чтобы он мог закончить дела и попрощаться с миром по-человечески, не оставить нерешённых вопросов, закрыть все долги. Об этой бумаге знали лишь Веб и он.

Он отпил из кружки Веба и оценил, что сейчас пиво вкуснее, чем обычно. Должно быть на волоске от смерти всё выглядит ярче и вкуснее. Он слышал, как Веб попрощался с барменом, как за ним захлопнулась дверь. Идти никуда не хотелось, да и не было в том большой нужды. Куда он теперь пойдёт? Эта бумага перед ним, его смертный приговор. Конечно, он хотел бы уйти с гордо поднятой головой, красиво, в азартном хаосе перестрелки, как настоящий герой. Но, как он был тихушником, так и уйдёт он. По-тихому. Стук подкованных сапог по деревянному полу за его спиной останавливается ровно позади него. Игги не оборачивается, он не хочет видеть лица своего палача…

— Игги Рокассио?

— Он самый, — вяло бросает мужчина в ответ и отпивает в последний раз. К его шее прислоняются холодные контакты шокера, а капля пота медленно прочерчивает линию по скуле. Всё происходит быстро, короткий щелчок, и электрический разряд проносится по телу, выключая свет для него навсегда. Тело медленно расслабляется и заваливается на стол, никто и не обращает на это внимания в пылу пьяного веселья кабака. Двое в штатском подхватывают труп под руки, а палач ставит оттиск со своим именем и короткой припиской “Исполнено” на приговоре.

Веб стоит в тени и видит, как Игги выносят из помещения. Если бы он вмешался, ничего бы сильно не изменилось. Не сегодня, так завтра за Игги бы пришли другие. “Экзикуцио Ординатум” — это отдел Синода, который исполняет казни, где бы не прятался преступник. Они не вмешиваются в дела, связанные с действиями наёмников и корпораций, на этот случай каждая из них имеет штат прокуроров и адвокатов, чтобы от своего лица объявить тебя в розыск. Именно поэтому Веб до сих пор на свободе и жив, за него на часовых судах заступается целая когорта юристов. Корпоративные суды — это обычное дело для Стрелков. Но Игги нарушил закон, как частное лицо, поэтому и защищать маньяка никто не будет. Он ударился в бега, примкнул к Стрелкам, отправился в другое полушарие лишь бы быть подальше от Синодального Суда и Экзикуцио Ординатум, но, в отличие от суда какой-то там компании, Синод судит от имени Отца-Основателя, а его палачи обеспечивают точное и неизбежное исполнение приговора. Мешать этим людям — выступать против воли их Пророка и Добродетелей. А Веб, хотя и рисковый парень, но не был готов объявлять себя в розыск для ищеек Синода.