Повелитель теней. Том 3 (СИ) - Куницына Лариса - Страница 131

— Мне жаль. В нашем мире тоже когда-то была проказа, но теперь её нет.

— Хотел бы я жить в вашем мире, — прошептал больной. — Но ты, я вижу, не боишься меня. Обычно люди разбегаются, заслышав мой колокольчик.

— Страшен не ты, а твоя болезнь, Арман. Но она передаётся при контакте, к тому же у меня сильный иммунитет. То есть моё тело может справиться со многими болезнями за счёт внутренних сил. Мне незачем тебя боятся.

— Хорошо. Быть может, боги послали мне тебя, как последнее утешение перед смертью, чтоб мне было с кем поговорить. Я так давно ни с кем не говорил…

— Говори, я слушаю тебя, — ободряюще произнёс Оршанин. — нам нужно скоротать время в пути, и, разговаривая с тобой, я лишь в малой мере оплачу ту помощь, что ты мне оказываешь. К тому же, мне интересно узнать, с кем я иду. Я знаю твоё имя, но больше ничего. По твоей речи я слышу, что ты не простой человек. Ты образован, твоя речь правильна. К тому же ты говоришь на языке Сен-Марко. Ты оттуда, верно?

— Да, я родился и жил в Сен-Марко.

— И кем ты был?

— Королём…

Это тихое слово заставило Кирилла вздрогнуть, и он изумлённо взглянул на своего нового знакомца. Это можно было принять за шутку, но разве стал бы шутить человек, стоящий по его признанию на краю могилы? И в этом коротком ответе было столько горечи, столько тоски, что от одного этого сжималось сердце.

— Ты Арман Миротворец? — спросил Кирилл. — Но ведь ты умер! Я видел твою усыпальницу и твоё тело под кисеёй. Тебе поклоняются, как богу… Почему ты здесь?

— Это всё дядя, — тихо ответил Арман. — Это он. Я знаю. Он всегда завидовал мне и под его улыбкой я чувствовал звериный оскал. Он поддерживал меня на словах, был рядом и влезал во всё, ни в чём не переча. Он льстил мне и требовал, чтоб меня восхваляли все вокруг, а сам готовил изощрённую месть за то, что я не только, обойдя его, стал королём, но к тому же королём, любимым своим народом. Я был молод, хорош собой, я завоевал сердце самой красивой девушки Сен-Марко и был счастлив с ней. Я сделал то, чего не могли сделать ни мой отец, ни дед, ни прадед. Я добился перемирия с луаром и дал своим подданным семь лет спокойствия и процветания. Я был на вершине, но однажды я проснулся в своей спальне от удушающего смрада и увидел возле своей постели страшного человека, покрытого наростами. Он провёл своей скрюченной рукой по моей груди и ушёл. Я думал, это сон, и забыл об этом. Только с той поры дядя так внимательно разглядывал мои руки и шею, словно ждал, когда на них появятся роковые отметины. И они появились. Лекари поставили диагноз: это проказа, я неизлечим. По законам Сен-Марко королём может быть только безупречный рыцарь, красивый, сильный, мудрый. И здоровый. Мне пришлось смириться с приговором. Жизнь короля закончилась смертью. Об этом объявили глашатаи во всём городе и меня, ещё живого пронесли на руках в гробу по всему городу. Я пролежал в нём неподвижно до ночи, пока со мной прощались горожане. А ночью меня вывели за ворота, дали мне охотничий нож, плащ и колокольчик. И прогнали прочь. А в моём гробу теперь лежит восковая кукла.

— Значит, твои подданные не знают, что ты жив?

— Я уже не король, мой друг, и это подданные короля Ричарда. Они знают, но приняли ту версию, которая была озвучена глашатаями. Я сыграл свою роль в этом спектакле и, перестав соответствовать её требованиям, должен был уйти со сцены. Моё место занял другой король. Я потерял всё: здоровье, имя, королеву. Саму жизнь.

— Это ужасно, — проговорил Кирилл. — Как так можно, восхваляя умершего короля, с его именем на устах идти в бой, пить за него на пирах, зная, что он скитается где-то в одиночестве? Что за люди…

— Обычные люди. Им так удобнее. Их жизнь и без этого слишком тяжела. Что им за дело до совершенно бесполезного больного человека?

— И как ты жил один все эти годы?

— Сначала всё было неплохо. Моё тело долго боролось с болезнью. Я был ловок и силён. Я мог охотиться, и этим жил. Я ещё не выглядел уродливым и, сердобольные крестьяне, увидев мой колокольчик, бросали мне хлеб. Потом стало хуже. Я слабел, страдал от болей, мой вид начал пугать. Я искал смерти, даже несколько раз выходил к лесным разбойникам, в надежде, что они не пожалеют для меня стрелу, но они разбегались. И мне пришлось уйти вглубь леса и поселиться в пещере. Я ловил мелких зверюшек, рыбу в ручье, собирал коренья, грибы и ягоды. Но затем и это стало нелегко. И какое-то время меня спасал кто-то, кого я не знаю. На полянке неподалёку от моей пещеры на пеньке начали появляться хлеб и сыр. Кто-то приходил туда и оставлял это для меня, но я ни разу не видел этого человека. Он убегал, едва заслышав мой колокольчик. А не так давно я заметил, что мне уже тяжело вставать со своей подстилки. Я понял, что умираю, и умру быстрее, если так и останусь там лежать. Когда-то я был воином, и теперь решил отправиться навстречу смерти. И я ушёл… И встретил тебя.

— Я хотел бы тебе помочь, — проговорил Кирилл.

— Ты помог. Ты выслушал меня с сочувствием и пониманием. Этого достаточно. А теперь, прости. Я устал от столь долгого разговора. Давай поспим и тронемся в путь. Мне нужно успеть довести тебя до твоего звездолёта.

Он замолчал, сидя у дерева, и вскоре послышалось его размеренное свистящее дыхание. А Оршанин ещё долго не мог уснуть, снова и снова обдумывая то, что он знал об Армане Миротворце и что услышал теперь.

На пару часов ему удалось уснуть, а проснувшись, он снова вернулся к своим невесёлым мыслям. Через какое-то время и Арман зашевелился и проснулся. Когда он поднимался на ноги, Кирилл мучительно боролся с желанием помочь ему. Потом они медленно шли по тёмному ночному лесу, в котором Арману каким-то образом удавалось находить путь. Несколько раз они останавливались, чтоб он мог передохнуть, и с каждым разом подниматься ему было всё труднее. Однажды, когда идя по тропе, он запнулся за корень и упал, Кирилл инстинктивно бросился к нему, но был остановлен протестующим возгласом. Ему пришлось отступить и с болью наблюдать, как тяжело поднимается его спутник на слабых больных ногах.

К тому времени, когда они всё-таки дошли до баркентины, Арман уже двигался с большим трудом. Он остановился в самой чаще и, прислонившись к стволу дерева, тяжело опустился на землю.

— Иди туда, Кирилл, — он махнул рукой вперёд. — Теперь не заблудишься.

— Пойдём со мной! — воскликнул тот. — Наш врач поможет тебе или хотя бы облегчит твои страдания.

— Я уже не могу идти. Это всё… Я смотрю в бездну. Но я благодарен тебе за то, что ты проводил меня до этого порога. Иди. Я не хочу, чтоб ты переживал мои последние часы вместе со мной. Это причинит тебе боль, которой ты не заслуживаешь. Прощай. И будь счастлив.

Кирилл какое-то время нерешительно смотрел на него, а потом повернулся и пошёл туда, куда указал Арман. Очень скоро он вышел на берег речки, над ней мостом перекинулась баркентина. Возле небольшого костра сидел Винд Эрлинг, который поднялся, заслышав его.

— Кирилл? Откуда ты? — спросил он, но Оршанин лишь отмахнулся и бегом бросился к ближайшей лестнице, ведущей внутрь звездолёта.

Спустя десять минут он спустился обратно. На нём был костюм противоэпидемической защиты, а в руках медицинский подсумок и свёрнутый в рулон герметичный мешок.

— Это что? — нахмурился Винд, увидев его.

— Не спрашивай, — попросил Кирилл и снова пошёл в лес.

Когда он нашёл Армана, тот уже впал в беспамятство. Подняв его капюшон, Кирилл содрогнулся, увидев его лицо и голову, но всё равно знал, что не отступит. Он открыл подсумок, сделал больному несколько инъекций, а потом, аккуратно разложив на траве мешок, переложил лёгкое высохшее тело на него и аккуратно запаковал. Взвалив его на плечо, он вернулся к баркентине. Винд ждал его на краю леса.

— Дакоста здесь? — на всякий случай уточнил Кирилл, направляясь к лестнице.

— Ещё вечером приехал, — сообщил тот.

— Повезло… — пробормотал он без особой уверенности.

Дакосту он нашёл в его каюте и изрядно напугал своим видом. Он не спешил снимать костюм, не зная, что делать дальше. Объяснив, что он доставил в операционную человека, который нуждается в медицинской помощи, он отправился наверх. Сонный и страшно недовольный Дакоста пошёл следом. Когда они вошли в операционную, Кирилл приблизился к столу и расстегнул молнию на мешке.