Признание этого мужчины (ЛП) - Малпас Джоди Эллен - Страница 121

— Доброе утро, моя прекрасная девочка.

— Доброе утро. — Нащупываю пальцами его влажные волосы и с удовлетворенным вздохом еще глубже погружаюсь в кровать. — Чем займемся сегодня?

— Я все спланировал, — заявляет он, покусывая мой живот. — Ты будешь делать то, что тебе говорят.

— Это связано с картами? — спрашиваю небрежно, но с большой надеждой. Я гарантирую, что на этот раз проиграю, так что не будет необходимости в передаче власти.

— Нет.

Я разочарована.

— Это включает в себя неспешный секс в сумерках?

Я чувствую, как он ухмыляется у живота, который покусывает.

— Может быть, позже.

— Тогда я сделаю все, что ты захочешь, — обещаю ему, сжимая бедра при мысли об еще одном неспешном занятии любовью на песке, и мой разум желает, чтобы этот день прошел так, чтобы «позже» наступило быстрее.

— Ваш день начинается прямо сейчас, миссис Уорд. — Он запечатлевает несколько громких поцелуев вокруг моего пупка, прежде чем сесть и оседлать меня. Он тянется к прикроватной тумбочке и достает конверт. — Вот, держи.

— Что это? — спрашиваю я, нахмурившись, осторожно забирая у него конверт. Мне не нравятся сюрпризы от этого мужчины.

— Просто открой, — нетерпеливо настаивает он, а затем начинает покусывать губу. Моя нервозность усиливается, когда я вижу, что его шестеренки тоже начинают крутиться.

Не уверена, что хочу открывать конверт, но любопытство заглушает опасения, поэтому медленно открываю его, переводя взгляд с него на Джесси и обратно. Медленно вытаскиваю листок бумаги, разворачиваю и читаю первую строчку.

Управление недвижимостью Хаскетта и Сэндлера

Для меня это ничего не значит. Читаю дальше, но не могу разобраться в юридической терминологии. Однако могу понять непристойные цифры, которые следуют за знаком фунта в середине страницы.

— Ты купил еще один дом? — выпаливаю я, глядя на него поверх документа. Я сказала «дом», но, судя по цифре, рядом с которой, как я теперь замечаю, написано «на сумму», это может быть дворец… или даже замок.

— Нет, я продал «Поместье». — Покусывание губы только что перешло в стадию каннибализма. Он яростно жует ее, оценивая мою реакцию на это заявление.

— Ты, что? — пытаюсь сесть, полагая, что, возможно, вертикальное положение поможет уменьшить шок, но не успеваю узнать об этом, потому что меня толкают обратно на кровать.

— Я продал «Поместье». — Он ложится на меня и обхватывает мое лицо своими широкими ладонями.

— Я слышала тебя. Почему? — Не понимаю. Я посеяла зерно сомнения, но никак не ожидала, что он обратит на это хоть какое-то внимание.

Он улыбается мне сверху и дразняще прижимается губами к моим губам. Я отчаянно хочу знать, что спровоцировало это, но также отчаянно, как всегда, нуждаюсь в его волшебном рте. Роняю документ и подстраиваюсь под его ритм, нахожу его широкие плечи и двигаюсь вверх к его челюсти. Сейчас я отвлеклась, но он не уйдет без объяснений. «Поместье» — это все, что он знает, даже если больше не пользуется его услугами.

— Ммм, леди, у вас божественный вкус. — Он кусает мою нижнюю губу, оттягивая ее, так что она легко проходит сквозь его зубы.

— Почему? — Прижимаю его к себе и обхватываю ногами его узкие бедра. Я не отпущу его, пока он не расколется.

Джесси задумчиво смотрит на меня несколько мгновений, прежде чем вздохнуть.

— Знаешь, в детстве… я имею в виду младшие классы.

— Да, — медленно говорю я, нахмурив брови, мои глаза, несомненно, полны любопытства.

— Ну… — вздыхает он. — Что бы я делал, черт возьми, если бы дети попросили меня пойти на один из тех дней открытых дверей, которые проводят в школах?

— День открытых дверей?

— Знаешь, когда папы встают и говорят одноклассникам своих детей, что они пожарные или полицейские.

Я сжимаю губы, отчаянно стараясь не рассмеяться, когда эта тема явно вызывает у него беспокойство.

— Что бы я сказал? — серьезно спрашивает он.

— Ты бы сказал им, что ты Сексуальный Лорд Поместья.

Ничего не могу с собой поделать. Я смеюсь. Боже, я люблю этого мужчину. Моя быстро исчезающая тазовая кость схвачена, и мой смех усиливается.

— Прекрати!

— Сарказм вам не к лицу, леди.

— Пожалуйста, перестань!

Меня отпускают, и я оправляюсь от приступа истерии, ловя его озабоченное выражение. Он действительно беспокоится.

— Ты бы сказал им, что владеешь отелем, точно так же, как мы сказали бы это детям.

Не могу поверить, что пытаюсь дать ему возможность выкрутиться. Очевидно, этот вопрос всегда вызывал беспокойство, но я никогда не настаивала на этом, потому что знаю, что значит для него это большое загородное поместье.

Он перекатывается на спину, и я быстро принимаю прежнее положение и сажусь на него. Он хватает меня за бедра и смотрит на меня снизу вверх.

— Оно мне больше не нужно. — Он действительно непреклонен.

— Но это детище Кармайкла. Ты не продал его, когда твои родители требовали этого, так почему сейчас?

— Потому что у меня есть вы трое.

— У тебя всегда будем мы трое. — В его словах нет смысла.

— Я хочу вас троих и ничего, что могло бы это усложнить. Не хочу лгать нашим малышам о своей работе. Я бы никогда не позволил им проводить там время, а значит, мое время с тобой и детьми будет ограничено. «Поместье» — это препятствие. Я не хочу никаких препятствий. У меня есть прошлое, детка, и «Поместье» должно стать его частью.

Я чувствую невыразимое облегчение, и улыбка, появившаяся на моем лице, является доказательством этого.

— Значит, я получаю тебя на весь день каждого дня?

Он смущенно пожимает плечами.

— Если ты меня примешь.

Я набрасываюсь на него, целуя все его удивительно красивое лицо. Но снова быстро сажусь, когда мне кое-что приходит в голову.

— А как же Джон и Марио? А Сара? Что насчет Сары? — У меня нет преданности этой женщине, несмотря на сострадание, но я не хочу, чтобы она снова пыталась покончить с собой. Однако Джона и Марио я люблю.

— Я говорил с ними. Сара собирается попытать счастья в США, а Джон и Марио более чем готовы к выходу на пенсию.

— О, — восклицаю я, подозревая, что все они получили кругленькую сумму за свои услуги «Поместью», независимо от того, в каком качестве там работали. — А сменятся ли члены клуба при новых владельцах?

Он смеется.

— Да, если им не нравится играть в гольф.

— В гольф?

— Территорию перестроят под поле для гольфа на восемнадцать лунок.

— Ух, ты. А спортивные сооружения?

— Останутся. Получится довольно впечатляюще. Обстановка претерпит несильные изменения, за исключением того, что частные апартаменты действительно станут гостиничными номерами, а общая комната будет служить конференц-залом.

Могу себе представить, насколько это будет впечатляюще.

— Так, значит, все?

— Все. А теперь мне нужно подготовить тебя к оставшейся части дня. — Он собирается сесть, но я прижимаю его обратно.

— Мне нужно освежить свою метку. — Указываю на его грудь, где мой идеальный круг почти исчез, затем смотрю на свой едва заметный синяк. — И тебе тоже нужно поработать над моей.

— Мы сделаем это позже, детка. — Меня поднимают и ставят на ноги. — Иди, прими душ.

Он шлепает меня по заднице, отправляя восвояси. Я ухожу без жалоб и с глупой улыбкой на лице. Ни «Поместья», ни Сары, и Джесси — весь только для меня… и детей.

* * *

Отмокнув под чудесными струями горячей воды и побрившись во всех нужных местах, наскоро сушу волосы полотенцем и начинаю рыться в шкафу в поисках наряда.

— Я кое-что выбрал, — говорит он у меня за спиной, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть его в свободных плавательных шортах, держащего в руках короткий кружевной сарафан.

— Немного коротковато, не находишь? — пробегаю глазами вверх и вниз по изящному предмету одежды с крошечными бретельками и широкой юбкой.

— Я сделаю исключение.

Он пожимает плечами и расстегивает молнию, прежде чем положить сарафан к моим ногам. Это заявление говорит мне, что на публике мы не появимся. Я смотрю, как он опускается на колени, чтобы придержать меня, пока я надеваю сарафан, а потом отступает и задумчиво обхватывает рукой подбородок.