Разрушенный (ЛП) - Ашер Лорен - Страница 11

Голубые глаза Ноа оценивают меня, а затем он снова обращает свое внимание на Джакса и Лиама.

Джакс, Лиам и Ноа очень близки. Они — группа парней, у которых достаточно проблем, чтобы конкурировать со старыми теленовеллами бабушки. Они могли бы сделать шоу, основанное на том, что Ноа встречается с сестрой Сантьяго, Майей, а Лиам встречается с лучшей подругой Майи, Софи, дочерью директора команды Ноа. Как бы мне хотелось все это выдумать. Это как если бы «Ромео и Джульетта» встретились с «Форсажем» за вычетом преступлений и шекспировского трагического финала.

Я не могу выбросить из головы образ стиснутой челюсти Джакса, когда он смотрит на Элиаса. Его же не может беспокоить то, что я разговариваю с Элиасом, верно? У Джакса нет причин для такого поведения, ведь Элиас с самого рождения тайно болеет за другую команду. У Джакса еще меньше причин, поскольку он не заботится ни о ком, кроме себя. Проблема эгоистичных людей в том, что они хотят всего, чего не могут иметь.

Извини, Джакс, но я не вариант, потому что я слишком занята, чтобы быть решением твоей проблемы.

Глава 5

Джакс

— Чертовски вовремя ты появился. Я уже начал беспокоиться о том, что ты больше не хочешь со мной общаться, раз уж ты стал крутым гонщиком. — Лиам приветствует меня в своем личном номере Витус.

— Эксклюзивные отчеты говорят, что ты слишком занят с мисс Софи Митчелл. Не хотите прокомментировать? — я подношу невидимый микрофон к его лицу.

— А, отвали. Тот же инсайдер сказал мне, что Маккой купил тебе человеческий GPS-датчик. Как дела? — он прыгает на кожаную кушетку.

— Такой же надоедливый, как и настоящий.

— И ты знаешь, как чувствует себя GPS-датчие, как…?

— Попал в беду в свое время. Представь себе.

— Я бы почти поверил тебе, но знаю, что твоя мама надерёт тебе задницу. Поскольку она занята в Лондоне, за нее это сделает Елена.

Я делаю вид, что упоминание о моей маме не вызывает у меня дискомфорта. Все мои лучшие друзья считают, что она живет своей счастливой жизнью в Лондоне, вдали от СМИ и расовой драмы. Я держу эту часть себя закрытой от всех в надежде скрыть проблемы моей семьи.

— Не напоминайте мне. Я не знаю, насколько я застрял с Еленой.

— Я говорил тебе отказаться от алкоголя, но ты не послушал. Елена, вероятно, была единственной, кто был достаточно безумен, чтобы согласиться на сделку, следуя за твоей задницей весь год. Я, например, не хотел бы этого.

— Я сожалею о том, что сделал. — Я устраиваюсь на диване напротив него.

Лиам подкладывает подушку под голову.

— Хорошо. Используй это как повод надрать задницу. Кстати, отличная работа с твоим третьим местом в квалификации. У тебя действительно есть шанс победить Ноа в воскресенье.

Как младший брат, я испытываю чувство гордости от похвалы Лиама.

— Спасибо. Я бы не справился без тебя. В буквальном смысле, кстати. Теперь, когда тебя нет, все внимание приковано ко мне, так что спасибо.

— Ты можешь делать вид, что тебе все по барабану, но ты ищешь одобрения окружающих. Как мило. — Лиам прижимает ладонь к сердцу и хлопает на меня ресницами.

Я бросаю подушку ему в лицо.

— Засранец. У нас у всех есть цели: у тебя — быть лучшим среди остальных, а у меня — быть лучшим.

— О, как все перевернулось.

— Заняв сегодня пятое место, не жалеешь ли о своем выборе?

Он покачал головой.

— Нисколько.

Я постукиваю пальцами по своему подпрыгивающему колену.

— Почему?

— Потому что после я познакомился с Софи, и она сделала эту штуку с моим…

Я бросаю еще одну подушку ему в лицо.

— Я предпочитаю пить шампанское на подиумах.

— Говоришь как человек, который находится на расстоянии одной рюмки от своего первого собрания анонимных алкоголиков.

Я отмахнулся от него.

— Ты знаешь, как я тебя ненавижу?

— Если под ненавистью ты подразумеваешь любовь, то я уже знаю. — Лиам оскаливается в едкой ухмылке.

— Откуда ты знаешь?

— Это чувство, которое я испытываю внутри, все теплое и покалывающее. Что-то вроде изжоги после острой мексиканской еды. Кстати, о мексиканской…

Я провожу рукой по лицу.

— О, нет.

— О, да. Может, ты и отвлекал меня раньше, но я вижу тебя насквозь. — Лиам делает нелепое движение рукой.

— Мне нечем поделиться, кроме того, что я теперь под домашним арестом.

Он щелкает пальцами.

— Как Человек-муравей?

— Скорее, как «Дистурбия».

— Твои общие знания о фильмах с Шайей ЛеБуфом — тревожный сигнал. Вообще-то, я беру свои слова обратно. Ты — красный флаг. Большой, ходячий, говорящий, красный флаг.

Я улыбаюсь ему.

— И я собираюсь размахивать им громко и гордо.

Мой телефон звонит через двадцать минут, прерывая мой раунд догонялок с Лиамом. Я извиняюсь, говоря ему, что встречусь с ним завтра перед гонкой.

— Привет, пап. Как дела? — я выхожу из номера Лиама.

— Лучше, чем ожидалось.

— А мама?

— Держится после всего. Но также важно, как ты? — серьезный голос моего отца вытягивает из меня улыбку. Он пугает всех, кроме мамы и меня, поскольку относится к нам, как к самым дорогим ему людям.

Если люди думают, что мое дрянное отношение — из-за плохих родителей, то они жестоко ошибаются. Кингстоны — это сплошные чувства и дерьмо, у меня в детстве были еженедельные киносеансы, а после гонок на картингах — семейные вечера с пиццей.

Я выхожу из дома Витуса. Солнце падает на меня, когда я прислоняюсь к боковой стенке временного строения, подальше от посторонних глаз.

— Все хорошо и прекрасно.

Он усмехается.

— Ничего себе, неудивительно, что ты такой профессионал перед камерами. А теперь расскажи мне, что ты чувствуешь на самом деле, без всякой ерунды, пожалуйста.

Я шумно выдохнул.

— Вдали от дома — это полный отстой. Я чувствую вину за то, что участвую в соревнованиях, пока вы оба в Лондоне, возитесь с врачами и обследованиями.

— Мы все должны вести себя нормально ради твоей мамы. Ей невыносимо думать, что ты меняешь свою жизнь ради нее. Я только прошу тебя не забывать о ней, когда ты думаешь о том, чтобы делать глупости вроде того, что случилось на каникулах. На нее это влияет больше всего, особенно когда она знает, что ты страдаешь из-за нее.

Как можно чувствовать его разочарование, находясь за тысячи миль от него? Мои руки начинают дрожать, и я сжимаю их, чтобы остановить движение.

— У меня есть человек, который помогает держать меня в узде, поэтому я не думаю, что эта проблема повторится. По крайней мере, не на том уровне, что был раньше.

— И ты думаешь, что сможете держать себя в руках в обозримом будущем? У твоей мамы хватает забот, и я люблю тебя, но ее здоровье сейчас в приоритете. Я не могу беспокоиться о вас двоих одновременно. — Мой папа вздыхает. Я представляю, как он скрывается в своем спортзале, скрывая этот разговор от мамы.

Острая боль в моей груди усиливается.

— Да. Я могу стать лучше. Для тебя и для нее.

— Я позвонил не для того, чтобы укорить тебя за твою ошибку, потому что знаю, что команда сделает это за меня. Я хотел сказать тебе, что, возможно, тебе стоит позвонить маме. У нее был тяжелый день, и это будет много значить для нее.