Под Прицелом (СИ) - Ладан Любовь - Страница 26

— Ты готова?

— Да, только застегнуть браслет не могу. Поможешь?

Ямач одел ей браслет из цветного стекла на запястье, развернул руку ладонью вверх и поцеловал в середину ладошки. Алису смутила такая ласка, она опустила глаза и ее ресницы задрожали. В последнее время она стала замечать, что когда Ямач приближался к ней, то мысли путались, а когда он касался ее, то ее охватывало волнение. Рядом Ямач с ней возвышался исполином, и она чувствовала себя хрупкой и беззащитной перед ним. Но если раньше он внушал ей страх, то теперь его большие сильные руки, плечи, грудь — наоборот защищали ее от всего на свете. И бабочек в животе ещё не было, но ей нравилось его общество. Вот и сейчас она радовалась, что они вместе идут на ужин.

— Алиса, мне надо перекинуться парой слов с Молчуном, ты иди в ресторан, займи столик, я скоро приду.

Алиса направилась к выходу из бунгало. Когда она обходила по дорожке из гравия вокруг бунгало, то запрокинула голову и залюбовалась ночным небом. Отец научил ее определять созвездия, но те, что были сейчас над ней, ей были незнакомы. Тем временем мужчины уже вышли из бунгало, и Алиса услышала конец разговора:

— В мое отсутствие ты отвечаешь за нее головой.

— Понял. Поехали со мной, Ямач! Надо сбросить напряжение. Тем более перед тем делом, которое ты задумал!

— О! Если б ты знал, как у меня яйца гудят, но я не могу, брат!

— Почему? С каких пор ты избегаешь шлюх?

— Я не избегаю их, просто ни о ком кроме одной женщины думать не могу. А трахать кого-то и думать о ней, это как опорочить ее образ, — Ямач завернул за угол и наткнулся на Алису, остановившуюся на дорожке. Взглянув на ее растерянное выражение лица, Ямач сразу понял, что она слышала его последние слова.

— Алиса, не подслушивай мужские разговоры. Детка, мы употребляем слова и обсуждаем темы, которые могут подорвать твою нежную неокрепшую психику. Никогда так не делай.

— Я не подслушивала, я просто… — Алиса лихорадочно искала что сказать.

— Что, просто?

— Я забыла, в какой стороне ресторан.

— Вот же указатель, — рядом с Алисой в кустах был столб с указанием навигации внутри отеля. Алиса опустила глаза в пол и покраснела. Ямача забавляла эта ее трогательная особенность — неумение врать. Он усмехнулся и взял ее за руку, сплетая пальцы в замок.

— Молчун, помни: самолёт в 7.00 утра! Приятного тебе вечера, брат!

— И тебе, Ямач!

Ямач вел Алису к ресторану через сад при отеле. Внизу на пальмах были установлены горшки с орхидеями. Ямач остановился у одного из них, сорвал цветок, нежно провел по волосам Алисы и закрепил за ее ушком орхидею как украшение.

***

В аэропорту Ямач вызвал такси, чтоб добраться до домика в Чанкая. Когда уже садились в машину, то Алиса обратила внимание, что Молчуна с ними нет. Ямач объяснил ей, что у Молчуна есть дела в городе, и он не поедет с ними. По дороге Ямач сделал ряд звонков, чтоб поставить всех кого можно в известность, что он в Анкаре. Он рассчитывал, что те, кто за ним охотятся, так же прибудут в город. Инсценировка несчастного случая должна была собрать максимальное количество зрителей. Ямач планировал устроить пожар в доме и уйти через подвал, в котором был подземный тоннель в лес. Алиса же на момент несчастного должна была быть в продуктовом магазине у подножья горы, чтоб закупить продукты на ужин. Реализовать план Ямач решил в полдень следующего дня, а пока оставалось провести время в свое удовольствие. Покататься на лыжах он решил с утра, потому что должна была быть солнечная и безветренная погода. В день же приезда в Чанкая, побродив между лотками со сладостями, игрушками и сувенирами, Ямач с Алисой зашли в кафе, где фирменным напитком был глинтвейн. Ямач хотел заказать себе алкогольный, но Алиса остановила его:

— Тебе нельзя алкоголь из-за антибиотиков.

— Детка, что-то ты долго меня лечишь! Мне кажется, что без тебя на мне бы давно все зажило как на собаке, ну точнее как на волке, — улыбнулся Ямач.

— У тебя есть такой опыт? Мне с профессиональной точки зрения очень интересно! — язвительно заметила она.

— Признаться у меня это первое серьезное ранение, до этого были царапины. Но, вот Энгину как то прилетела пуля в живот, а Молчуну — в ногу. И я не помню, чтоб с ними кто-то так долго возился.

— В живот? — у Алисы округлились от ужаса глаза.

— С этим ранением Энгина госпитализировали, конечно, правда, не сразу. Надо было еще из окружения выйти. Но я все равно не помню, чтоб его так долго держали в госпитале.

— Окружения? Господи, где это все происходило с вами?

— Военная операция в Ираке. А вот Молчуну пулю я сам вынул, промыл, перебинтовал и все. Дальше даже никто и не вспоминал об этом. Правда, это уже не в Ираке, а в Сирии.

— Ты вместе с ними воевал?

— Я с ними служил. Армия участвует в военных операциях.

— Так вот почему ты, несмотря на то, что никому не доверяешь, доверяешь им, — задумчиво сказала Алиса.

— Тот, кто прикроет твою спину на поле боя, не ударит в нее в мирной жизни. У меня нет кровных братьев, но я нашел своих — на войне.

— А Ахмет? Он тоже был с тобой?

— Он тоже служил, но не со мной в подразделении. За ним шла дурная слава в армии.

— Какая?

— Он чрезмерно жесток. Не щадил гражданских. И всегда насиловал и уродовал женщин, прежде чем убить, — Ямач отвел глаза.

— Поэтому ты пошел убивать меня сам. Знал, что он со мной сделает, — тихо прошептала Алиса, только сейчас в полной мере понимая, что такое «быстро и безболезненно», о котором говорил Ямач раньше.

— Так! Алкогольный глинтвейн нельзя, но безалкогольный же можно! Будешь со мной тогда такой же пить, жена должна поддерживать мужа во всем, — Ямач сменил тему, — Давай признавайся, ты меня специально долго лечишь?

— Раз уж у нас вечер признаний, то да! Я с одной стороны, как врач, хочу, чтоб ты как можно скорее был здоров, а с другой стороны — я боюсь этого, — Алиса вздохнула.

— Не понял!

— Как только ты выздоровеешь, то интимный вопрос снова будет актуальным, и даже, наверное, будет намного острее, — Алиса покраснела, — А я не знаю, как его решать.

— Он давно назрел, детка, — хрипло прошептал Ямач, перегнувшись через стол, так что его лицо было очень близко к лицу Алисы.

— Да, я вижу, как ты на меня смотришь, и понимаю, что ты с трудом сдерживаешься. И ты ж не сможешь себя сдерживать вечно! Ты ждешь от меня взаимности, а я не знаю смогу ли я вообще… и если смогу, то когда…. Мне так хорошо с тобой сейчас, когда это пока не надо решать, — Алиса говорила рвано, и от напряжения тяжело дышала.

— Как то я сидел в яме без воды и еды неделю, пока отец пытался меня найти. Так его враги хотели ему отомстить. Знаешь, как я выжил?

— Ямач, ты сегодня решил мне выложить все шокирующие подробности твоей жизни?

— Это только их малая часть! Так сказать тебе, в чем секрет?

— Да!

— Я знал, что отец меня найдет. Знал, что я выживу. Так вот в отношении тебя у меня такое же чувство. Я знаю, что ты уже моя, просто жду, когда ты примешь это, и сама отдашь мне, то, что я желаю взять с момента, когда ты врезалась в меня в клубе, на дне рождения Айше.

— Это был ты? — у Алисы от удивления расширились глаза.

— Видишь, Алиса, это судьба. Ты сама летела ко мне на встречу, пташка моя. Кстати, о чем песня была? Было красиво, но я ни слова не понял.

— Сдаться ты всегда успеешь. Нам для счастья многого не надо. Ты меня не отпускай, — перевела Алиса.

— Не отпущу! — Ямач взял ее за руку.

***

Утром Ямач и Алиса отправились кататься. Ямач сказал Алисе, что всегда катается только на черной трассе, только там в его крови вырабатывается адреналин. Алиса же не имела опыта катания по такому опасному спуску, но Ямач успокоил ее, дав ей ряд инструкций как себя вести на трассе: не разгоняться сильно, тормозить и стараться держаться по центру. При первом спуске у Алисы дрожали колени, и перехватывало дыхание от страха. Ямач умчался вперед и ждал ее внизу, беспокоясь за нее. Спустившись несколько раз по трассе, Алиса чувствовала себя уже уверенно, и скользила почти с той же скоростью что и Ямач, нагоняя его. Ямач радовался ее успехам, каждый раз встречал ее с улыбкой внизу, а потом они вместе поднимались на подъёмнике наверх. Стоя в очередной раз на вершине, он притянул ее к себе и поцеловал: