Я (не) прощу тебя. Измена мужа (СИ) - Рябинина Юлия Валериевна - Страница 28

– Я хочу забрать и заберу у тебя Киру, Ксюша. Возможно, тебя хотя бы это будет держать в узде. Ты посмотри на себя. В кого ты превратилась? Я тебя предупреждал, но раз ты так хочешь…

– Игнат! Отпусти девушку! Эй, придурок! Ты ее задушишь!

Врезается острым клином между нами голос Аркадия, а меня, как будто ледяной водой, обливает крупными градинами холодного пота.

Делаю судорожный вдох. В голову ударяет кровь. В глазах на секунду становится темно, а потом все проясняется. Почти сразу же ощущаю нехватку воздуха. Страх за свою жизнь и за жизнь ребенка повергают меня панике.

– Пусти! – хриплю, начинаю отчаянно вырываться.

На помощь мне приходит Аркадий и неожиданно Кристина. Девушка длинными наманикюренными ногтями впивается Игнату в предплечье, пытается тем самым привести мужа в чувство, а в это же время Аркадий сзади обхватывает Игната и сжимает его так, что я слышу хруст костей.

– Отвалите от меня! – орет не своим голосом Игнат, и его пальцы только глубже вдавливаются в мою шею.

Господи, помоги! Молюсь, и изо всех сил пытаюсь вырваться.

Дикая паника охватывает мой разум. Отчаяние затапливает нутро.

– Умоляю. Отпусти. Ты убьешь ребенка.

Это единственные слова, которые мне удается проронить до того, как меня выкидывает из сознания.

– Чертов придурок! У тебя вообще мозги поехали?

Сквозь звон в ушах звучит злобный мужской голос. У меня перед глазами до сих пор темно, и, кажется, что я в какой-то альтернативной реальности, потому как до сих пор чувствую, как меня душит муж, но в то же время, ощущаю, как кислород поступает в легкие.

– Пошел ты! Это твоя вина! – возмущается Игнат где-то совсем рядом и у меня начинается паника.

Открываю рот. Кручу головой. И даже пытаюсь отмахнуться руками…

– Тс-с-с… Ксюша. Ксюша… Все в порядке. Слышишь? Ты в безопасности. Это я, мама.

Нежные руки касаются моих щек. Шеи.

– Она пришла в себя! – шикает мать и будто какой-то щелчок переключается в мозгу – резко открываю глаза. Шиплю.

Мой взгляд упирается в лицо Игната. Над ним навис Аркадий.

– Ты меня чуть не задушил. Идиот!

Вскидываю руку и хлестко, наотмашь, залепляю ему пощечину.

Комната, в которой мы находимся, погружается в тишину. Скрип зубов Игната – это первое, что нарушает молчание. Хруст костяшек из-за сжатых в кулаки пальцев уже побуждает к действию. Я вскакиваю на ноги и шарахаюсь в противоположную сторону, подальше от Игната.

– Если ты хоть пальцем ко мне притронешься. Я клянусь…

– Ксюша! – мама встает между мной и Игнатом. – Ксюша, не нужно, – умоляюще просит.

– Я тебе прощу это только потому, что ты беременна. Но попробуешь сделать это еще раз… знай, ты об этом пожалеешь! – цедит сквозь зубы.

– Пошел ты к черту! – выплевываю яростно. – Я сниму побои, и ты ответишь за каждый синяк, который оставил за последнее время на мне!

Видимо, из-за притока большого количества кислорода в легкие, у меня сносит крышу. Возбужденная своей смелостью, я даже, кажется, чувствовать себя лучше стала.

– Тебе лучше заткнуться, Ксения! – рычит Игнат и делает шаг в мою сторону, но ему преграждает путь Аркадий.

– Тебе лучше покинуть помещение, Игнат. Не доводи до греха. Ты же хотел убедиться, что с ней все в порядке. Думаю, отметина на твоем лице – яркое свидетельство того, что с Ксенией все в порядке.

– Не беси меня, – толкает Игнат Аркадия в грудь. – А ты чего скалишься? – это муж уже обращается ко мне. – Отошла, значит? Вот и славно! Иди, собирай свое барахло, поедешь со мной.

И только после его слов до меня доходит то, что я совсем упустила из вида.

– Мам, а Кира, где дочка? – взволнованно требую ответа.

Но вместо того, чтобы успокоить меня, мать отводит глаза.

– Хм, вспомнила о дочери?! Я тебе сказал, что заберу ее. Ты живешь в каком-то своем мирке и ничего слышать не хочешь? Ты до сих пор думаешь, что все, что ты натворила, останется безнаказанным? Даю тебе минуту на раздумье. Либо ты едешь с нами, либо будешь встречаться с дочерью только по выходным.

Тон мужа жесткий, твердый. Его слова беспощадно режут меня по живому. Страх того, что он заберет Киру навсегда, лишает меня рассудительности. Паника пленяет разум.

– Ты не имеешь на это право, – шиплю. – Я мать. А ты… Ты кто такой?

– Ну, что я имею, а что нет, за тебя решили органы опеки.

– Неужели ты пошел на такую низость? – не верю своим ушам, но теперь мне становится ясно, почему в гостиницу пришла полиция.

– То есть, ты считаешь мой поступок низостью, а свой тогда чем ты считаешь?

– Прекрати нести чушь! – не выдерживаю. – И хватит мучить Киру. Отпусти уже нас!

– Как только ты родишь моего ребенка, то можешь идти куда захочешь и с кем захочешь. А пока будет так, как я скажу. Все, время вышло. Твой выбор.

Меня трясет от напряжения. Боже мой! Что же мне делать? Я… Я не могу еще раз потерять Киру. Я этого не вынесу.

– Игнат. Не будь мерзавцем. Для Кирочки это сильный стресс. У тебя вообще нет сердца? Это же твоя дочка!

Вступается мать, взывая к человечности Игната, но муж даже не взглянул в ее сторону. Его глаза были прикованы ко мне. Черт! Только сейчас поняла, что я, затаив дыхание, жду ответа от мужа. Даже во рту пересохло от волнения.

– Значит, ты приняла решение?! – хриплым, будто простуженным голосом, интересуется.

– Хватит запугивать нас, Игнат. Ксюша тебе не вещь и не игрушка…

– Я не понял?! У нас тут секретарь появился? – с иронией в голосе муж прерывает родительницу.

– Мам, я тебя прошу, не нужно, – останавливаю маму, перехватив ее руку. – Мы сами разберемся.

– Все. Мне больше не о чем с тобой говорить. На этом закончим. После выходных, встретимся в суде, – ставит перед фактом муж, как будто сценарий сегодняшнего дня был прописан заранее.

Я в смятении кручу головой, пытаясь найти поддержку: взгляд скользит от перекошенного гневом лица мамы к обескураженному лицу Аркадия. По тому, как расширены глаза, я понимаю, что такого дурдома он еще не видел.

Поняв в этот момент то, что помощи ждать неоткуда, я, срываясь с места, толкаю Аркадия, тот, не ожидая от меня подобной выходки, пятится вбок, таранит Игната. Это дает мне фору в несколько так нужных мне секунд. Выскакиваю за дверь. С грохотом ею хлопаю. И, отыскав опору, приваливаюсь к полотну спиной, размышляю, где может находиться Кира.

Вдох-выдох. Сердце в груди заходится в бешеном ритме. Дыхание не помогает. Напряжение внутри нарастает такое, что даже слышу, как звенят натянутые в тугую струну нервы.

Зыркаю по сторонам. Я знаю, что Кира где-то рядом. Я чувствую ее.

Прямо за моей спиной, по ту сторону двери, слышится грубое ругательство Игната. Меня охватывает паника. Отталкиваюсь вспотевшими ладонями от двери и, больше не медля ни секунды, бегу в сторону выхода. По бокам от меня мелькают двери. Одна. Вторая. Все плотно закрыты.

От страха, что не смогу найти Киру, меня начинает одолевать ужас.

– Ксюша! Стой! – меня догоняет голос Аркадия и громкие, неумолимо приближающиеся шаги.

Я, не оборачиваясь, могу предположить, что это Игнат.

Подгоняемая охватившим меня безумием, я не останавливаюсь, продолжаю бежать и вдруг, прямо перед моим носом, резко открывается дверь.

Чудом удается не впечататься в нее носом. Отскочив к противоположной стене, я оказываюсь напротив входа. Откуда на меня заплаканными глазами смотрит Кира.

– Мама! Мама! – кричит дочка.

Вскочив со стула, она бросается ко мне. Но я оказываюсь слишком медлительной, потому как мне даже шага не удается сделать, когда прямо передо мной вырастает фигура мужа. Закрывает проем, а следом и дверь. Прячет за ней от меня Киру.

– Чудовище, – всхлипывая, поднимаю на него глаза, – ненавижу тебя.

– Ты упустила свой шанс.

– А знаешь что… – меня вдруг захлестывает такая ненависть, что в неконтролируемом порыве злости кидаю Игнату в лицо. – Ты не получишь ничего. Ни одного. Ни второго ребенка. Киру я у тебя заберу через суд, я из кожи вон вылезу, но тебе ее не отдам, а ты… Ты останешься возле разбитого корыта!