Пособие для Наемника (СИ) - Машевская Анастасия - Страница 24

— Потому что у горожан есть семьи! Если встанет необходимость выбора, то ясно, что верность патрициям не выберет никто, ну! В такой ситуации любой солдат может оказаться предателем, который за время службы у патрициев получил доступ к оружию, узнал план города и…

Эмрис осекся посреди слова. Его не используют. Его проверяют. Все еще. И быть не может, чтобы женщина, которая, судя по всему, отлично представляет, что собирается учинить в Патьедо государственный переворот, не понимала, почему патрициат не нанимает армию из горожан.

Он здесь не для того, чтобы развлекать зажравшуюся бабу, как шут!

Распознав настрой мужчины — грудь Эмриса раздувалась, как кузнечный мех, — Идель перенесла вес тела, оперевшись теперь на левую руку, и заметила вполне безмятежно:

— Как мы с вами уже говорили, лорд-камергер Тадао выделил вам весьма небольшую сумму для начала. И если я правильно поняла, вы знаете, что среди всех денег в мире есть такие, за которыми не стоит гнаться. Именно это отличает вас от патрициата Патьедо. Они все еще не понимают, что если что-то оборвет их жизнь, то деньги им не пригодятся.

— Вот оно что. — Реакция Эмриса не заставила ждать. Наконец она заговорила прямо и открыто, какую грязную работенку приберегла для него. — Значит, я здесь, чтобы помочь вам убить патрициев.

— Вы здесь, чтобы предать меня, я уже говорила. Мне вообще кажется, вы немного не вслушиваетесь в то, что я говорю, милорд. — Она ненадолго приобрела вид уязвленного достоинства, но Эмрис мог бы дать на отсечение голову, что видит спектакль сродни тому, что лицезрел на банкете. — Итак, наш план выглядит следующим образом, — обстоятельно начала ее светлость. — По прибытии мы встретимся с патрициями. Между Патьедо и Деорсой уже несколько лет существует соглашение о поставках сукна. Поэтому раз в год я приезжаю, чтобы подтвердить договоренность и условиться о сбыте вплоть до следующего года. Условия, которые при этом выдвигает патрициат, все более и более невыгодные. Однако Патьедо все еще доминирует в товарообороте среди прочих городов-государств в этой стороне, из-за чего довольно сложно вести торговлю с их должниками. Но именно из-за должников Патьедо все настойчивее требует, чтобы мы продавали им еще и оружие. Иначе они даже сукно не будут брать. Понимаете?

— Пока не совсем. Из-за этого требования у нас один из кораблей доверху трюма забит железом?

Прежде он не упоминал, что его ребята быстро разнюхали объемы и содержимое багажа, но теперь ставки взлетали — выше некуда. Поздно размениваться на реверансы.

— Верно. — Идель, кажется, больше порадовалась, чем удивилась, тому, что он — не слепой.

— То есть мы все же идем на поводу патрициата и продадим им оружие для наемников?

— Мы продадим им наемника. — Идель указала ладонью на мужчину. — А уже он предоставит оружие. Смотрите, барон, — тон леди изменился, чтобы предупредить все возможные расспросы и протесты, — у патрициев везде есть глаза и уши, так что они всяко узнают, что мы с вами прибыли вместе. И они в любом случае пронюхают про привезенное оружие. Поверьте, я не идеализирую команду нашего флагмана и сопровождающих судов, за звонкую монету нас выдаст каждый первый.

— Уже рад слышать, — буркнул Эмрис, просто, чтобы что-то сказать. Он все еще не решил, как ему следует относиться к ее планам. К тому же и смысла последних пока не улавливал.

— Когда мы встретимся с патрициатом, они, узнав об оружии, потребуют включить его в обновленное торговое соглашение за какие-нибудь унизительно жалкие деньги. Я, разумеется, оскорбленно откажусь. И когда это будет происходить, вы должны несколько раз поддержать патрициат. Поспорить со мной в их присутствии. Мол, что это я, женщина, смыслю в стоимости мечей да копий.

— И что нам это даст?

— Вечером того же дня вы инкогнито явитесь к патрициям и скажете, что мои корабли отходят вечером, чтобы продать это оружие в Талассий. Во-первых, они предлагали цену получше, а во-вторых, жена дожа Талассия — тетка Аерона, так что он вполне мог сговориться с ней с каким-нибудь умыслом. Только вот это последнее, — Идель помахала рукой перед собой, — не вздумайте сказать вслух. Я говорю это, чтобы вы знали, как увидит ситуацию патрициат.

— Угу. — Эмрис понял, что чем дальше, тем сложнее выглядит происходящее.

Идель, между тем, отвлеклась на еду. Пара минут прошли в тишине.

— Наконец, кхгм-кхгм, — прокашлялась эрцгерцогиня, — вы предложите патрициям выкрасть это оружие. Можете добавить, что если им очень хочется, то вы готовы и корабли сжечь. Они, конечно, не сразу поверят в ваши намерения, но у вас на лице сейчас такая острая ненависть ко мне, что, я думаю, вы найдете, чем их убедить.

Эмрис сощурился, раздумывая, что она имеет в виду.

— Я скажу, — предположил он, прощупывая, верно ли поймал мысль, — что когда ввязывался в захват Редвуда, то намеревался стать бароном, а не шавкой при… кхгм, при заносчивой юбке. — Оттаскивать Идель на ругательствах вслух оказалось не так просто, как про себя.

Эмрис поднял на нее взгляд, и увидел, как женщина с грустью улыбнулась.

— Можете даже выбрать слова пожестче, чтобы звучало презрительно и правдоподобно. — Она сделала длинный слышный выдох и продолжила. — Вам, конечно, не поверят, но именно поэтому вы в самом деле украдете оружие с нашего корабля. Жечь его или нет — дело ваше, но я бы не советовала. Так вы сможете разыграть высшую степень издевательства. Мол, посмотрим, как теперь эта выскочка, — Идель ткнула себя в грудь, уточняя, о ком речь, — сторгуется с Талассием о продаже оружия, которого нет.

— Что потом? — Эмрис качнул головой.

— Потом патриции организуют форсированный шпионаж в Талассий, и тут вам придется немного подождать. Неделю или две. Поверьте, они поторопятся. — Идель рассмеялась. — Когда сидишь верхом на сундуке с монетами, даже мышь в углу кажется вором. И когда сведения о нападении Талассия поступят, вы должны будете проявить всю свою боевую прыть и рассказать патрициям о всевозможных способах взятия города.

— Вы ждете, что я смогу убедить патрициев укрепить оборону города с какой-то одной стороны, верно? — Железный, наконец, уловил маневр.

— С моря, — уточнила Идель место наиболее вероятного столкновения военных сил Талассия и Патьедо.

— В то время как на самом деле удар придется… — Он закончил вопросительной интонацией и увидел, как Идель засомневалась. Эмрис не торопил ее, но напряженно наблюдал за тем, какое решение примет эрцгерцогиня.

— Я не должна говорить, — вздохнула она. — Потому что, если что-то пойдет не так, под пытками вы все выболтаете.

Отлично, она хотя бы осознает, в какую задницу тянет их обоих. И целую прорву людей, которым не посчастливилось иметь с ними дело.

Эмрис ненадолго замолчал, осмысливая замысел. Как раз выдалось несколько минут, чтобы поковыряться в рыбине, обсасывая тонкие кости.

— Допустим, мы сделаем, как вы хотите — что это даст? Вам, империи, мне? Вы сказали, что это прибавит мне денег, но я пока не вижу, каким образом!

— Когда город атакуют, вы, уже имея не меньше половины стоимости ваших наемничьих услуг в кармане, во-первых, не станете их отрабатывать. Во-вторых, у нас на борту полно разного сукна. До того, как сойти на берег, мы организуем вам и вашим бойцам своеобразные повязки из ткани, какую выберете. Носите их всегда, якобы атрибут братства. В ночь атаки на город, вам нужно будет прокрасться к одному из выходов из города, и по повязкам вас пропустят. Я пришлю позже Рейберта, Ульдреда или Дарета, с четким указанием пункта побега. И так, прежде всего, вы получите часть денег за работу, которую не станете делать.

— Да, но имя «Железных Братьев» будет раз и навсегда подмочено!

— Создатель, барон, вы что, считаете, дерьмо, сквозь которое вы продирались в замок Норга — самая большая грязь, с которой можно столкнуться? — протянула эрцгерцогиня с некоторой изумленной усталостью. — Если вас это утешит, о вашем поступке вряд ли кто-то вспомнит. А если и вспомнят, то всегда все можно подать так, что на деле вы работали совсем на другой город, например, Талассий, а Патьедо просто утратил бдительность в своей заносчивой ленности. И тогда не вы будете подлецом, а патрициат — доверчивыми глупцами, которые просмотрели врага под самым носом.