Не стать зверем (СИ) - Белошицкая Ольга - Страница 37

Юлька долго молчала, глубоко задетая столь притягательной идеей. Почему бы действительно не попробовать? И она медленно, но твердо кивнула.

Джилейр подошел и взял ее за руки.

— Вот и славно, — сказал он.

Через два дня Самир принес ей большой кристалл концентратора, дымчато-пепельный кругляш, до предела заряженный наэром, и акварельный рисунок. На переливающемся нежными утренними тонами розового и золотого небе был изображен величественный змей, паривший над белоснежными пиками гор на фоне хорошо знакомой башни из стекла и стали. Рисунок был явно сделан в Наган-Кархе и дышал удивительной легкостью, полетом, движением… Юлька долго любовалась тонко выписанным телом, полупрозрачными золотистыми крыльями, изящными шипами и роговыми лентами, но потом неожиданно осознала, что одного рисунка для полноценного воплощения недостаточно. Нужен… человек. Сам Саша. А она так ни разу и не видела его после принятия ипостаси.

Но все еще вдохновленная благородной идеей, она решила попробовать. Взяв концентратор в руки, она долго вглядывалась в рисунок, вспоминая черты его лица и те его образы, что сохранились у нее в памяти с прошлых времен — времен Старой Земли, когда они вместе работали. Ну вот, усмехнулась она про себя. Как быстро она стала называть свой собственный дом по-местному… Перебирая в уме драгоценные крупинки памяти, она продолжала любоваться рисунком, а потом, устав, закрыла глаза и стала вспоминать его лицо, пытаясь решить, что же осталось в ее душе от былой пылкой и неразделенной любви. Печаль. Сожаление. Немного обиды. И страх — страх, что тот добрый, чуткий, внимательный и заботливый, такой симпатичный человек Саша потерян теперь навсегда. Он больше не Саша, он Нигейр Алекс, Вечный Змей-Аспид, бессмертное и могущественное существо, в котором осталось так мало человеческого.

Когда она открыла глаза, прямо над картинкой парил и переливался бесплотный и небольшой, но вполне реальный Змей. Неужели получилось? Она осторожно взяла оживший под ее пальцами фантом в ладони. Дальше, кажется, надо поместить этот чудный фантомчик в медальон? Держа Змея в одной руке, она подтянула медальон к себе, но когда они соприкоснулись, фантомчик стал быстро скукоживаться и в итоге полностью исчез. На всякий случай Юлька всмотрелась в медальон — изображения в нем не было, а концентрация наэра в кристалле явно уменьшилась, потому что его сочный, рубиновый цвет поблек, превратившись в грязно-розовый. Я сделала Змея из джив, подумала Юлька, потому что моя ударная сила — это джив, но когда эти две силы соприкоснулись, они погасили друг друга. Надо попробовать как-то иначе. Надо делать фантом на той силе, которая не антагонистична наэру. На рох, например. Или на фэйр. Но она не владеет этими стихиями.

Надо что-то придумать, подумала она. Или с кем-то посоветоваться. Или попробовать взять второй концентратор, например, то же ожерелье с фэйром, и использовать его энергию. Я и вправду это могу. Я должна попробовать. Ради Саши. Ради всего человеческого, что в нем осталось.

Глава 18. Человеческий облик

Огромный лохматый зубр раздраженно мотал головой, оглядываясь на меня все с большей и большей неприязнью. Ему не нравился человек, кругами блуждающий вокруг него. Зубр не знал, то ли боднуть его толстыми изогнутыми рогами, то ли равнодушно пройти мимо.

Я отошел назад, оценивая размеры опушки леса, на которой он пасся. Как бы отогнать его подальше от поселений разумных существ? Не хотелось бы устраивать безобразие так близко от жилья. Появилась тут у меня одна гипотеза… Как применить ее к Вагабру, я не знал, но с Даллахом, если она верна, воплотить ее в жизнь вполне в моих силах.

Я сменил облик и поднялся в воздух, еще раз осматривая окрестности. Лес тянулся где-то хаара на два, потом начинались населенные районы — деревеньки Двуликих и смешанные поселения городского типа, расположенные на обоих берегах реки. Что ж, попробуем поаккуратнее.

Поднявшись над лесом чуть повыше, я начал концентрировать на крыльях фэйр, поднимая и разгоняя ветер, создавая воронку и кружась над землей по спирали. Круги мои становились все шире и шире, двигался я, постоянно увеличивая скорость и стягивая все имевшиеся в округе ветры на себя. Сформировав здоровенную воронку смерча, я оттолкнул ее от себя в сторону Даллаха.

Смерч прокатился по опушке леса, сбил и перевернул массивного зубра, зацепил деревья в лесу и заглох, проложив в чаще небольшую просеку. Зубр встал, отряхнулся и медленно побрел вдоль поваленных деревьев. Я ругнулся, понимая, что он как назло двигается в сторону селений. Эх, была не была…

Я повторил процесс. На этот раз растревоженная ранее стихия поддалась быстрее, в воронку закрутило вырванные с корнем сосны. Мне было жалко леса, но если Даллах очнется, своей вечной силой он быстро зарастит последствия моего локального урагана. Смерч швырнул зубра сильнее и дальше, одна из сосен едва не придавила его, а я, испугавшись, чуть было не погасил созданный мною ветрище. Полежав какое-то время в прострации, зубр поднялся на ноги и с бычьим упорством поковылял дальше. Над лесом и лежащей за ним деревенькой сгущались тучи, нагнанные моими попытками натравить на Даллаха стихию воздуха. Что ж, возможно, подобная встряска недостаточна для такого могущественного зверя, как Вечный Зубр.

В этот раз я долго раскачивал воздушные потоки, разгоняя ураганный ветер на несколько хааров вперед. Издалека я видел, как клонятся под ударом мощной стихии плетеные изгороди в деревне, расположенной на дальней опушке леса и почти на самом берегу реки. Подождав еще немного, я опять бросил очередной смерч прямо на печально бредущего сквозь лес зубра.

Удар стихии был безжалостен. Темная ураганная воронка, полная комьев земли, вырванных с корнем деревьев, захваченных в столб зверушек, зацепила зубра и выбросила его на опушку леса, и, потеряв лишь немного в силе и свирепости, двинулась на деревню. Даже издалека я слышал крики паники и грохот разбиваемых ветром построек. Пройдя по краю деревни, ураган сорвался в реку, а я рванулся следом за ним, стремительно вырастая до самого большого своего облика и крыльями гася мною же созданное безобразие. Развернувшись над рекой, я отыскал взглядом Даллаха, увидел, как он выбирается из-под сорванного с земли и рухнувшего прямо на него сарая, и, испытывая злость от очевидной бесполезности моих попыток, снова принялся закручивать воронку. Все, эта — последняя, иначе стихия снесет несчастную деревеньку прямо в реку.

И вот тут-то оно и случилось… Когда очередная воронка уже была сформирована, и я готовился толкнуть смерч, нацеливая его на одинокую фигурку зубра, я вдруг почувствовал на себе тяжелый, пронзительный взгляд. Зубр поднял морду, и сначала медленно, а потом — набирая скорость, двинулся в мою сторону, наступая на удерживаемую мною воздушную воронку. Я чуть качнул ее навстречу ему, угрожая спустить взбесившуюся стихию с цепи. Зубр продолжал двигаться… я ждал, все еще вливая фэйр в воронку…

И тут он меня ударил. Здоровенной энергетической оплеухой, сплошь состоящей из смеси джив с рох, отчего меня отбросило назад и вниз, аж до самой речки. Неловко погасив падение и едва не рухнув в речку, я поспешно остановил сорвавшуюся без моего контроля воронку. С трудом поднявшись над берегом, я увидел, как из ямы, образовавшейся на месте, где только что был зубр, выбирается на четвереньках оглушенный и растерянный человек. Впитав обратно фэйр из воронки, отчего она разом просела, и сбросив остатки в реку, я опустился рядом с Даллахом и вернул себе человеческий облик.

— Что ты тут вытворяешь? — рявкнул он свирепо, поднимаясь в полный рост. — Ты ж чуть деревню не снес!

— Ты помнишь, что с тобой произошло? — спросил я устало, садясь на землю и чувствуя, как от его удара у меня ноют все кости.

Он примолк и надолго задумался.

— Смутно. Помню, как что-то вынудило меня принять облик… Помню, что не мог вернуться… Потом… — он неожиданно замялся. — И долго я так?