Отринуть любовь (СИ) - Белошицкая Ольга - Страница 46

— Она бы никогда не позволила ставить эксперименты на Вечных, даже на тех, кого сильно не любит, — вступился за нее Реваль. — Поэтому ей и отдали самый простой участок. А потом попытались вывести из игры.

— Вера в Единого — кормушка для этих тварей, — с ненавистью подытожила Ширин. — Ее культивировали и изучали, и удобнее всего это было делать именно школе Эгрох, хотя бы потому, что ее центр всегда был рядом с Вагабром. Все их околозаконные и незаконные изыскания легко прикрывались его властью.

— Тогда получается, что вот та тварюка, вышедшая из Маара, — должна быть по сути такой же, что и мы сами, — проворчал Даллах. — Вечной.

И вдруг меня словно током ударило.

— Я знаю, кто это, — прошептал я. — Я вспомнил. Знаете, кого нет на том жертвеннике Единому, что я видел в Анг Мирте? Там нет Горностая… Если путаю, можно попросить разведчиков это проверить.

— Ты хочешь сказать, что вот та мразь, что мы видели в Шеннон Аре и за которой ты гнался — это Кинэн? — изумился Гевор.

— Ну, отдаленное сходство есть, — хмыкнул я.

— Очень отдаленное. Особенно в размерах.

— Этот наглый мальчишка может подбросить любую подлость, — Реваль посмотрел на нас с выражением " я же говорил, а вы…"

— Лануэль, получается, тоже при деле, — добавила Ширин. — Яд. Все мы грешили на Эрлен, а оказалось — это ее работа.

— Кстати, я знаю, каким образом на тебя сделали образ, — хмыкнул Гевор. — Помнишь летний карнавал?

Я удержал каменное выражение лица, чтобы не выдать досаду. Я уж и сам успел догадаться. Эх, Лани… как жаль.

— Допустим, Ваэль сознался, — заговорил Даллах. — Что дальше?

— Сменить носителя ипостаси, — отрезала Ширин. — Уже за то, что верховный Вечный провоцирует атаки на собственных подданных и рискует безопасностью вверенных ему территорий. И за то, что покусился на свободу и разум равных себе. За то, что знал и позволил эксперименты над разумными, которые были запрещены общим советом Вечных еще тысячелетия назад.

— Сменить носителя, — подал голос Реваль. — Никто из нас не сможет больше ему доверять. Мы все время будем помнить о его предательстве. Никто ему не подчинится, а значит, конец нашему и без того хрупкому равновесию.

— Не знаю, — помолчав, сказал Гевор. — Мне его жаль. Заигрался, дурак. Может, выслушаем его сначала?

Все посмотрели на меня.

— Выслушаем, — сказал я без энтузиазма. — Решение принять всегда успеем.

Даллах кивнул.

— Любопытно послушать, что он скажет, — согласился он.

Мы договорились появиться в Эксере одновременно, ровно в три часа дня. Я собирался заскочить к Алексу, ввести его в курс дела и обсудить возможные осложнения, если вдруг Ваэль решит натравить на нас охрану или, приняв вечный облик, подавить нас своей волей. Уже уходя, я вспомнил о Джане.

— Кстати, кто из вас выбрал мне эту рыжую телохранительницу? — спросил я, всем видом демонстрируя им свое недовольство.

— Я, — отозвался Реваль. — А в чем дело? Ты ее в чем-то подозреваешь?

— В похищении ключа. Да-да, ее, — повторил я, видя, как изумленно поднялись его брови. — Почему именно она и откуда она взялась?

— В моей охране она лет пять, не меньше. Я их всех напрямую спросил, кто бы согласился, рассказав о тебе чуть подробнее. Она вызвалась сама.

Я благодарно кивнул. Понятнее, увы, не стало.

Глава 25. Заложница

Утром в дверном проеме вновь появился Румянцев.

— Ну как успехи? — осведомилась Юлька, глядя, как он забирает вчерашнюю грязную посуду и оставляет ей новые блюда. Она спрятала вилку, а он этого не заметил. Отлично.

— Ждешь, что кто-нибудь придет тебя спасать? — усмехнулся он, задержав взгляд на ее распущенных после сна волосах. — Зря. Им пока не до тебя. Змей наш занят отвоевыванием Либрума, там наши засели, их так просто не выкурить. Мы там им сюрпризов наставили, ему надолго хватит… развлечений. Ворон прыгнул во взорванный шеадр, пока неясно, выжил ли вообще. Но судя по тому, что Грань не разорвалась — ничего катастрофичного. Шеадр оцеплен и Пауки-мастера шеадров там суетятся, видимо, все обошлось. Но ему сейчас точно не до тебя. Придется подождать.

Юлька проводила его взглядом, полным ненависти, решив больше не тратить слова. Пусть язвит.

Обед ей принесла немолодая сдержанная кицу. Юлька попыталась с ней заговорить, но та делала вид, что не слышит. Самым невыносимым оказалось безделье: Юлька делала зарядку, залезала на окно, пытаясь разглядеть окрестности, но только убедилась, что стены здания гладкие и ровные, и комната ее находится где-то слева от центрального входа.

Когда стемнело, кицу появилась снова, крепко взяла ее под руку и вывела из комнаты. По пути наверх Юльку потрясло здание, огромное и очень старое. Пористый желтый камень стен на ощупь оказался идеально отполированным, прохладным и гладким, как стекло. Лестница вилась спиралью вокруг удивительной колонны, толстой, сплошь покрытой знаками, точь-в-точь напоминающими египетские иероглифы. Камень перил чуть мерцал в полутьме, излучая слабый свет. Юлька с любопытством вертела головой по сторонам и один раз даже остановилась, чтобы разглядеть сложный рисунок, выгравированный на колонне в самом конце лестницы, но кицу потянула ее дальше. Разозлившись, Юлька изо всех сил толкнула Двуликую, и та еле удержалась на ногах. Бросившись к ней, она хотела схватить ее за плечо, но разъяренная Юлька с ненавистью зыркнула на нее, показав кулак, и кицу неожиданно сдалась и отступила; в глазах ее вспыхнул огонек страха.

Она вошла в огромную комнату, расположенную на самом верху, под гладким, небесного цвета куполом. Колонны поддерживали его по краям, а высокие арочные окна, обрамленные изящными рамами с тонкой каменной резьбой, днем наверняка заливали ее солнечным светом, но сейчас их застилал темно-синий бархат ночного неба. Низкая и мягкая шамальская мебель, столик, уставленный блюдами, приятный приглушенный свет делали огромное помещение атмосферным и уютным.

В одном из кресел сидел Кинэн, задумчиво вертя в руках бокал вина.

— Привет, — бросил он, потянувшись к бутылке. — Хочешь?

Юлька поморщилась и покачала головой. Не здесь и не с ним.

— Располагайся, — предложил он, махнув рукой.

Она выбрала одно из кресел и потянулась за тарелками, наполненными изысканной шамальской снедью.

— Ну как тебе у нас? Удобно?

— Ничего так, — кивнула она с дозированной снисходительностью. — Только чертовски скучно. Заняться нечем. Хоть бы книжку, что ли, дали, — добавила она насмешливо.

— А что тебе принести? — полюбопытствовал он.

— Учебник для первого курса по теории сил и стихий, — фыркнула она. — А то я из-за ваших разборок опять учебу прогуливаю.

— Спроси меня, я теорию не хуже учебника знаю, — предложил он, широко улыбаясь.

— Чтобы спрашивать, надо сначала хоть что-то прочесть и озадачиться вопросами, — сказала она. — Нет знаний — нет вопросов.

— Логично, — опять улыбнулся он. — Еще?

— Что-нибудь по истории, — велела она тоном строгой учительницы. — И не для школьников.

— Подберем, — кивнул он, плеснув себе вина. — А в бытовом плане?

Юлька задумалась. Что бы такого потребовать?

— Кофе у вас отвратительный, — мстительно сказала она. — Не знаю, кто уж его варит, локки, наверно, — локки почему-то считались здесь плохими кулинарам. — Вернусь домой — разорюсь на хорошую современную кофеварку.

— Хм, а по мне — нормальный кофе, — удивился Кинэн.

— Лучший кофе я пробовала в Нуэйне, — мечтательно сказала она, глядя на него из-под ресниц— разозлится или нет, но Кинэн словно бы не заметил подначки. — Попросить, что ли, Ширин, чтобы прислала вам сорт поприличнее?

— А что, я не откажусь, — фыркнул он, но в глазах у него появилось напряжение.

— Так куда заказывать-то? Где я нахожусь? Кстати, потрясающе красивое здание, наверняка еще до раскола земель построенное. Я бы посмотрела его повнимательнее.