Отринуть любовь (СИ) - Белошицкая Ольга - Страница 8

— Давайте, — согласилась она. — А вы знаете причину безумия Нигейра? Вы сказали, она личная.

— Знаю, — ответил он с мрачной ухмылкой. — И это очень печальная и очень личная история. Нигейр Лессер был очень стар. Почти 900 лет. Мне немногим меньше. Я представляю, что он мог думать и чувствовать… Как ты считаешь, можно ли в этом возрасте влюбиться?

— У нас говорят, что любви все возрасты покорны, — ответила Юлька. — Почему нет?

— Он и влюбился. В молоденькую девушку. Они были вместе лет пятнадцать… Представь себе, с какой силой может привязаться человек, видевший в своей жизни сотни, нет, тысячи женщин, знающий все о плотских утехах и давным-давно к ним охладевший. А потом… Носительница ипостаси Элианны погибла во время бунта на одном из островов в Ар Иллиме. В те времена архипелаг был густо населен разными народами, их было гораздо больше и там обитало несколько низкоразумных и трудно контролируемых рас. Их полностью уничтожили после этого, ни одного не осталось. По какому-то невероятному стечению обстоятельств вечная сила выбрала в носители именно возлюбленную Нигейра. Тебе, наверно, уже говорили, что для того, чтобы воплотиться, Элианне нужно отвергнуть любовь? Любым способом — убить, предать, потерять, пожертвовать ради чего-то другого? Она его предала. Не знаю подробностей, как именно. Но все мы об этом знали — она его предала…

— И что дальше? — спросила Юлька взволнованно, всем сердцем жалея бедного брошенного Змея.

— Воплотилась, — коротко ответил Кольер. — Но он ей не простил. Все время пытался вмешиваться в ее дела, ставить препятствия. Они друг друга возненавидели. Для него это предательство оказалось настолько губительным, что он потерял те остатки человеческого, что еще оставались в нем на тот момент. Его решения и поступки стали напоминать поступки психически больного человека, одержимого собственными фобиями и маниями.

— А она?

— Она долго не просуществовала. Лет двести, если не меньше. И с тех пор больше не воплощалась.

Они еще долго сидели за чашкой кофе в ожидании самого темного часа и обменивались историями — старый наг — из своего прошлого, Юлька — о жизни на Старой земле. В конце концов, в час ночи Кольер предложил ей спуститься в жилое крыло.

Они натолкнулись на спящего Румянцева уже у лифта.

— А почему он бродит? — шепотом спросила Юлька.

— Так тот, у кого слепок личности, проверяет поводок. В нашем случае это было побочным эффектом — хозяин спит, связанные с ним искусственным поводком люди получают ослабленные невнятные сигналы, поэтому и бродят. Через некоторое время после установления связи оно прошло само. Но тут мне кажется, что он намеренно что-то ищет или исследует, — пояснил Кольер. — Ну, смотри… что ты видишь?

— Нити натянуты, вибрируют, — ответила Юлька. — Мне даже кажется, там в конце какой-то облик в Мааре, но нечеткий. Расплывчатое что-то. Но есть.

— Попробуем его допросить? — предложил Кольер. — Надо бы точно узнать, где он был и что с ним делали.

— Как?

— Я попробую перехватить контроль, — сказал старый наг. — Но только на излете, когда он спать пойдет. Дождемся, пока он вернется к себе и когда натяжение поводка ослабнет, я попробую сам.

— Только аккуратно, — строго сказала Юлька. — Не надо причинять ему вред. Ему и так… не повезло.

— Он считает по-другому, — усмехнулся Кольер. — Днем он полностью доволен жизнью и увлечен своим делом.

В этот раз Румянцев бродил недолго. Вернувшись к себе, он не заметил две тени, скрывшиеся в самом темном углу.

— Нити ослабли, — сказала Юлька. — Его действительно кто-то водил.

Кольер мгновенно оказался перед уже собиравшимся лечь Румянцевым и что-то тихо сказал, глядя прямо в его открытые и пустые глаза.

— Кто твой хозяин? — спросил Кольер прямо.

Молчание. Румянцев растеряно топтался у кровати

— Где находится то место, где ты жил после Анг Мирта?

— На озере, — ответил Румянцев невнятно. — Дом на озере. Принадлежит Эрлен.

— Точно Эрлен?

— Там был Эрлениум, — ответил он немного отчетливее, словно настраиваясь на разговор. — Маленький.

— Что-то я уже не впервые слышу об этом доме, — пробормотал Кольер. — Сколько вас было?

— Больше десяти. Точно не знаю.

— Что вы делали?

— Лечились.

— Почему?

— У всех были проблемы со здоровьем.

— Вас кто-нибудь рисовал? — спросила Юлька, но он не отреагировал на ее вопрос.

— Вас рисовали? Приходил кто-нибудь, чтобы сделать ваш портрет? — повторил ее вопрос Кольер.

— Да, почти всех.

— Ты видел медальон со своим изображением? — спросила Юлька, и Кольер снова повторил вопрос.

— Да, мне дали его поносить, а потом забрали обратно.

— Совмещение фантома и объекта, — шепотом пояснила Юлька. — Точно так, как мне объясняли.

— Какого цвета были камни в медальоне? — продолжала Юлька. Кольер удивился вопросу, но повторил его Румянцеву.

— Красные, — ответил тот.

— Заряженные наэром, — опять прокомментировала она шепотом. — Там был рыжий высокий крупный мужик, возраст — чуть старше тебя?

— Видел такого, — ответил он. — Но не постоянно. Приходил иногда.

— Кого еще помнишь? — спросил Кольер.

— Одна элезианка и одна иллирийка, — пробормотал Румянцев. — Вторая — красивая, — вздохнул он плотоядно. — Айор, камард, нигиец, райзе, три элеза. Пятеро Двуликих из обслуги, не знаю какой расы, не опознал.

— А из пациентов? — спросила Юлька. Кольер повторил вопрос.

— Семеро из нас были со старой Земли, — ответил Румянцев. — Трое попаданцев, вроде меня, четверо явно похищенных, которые не поняли, кто их похитил.

— Ты знаешь, кто твой хозяин? — снова настойчиво спросил Кольер. — Ты видишь во сне кого-нибудь… незнакомого и необычного?

— Иногда я вижу существо, — сказал Румянцев после длительной паузы. — Уродливое. Чудовище. Оно приказывает подойти и смотрит мне в глаза.

— Опиши чудовище, — вмешалась Юлька. Кольер повторил.

— Черно-белое, полосатое, — начал он нерешительно. — Три глаза, расположенные треугольником. Большие уши, тоже треугольные, словно у свиньи. Пасть с зубами, много рядов, мелкие. Клыки выпирают. Тело большое, вытянутое, бугрится мышцами. Кажется, есть хвост, но не уверен.

— Мне такая снилась один раз, — прошептала Юлька. — Может, она реально существует где-то в Некросе? Или существовала когда-нибудь раньше? — обратилась она к Кольеру, но тот только пожал плечами.

— Не помню ничего подобного, — ответил он. — Давай заканчивать, — он осторожно взял Румянцева за плечи и принудил его сначала сесть, а затем — лечь. — Он почти проснулся, надо уходить.

Юлька погладила беднягу по плечу и первой выскользнула из комнаты.

— Тебе приходилось держать в руках слепки личности? — спросил Кольер, когда они дошли до ее комнаты.

— И не просто слепки, — ответила она. — Это был слепок Наджара. Настоящий. Ширин его проверила… Она считает, что там, в Некросе, и есть сам Наджар. Может быть, именно поэтому он и не воплощается на земле.

— Потому что заперт там, — задумчиво продолжил Кольер. — Смерть Наджара была странной… Он разбился на вимме, хотя водил очень хорошо, пусть и любил погонять. Мог и покончить жизнь самоубийством, если понял, что им пытаются управлять. Вы с Ширин не пробовали… с ним поговорить?

— А разве можно? То есть, существо в Мааре разумно и с ним можно пообщаться?

— Не знаю, — задумался Кольер. — Только мне помнится, что предыдущая Ширин что-то на эту тему говорила — что многие сущности Маара разумны и способны на контакт.

— Я спрошу ее, — пообещала Юлька. — Мы попробуем.

Глава 4. У Альсара

Начинать я решил с Альсара. Во-первых, сегодня он — единственный айор-Вечный. Кинэн похож, но он не айор — он элез с некрасивым носом. Во-вторых, единственный, кто пока оказался совершенно непричастен к происходящему. Заговор виделся мне обширным и сложным, и Альсар — покровитель искусства и всего, что связано с творчеством, в него не вписывался. Хотя… цель тех, кто стоял за происходящим, уже обрела ясные очертания. Нами, Вечными, хотели управлять, уменьшив свободу, непредсказуемость, сделать нас ручными и покорными. Возможно, превратить в безмозглых демонов, лишенных человеческого облика, что-то вроде карательного отряда при одном — Едином — правителе. Опасных, непокорных — устранить. Сомневающихся — припугнуть. Не получилось — пробуем другое, удалось — берем на вооружение, вытащим из кладовки старые средства, на ходу придумаем новые. Поистине, за всей этой историей крылась чья-то изобретательная, хитроумная голова, и иногда у меня появлялись сомнения, что это Вечный. Вечные самоуверенны, располагая временем и средствами, которых нет у смертных, полагаются на личную силу и на веру окружающих. Наш противник не боялся провальных экспериментов и ошибок, а значит, привык падать, подниматься и идти дальше. Альсар, один из старейших, никогда откровенно не примыкал ни к одной из сторон, умудряясь оставаться над нашими склоками, и в то же время всегда был в курсе событий. Имея богатое, творческое воображение и обладая огромным опытом и терпением, он вполне мог оказаться среди кукловодов…