Легенды рябинового леса (ЛП) - Вильденштейн Оливия - Страница 52

Дурачишь их.

Магия была сильнее любого человеческого инструмента.

Побеждённая, я закрыла глаза и стала ждать, считая секунды в уме.

Сколько времени мозг может функционировать без кислорода? Три, четыре, пять минут?

Сколько времени уже прошло?

Сколько у меня осталось времени?

ГЛАВА 36. ОТРАЖЕНИЕ

Вкус, исчез первым. Подобно росе, испаряющейся с лепестка, прогорклый привкус пыли Стеллы отступил. А потом опухоль уменьшилась. Мои лёгкие больше не казались надувными буями, мой язык больше не казался таким, как будто он завладел моим ртом, мои дёсны больше не чувствовали, что они вот-вот вырвут мои зубы.

Неужели я умерла?

Если да, то почему у меня в горле было такое чувство, будто оно горит?

Что-то запищало.

Я ожидала, что загробная жизнь будет безмолвной пустотой, но либо я ошибалась, либо я туда не попала.

Что-то снова запищало. На этот раз я открыла веки. Надо мной был тёмно-серый потолок. Краска, размазанная по пластиковому корпусу. Внутри корпуса далеко жужжали флуоресцентные лампы.

— Кэт? Кэт? — взволнованно спросил кто-то.

Голос снова пискнул, пронзая мои ошеломлённые барабанные перепонки, эхом отдаваясь вокруг меня, такой же резкий, как удары.

Два лица склонились над моим.

Оба знакомые.

Оба напряжённые.

У обоих были голубые глаза.

— Касс? — от произнесённого шёпотом слова у меня дико заболело горло.

Вернулись воспоминания о произошедшем. Они перерезали мне горло, чтобы вставить дыхательную трубку. Я подняла руку, чтобы дотронуться до горла, ожидая нащупать пластиковую трубку. Я чувствовала только кожу и медленный пульс.

Кардиомонитор, пристёгнутый к моему пальцу, издал громкий, длинный звуковой сигнал. Я опустила руку.

Смог ли человеческий инструмент спасти меня?

Я посмотрела на другое обеспокоенное лицо.

На глубокие бороздки между тёмно-коричневыми бровями.

На тени, плывущие по ярко-голубым радужкам.

Тени, которые просачивались в острый подбородок и сжатые губы.

— Боже мой, ты нас так напугала! — сказала Касс. — Я не могу поверить, что ты только что начала задыхаться на пустом месте!

Такая была легенда? Что я просто начала задыхаться?

— Где…Стелла? — прошептала я.

— Она побежала за Эйсом. Не знаю, почему она думала, что он может что-то сделать. Без обид, Эйс, — сказала Касс.

— Конечно, — голос Эйса был низким и грубым, идеально соответствующим выражению его лица.

Гнев, пульсирующий в нём, сказал мне, что Стелла определённо не обращалась к нему за помощью. Он, наверное, пришёл бы из-за метки на моей руке. Должно быть, в какой-то момент она загорелась. Я попыталась вспомнить, но вместо событий вспомнила только запахи и вкусы, поэтому загнала память поглубже.

— Я пойду, позову Дерека. Он так безумно волновался, что я отправила его вниз выпить чаю с мамой и Джимми в кафетерии, — Касс начала уходить, но вернулась и запечатлела огромный поцелуй на моей щеке. — Никогда больше так со мной не поступай! — сказала она, её глаза были затуманенными, но яркими.

Я кивнула.

Когда дверь закрылась, я пристально посмотрела на Эйса.

— Где… Стелла? — повторила я.

На этот раз мои слова прозвучали немного яснее.

Сухожилия на его обнажённых предплечьях зашевелились, хотя он и не двигался.

— Стелла вернулась в Неверру.

Значит, она всё ещё была жива. Я никогда не думала, что буду разочарована, узнав, что кто-то ещё жив. Монитор сердечного ритма не подавал никаких сигналов в течение нескольких долгих секунд. Когда это произошло, резонанс прозвучал как сигнал пожарной тревоги для моих чувствительных барабанных перепонок.

— Она пыталась… убить меня, — пробормотала я.

— Я знаю, — его челюсть сжалась в жёсткую линию. Я не могла сказать, был ли он зол или обеспокоен.

— Что? — спросила я, пытаясь разглядеть сквозь тени, заполнившие его глаза, но они были слишком плотными и менялись слишком быстро.

Он опустил взгляд на смятое покрывало на кровати.

— Что ты делала, пока меня не было?

Я почувствовала, как у меня на лбу появилась складка. Хоть убей, я не могла понять его вопроса. Я хотела спросить, что он имел в виду, но дверь моей палаты открылась, а затем ворвались люди, и две большие ладони обхватили моё лицо, а рубы разгладили морщины на моём лбу.

Папа.

Он провёл руками по моим волосам, убирая их со лба, за уши, укладывая вниз.

— О, детка, с тобой всё в порядке… с тобой всё в порядке, — слёзы текли по его алебастровым щекам.

Я подняла пальцы, чтобы вытереть их хоть немного. Однако я не смогла поймать их все.

Он положил свою большую голову мне на плечо и зарыдал, намочив мой больничный наряд. Я погладила его по спине рукой, которая не была прикреплена к кардиомонитору.

— Я в порядке, папочка, — прошептала я.

Он зарыдал ещё громче.

Я продолжала гладить его широкую спину, пока он, наконец, не успокоился. Когда он отстранился, он снова обхватил моё лицо руками и снова поцеловал меня в лоб.

— Тебе не позволено оставлять меня, ты понимаешь?

Я медленно улыбнулась ему.

— Я никуда не собираюсь уходить, — я глубоко вдохнула воздух. Он никогда не был таким свежим и сладким на вкус. — Теперь мы можем идти домой?

Он вздохнул. Это отозвалось в его груди и разнеслось по комнате.

— Ещё нет, милая. Врачи хотят сделать анализы, чтобы понять, почему у тебя закрылось горло.

Я посмотрела на Эйса, молча желая, чтобы он нашёл решение, чтобы меня выписали. Вместо того чтобы предложить помощь, он отвернулся к окну. На улице было темно, и огни Маллегона мерцали, как заострённые бриллианты на кольце Стеллы. Я коснулась своей щеки. Она была гладкой, мягкой, как персиковый пушок. Разве она не поцарапала мне кожу?

— Эйс предложил провести тут ночь, так что ты не будешь одна, — сказал папа.

Я наблюдала за отражением лица фейри в стекле. Его глаза закрылись, а ноздри раздулись.

— Мне не нужно, чтобы кто-то оставался, — сказала я, хотя не хотела оставаться одна. Что, если Стелла вернётся?

Папин взгляд метнулся к Эйсу. Должно быть, он почувствовал напряжение фейри, потому что сказал:

— Вообще-то, я могу остаться.

— Нет, Дерек, тебе нужно пойти домой и отдохнуть, — сказала Этта.

— Я отдохну, когда умру, — выпалил в ответ папа.

Касс убрала чёлку с опухших глаз.

— Пожалуйста, не говорите о смерти. Слишком много всего этого происходит здесь.

Эйс, наконец, отвернулся от окна.

— Мистер Прайс, я обещаю присматривать за вашей дочерью, пока вы не вернётесь. Как я уже говорил вам, я всё равно редко сплю по ночам.

Папа потёр большим пальцем ухо.

— Чего ты хочешь, Катори?

Мой бедный отец выглядел таким истощённым, что я сказала:

— Я хочу, чтобы ты отдохнул.

Он вздохнул.

— Ладно. Но позвони мне, если передумаешь или тебе что-нибудь понадобится.

— Сменить одежду было бы неплохо, — сказала я, гадая, куда делась моя. Не то чтобы я хотела надеть её снова. Я боялась, что она будет пахнуть пылью Стеллы.

Папа кивнул.

— Да. Я возьму что-нибудь. Может быть, Касс сможет помочь мне в этом.

— Это была бы хорошая идея, — сказала я с улыбкой. Я немного беспокоилась, какой наряд принесёт мне отец. Плюс я действительно не хотела, чтобы он рылся в моём ящике с нижним бельём.

— Рад, что с тобой всё в порядке, — сказал Джимми, сжимая бейсболку между пальцами. Он надел её на голову, и она поглотила несколько дюймов лба.

Я улыбнулась.

— Спасибо, Джимми.

Он кивнул. Улыбнулся в ответ. Кивнул Эйсу. Когда он не получил никакой реакции от фейри, его улыбка исчезла, и он повернулся, чтобы уйти, ведя за собой мать.

— Пока, милая, — сказала она.

Папа поцеловал меня в кончик носа, прежде чем выйти вслед за Эттой и Джимми.

Касс ушла последней. Она пожелала мне спокойной ночи и предупредила, чтобы я не делала глупостей, пока её не будет — например, снова подавилась собственной слюной.