Наваждение Беса (СИ) - Левашова Елена - Страница 6

В полной задумчивости сажусь в автобус и возвращаюсь в ресторан. Мой заплаканный и понурый вид говорит красноречивее слов – Нина Георгиевна вздыхает, завидев меня на пороге, и капает в хрустальную рюмку корвалол.

– Выпей, девочка. Отдышись и расскажи мне все. Я хоть отвлекусь – директор задрал, а в вип-кабинке сегодня пьяная компания. Глаза бы мои их не видели.

Нина Георгиевна закуривает и с наслаждением откидывается на спинку кресла, приготовившись меня слушать.

А что рассказывать? У меня и слов-то нет… Все словно сгорело внутри…

– У нее сиськи красивые, Ниночка Георгиевна. А у меня… вон… Видели бы вы, как он ее хотел. И смотрел так, что…

– Дура. Зачем подглядывала? – она выдыхает в воздух щедрую струю дыма.

– Потому что дура. У меня такое чувство, словно сердце через мясорубку провернули.

– Это называется взросление. У всех взрослых такие сердца – с грубыми шрамами. Они потом перестают кровоточить, с возрастом… Ты начинаешь понимать человеческую природу и не обижаться на них. Людям свойственно предавать, изменять, лгать…

– Не хочу так… Хочу любовь. Верность. Ну, скажите мне, такая любовь бывает? Она вообще бывает? Чтобы любить верно и честно, не предавая? Если нет, я останусь одинокой… Не хочу больше шрамов…

– Видела я такую любовь, Настя. Ты думаешь, почему Бесо к тебе полез? Он Вику любил, тетку твою, Царствие ей небесное и вечный покой. А ты похожа на нее как две капли воды. Она рано умерла, ты маленькой совсем была. Бесо было лет двадцать или чуть больше. Он мир был готов положить к ее ногам, а она…

– А почему вы молчали? Вы… знали?

– Я же мать твою знаю. И Вику случалось встречать. Она погибла при загадочных обстоятельствах. Знаю, что Маша не любит об этом говорить, но я почти уверена, что никакое это не самоубийство. Вику убили тогда… И никто не знает почему…

– Он псих… То есть Бес представляет вместо меня Вику? Мечтает таким способом вернуться в прошлое?

– Не знаю… К чему уже думать об этом? Он тебя отпустил, и слава богу. Живи и радуйся. Завтра иди, мать проведай, обрадуй. А потом дуй в университет.

– Спасибо вам. Я…

– Я дам номер телефона риелтора. Тех денег, что я дала, хватит, чтобы снять квартиру.

– Еще раз спасибо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 8

Настя

Нина Георгиевна права – я повзрослела… Наверное, откровение прозвучит глупо – мне ведь двадцать один, а не пять. Однако, факт остается фактом – на многие вещи я теперь смотрю по-другому… И людей не сужу. На поверку мое умение разбираться в людях потерпело крах, а пережитое предательство лишь укрепило мнение о собственной никчемности. Я верила Ване, ненавидела Бесо… А что вышло? Меня предал тот, кого я считала самым близким. Он даже не попытался меня простить – в первый же день нашел бабу и переспал с ней в отместку. Тот, кто клялся в любви, смотря мне в глаза… Тот, кто уговаривал меня согласиться на предложение Беса ради мамы.

«Мы все переживем. Пройдем это испытание вместе».

«Я никогда не упрекну тебя, Настя… Бес – страшный человек, бороться с ним – себе дороже…».

Я верила, строила замки из песка, рисовала в мыслях картинки счастливой семьи, а теперь… Кажется, внутри все сгорело… Наверное, это и есть взросление – когда веришь только себе и понимаешь истинную природу человека. Правильно сказала Нина Георгиевна – когда не ждешь ничего хорошего, легче переживаешь боль и предательство… Так и я… За каких-то несколько дней перестала верить в розовых единорогов и сладкие сказки.

К моему большому удивлению, декан развеял миф о причастности Бесо к моему отчислению.

– Я не знаю никакого Бесо Гомартели, Настя! Нам поступил анонимный звонок с угрозами. Я не знаю, кто говорил, но этот человек был не Бесо… – нервно растирая переносицу, блеет он.

– Если вы его не знаете, почему так уверены?

– Потому что он звонил и просил меня не выгонять тебя. Вернее, он…

– Предлагал вам деньги, да? – облегченно вздыхаю я.

– Да. Он представился предпринимателем, разговаривал вежливо. Попросил объяснить, по какой причине студентку-отличницу отчисляют из университета? А что мне сказать? Пришла анонимка и фотография откровенного содержания на университетскую почту? На ней ты и этот… Наверное, тот самый Бес. И ты одета вульгарно, Настя… Господи, зачем меня во все это вмешали? – надрывно протягивает Артем Сергеевич. – Еще и звонил какой-то грубиян и требовал тебя отчислить. Угрожал поджечь мою машину и здание университета.

– Странно… Не было никаких совместных фото. Кто-то просто подставил меня. И я не одевалась в откровенную одежду.

– Аноним в красках расписал, что ты подрабатываешь в элитном эскорт-агентстве, спишь с богатыми клиентами за деньги и подрываешь репутацию университета. Что мне было думать? Не хватает еще, чтобы информация дошла до Министерства Образования! Что мне там говорить?

– Я клянусь, Артем Сергеевич, нигде я не работаю, кроме ресторана «Белый Медведь». И проституткой тоже… не являюсь. И Беса этого видела… несколько раз, он клиент нашего ресторана.

– Он так и сказал. Что ложные сведения предоставила какая-то завистница. А он – клиент ресторана и хороший знакомый твоей семьи. Вот и все. Я успокоился, Насть.

– И слава богу. Так я… Я могу дальше учиться? Четвертый курс, как-никак! Пожалуйста, не дайте мне потерять бюджетное место… Дорогой вы наш, Арт…

– Хм… Если бы не помощь Бесо Георгиевича, – чопорно поджимая губы, произносит декан.

– Что? Вы все-таки взяли от него деньги?

– А как еще я смог бы заставить всех молчать? Ученый совет, профессорско-преподавательский состав… Они же были в курсе – письмо пришло на все наши электронные адреса. И откуда только мерзавец их раздобыл?

– Скорее, раздобыла. И что он вам…

– Оплатил новые окна в рекреации, – стыдливо отводит глаза декан.

Господи, как же мне стыдно… Может, позвонить ему и поблагодарить? Я и номер Беса удалила из памяти, как только вылетела из его кабинета… Меня тогда терзала лишь одна мысль – домой, скорее домой… На свободу…

Окна в рекреации панорамные и эркерные, высотой не меньше пяти метров. Бесо вывалил кругленькую сумму, чтобы я смогла продолжить учебу. И чтобы все забыли позорные снимки, на которых не я… Тогда кому понадобилось портить мне жизнь? Да, в ресторане многие видели, что Бес проявляет ко мне внимание. Может, правда, позавидовали? Но поступать так жестоко… Звонить с угрозами, монтировать в фотошопе фотографию? Кто ненавидит меня так сильно? Хм… Я чувствую, что в последние дни происходит что-то странное… За мной словно следят. И машину я заприметила – черная, старая, обычная… Если бы она так часто не мелькала везде, где я появляюсь – никогда не обратила бы на нее внимание. А так… Наверное, это совпадение? Если меня никто не трогает, стоит ли беспокоиться?

– Артем Сергеевич, я могу попросить у вас номер телефона Бесо Георгиевича? Хочу его поблагодарить, – сиплю, боясь поднять взгляд на декана.

– Если и номера его у тебя нет, значит, говоришь правду, Настена. На, пиши, – протягивает он мне старенький, видавший виды аппарат.

Прощаюсь с деканом и вылетаю на улицу. Колонны университета подпирают студенты, воздух звенит от смеха и голосов, запахов сигарет и пожухлых листьев. Отхожу подальше, гадая, что сказать? Может, он занят? Стоит написать сообщение или… Нет, человек заступился за меня, заплатил крупную сумму, а я… Ну, какое сообщение?

– Бе… Бесо Георгиевич? – дрожащим голосом произношу в динамик.

– Слушаю вас, кто это?

– Это… Это я, Настя.

– Настя? Здравствуй. Что-то случилось?

Кажется, я слышу, как скрипит его огромное кожаное кресло. Неужели, Бес поднялся с места, чтобы поговорить со мной? Или он взволнован не меньше моего?

– Я звоню поблагодарить вас и… И извиниться. Я только что вышла от декана и…