Сделать тебя взрослой (СИ) - Шкот натАша - Страница 14

Лилю словно током от прикосновения его прошибло, а от сказанного нежным голосом «Лялечка» и вовсе в омут боли затянуло. Мамочки, больно то как в груди, дышать не получается. Она кивнула в ответ, от слез уже даже лица его не видя.

— Не плачь, не плачь, ну что ты? — он неуклюже стал слезинки стирать дрожащими будто в припадке пальцами, — прости меня козла! Не плачь, не надо больше! Я не стою того!

Она покачала головой, все еще не в силах говорить, слова не шли.

— Ляль, я не знаю, какого хрена сорвался. Каким чертом с катушек слетел, честное слово. Не оправдываюсь, нет, пытаюсь как-то объяснить человеческим языком, почему поступил, как сволочь, — он замолчал, руки ее из своих выпустил, голову наклонил, — прости за ту боль. Ты ее не заслужила.

— Да, — прошептала, глотая слезы, — да, хорошо… я извиняю, Денис. Не надо больше. Не терзайся.

— Вот вся такая ты, — улыбнулся грустно, устало, словно сдувшийся шарик, — добрая.

— Ну, какая есть…

— Самая лучшая, а я похерил, — криво усмехнулся. — Но я так счастлив, что ты живая. Даже не представляешь себе!

— Я тоже очень счастлива, что ты жив! Правда! Не знаю, как пережила бы твою смерть…

— А я вот пережил. Даже почти привык, что тебя нет…

— Какой ужас! Прости отца, Денис!

— Ладно. Это все равно наши с ним дела. На тебя я не в обиде.

— Ты так глянул на меня тогда на пороге, я думала ненавидишь!

— Нет, ни за что! Но мысли были, что ты хотела меня наказать.

— Нет! Ни за что! Я бы не смогла сделать тебе больно! Зачем мне это?

— Затем, чтобы наказать…

— За что? За нелюбовь? — слезы высохли, ушли вместе с силами. Она улыбнулась так же грустно как и он, — я тоже многое поняла, Денис. И сама во всем виновата. Навязалась тебе, письма калякала, ты не просил меня. Ты меня никогда ни о чем не просил! И то, что полюбить не смог, разве твоя вина?

— Я…

— Да, Денис. Помнишь, я еще тогда, на крыше сказала — отношения из жалости приведут к краху. Так и вышло.

— Нет, не из жалости! — выкрикнул зло, глазами возмущенно сверкнув, — я о чем тебе говорил сейчас?

— Я все слышала, ты извинялся. И я тебя извинила.

— Я не был с тобой из жалости! Я счастлив был каждую минуту! А письма твои меня на протяжении двух слет спасали, маяком для меня стали. Какая жалость?

— Ладно, не будем об этом. Не кричи, пожалуйста. Я не в упрек. Просто хотела сказать, что все понимаю. Обид не держу.

— Правда, не держишь?

— Правда!

— Тогда, пойдем погуляем?

Глава 18

Денис

Он выскочил из душной квартиры сбегая от мыслей, от правдивых маминых слов, от самобичевания. Ноги несли прочь, каблуки массивных солдатских ботинок выстукивали нервный ритм в такт сердцу.

Как же он устал. От всего. Вселенская усталость давила на плечи, на грудную клетку, не давая дышать, жить… А жить захотелось как-то неожиданно. Во всю грудь дышать, радоваться, улыбаться. Еще пару дней назад ничего не хотелось. А сейчас, надо же, очухался…

Умаялся от груза вины, почти надорвался ею. Хотелось сбросить ярмо и наконец вспомнить, как быть прежним. Если это в принципе возможно.

Притащился на «их место» неосознанно. Душа тянулась к светлому, даже если это всего лишь воспоминания. Когда понял, куда направляется, решил, посидит немного под деревом и пойдет к Ляльке. Он задолжал ей извинения.

Увидев ее, едва на разорвался от взрыва эмоций. Неожиданно, сильно, под дых. Прекрасная, как сказочная принцесса. Сидит поджав ноги в тени ивовых ветвей, вся в мелких лучиках солнца. Зажмурился. Что она здесь делает? Неужели тоже… вспоминает? И если она здесь, то… хочет вспоминать? Не стремится забыть? Черт…

Тяжело было начать разговор. Но еще сложнее оказалось отпустить, когда поднялась уйти. Словно увидел и тут же приварился. Остановил, выдавил из себя нужные слова.

Разговор вышел настолько эмоционально-обнажающим, кожу снять было бы не так больно. А она плакала. Объяснялась сама, слушала его объяснения и не прекращая плакала. Ее невероятные круглые глазища затянуло прям-таки ливнем печали. Да он и сам бы рыдал. Если бы умел. Лучше бы умел. Может, не так драло бы горло. Может, не так болело в груди.

Она невероятная все же, убедился в который раз. Не изменилась. Какая была добрая, открытая, светлая, такой и осталась. Не смотря на предательство — ни словом не упрекнула.

А красивая, впору зажмуриваться, как от солнца яркого. Красивее намного стала, женственнее. Кожа алебастровая, брови черные, глаза огромные, губки малиновые. Волосы волнистые теперь до самой талии достигали. Грудь высокая вздымалась от каждого всхлипа, едва на лице взгляд удерживал.

Они обо всем поговорили. Денис не рассчитывал на прощение. Во всяком случае настолько простое. А она… как-то поняла его сходу, еще и за отца извинилась.

Лялька продолжала удивлять и восхищать. Невероятная девушка. Как он мог быть таким придурком и все испортить?

Поэтому не смог ее отпустить после разговора. Предложение погулять вырвалось быстрее, чем успел подумать над последствиями. Сказал и замер, ответ ожидая. А она… улыбнулась и согласилась…

Гуляли по парку, пока солнце жарило. Всего лишь шагали рядом, локтями не соприкасаясь. А когда вечерняя прохлада опустилась на город, пошли к реке. Сняв обувь, бродили по мелководью. О многом беседовали. Больше вспоминали, конечно. О минувших пяти годах несколько слов всего. Лиля про профессию свою рассказала. Денис о товарищах по службе. Поверхностно, осторожно, как по хрупкому льду.

Когда оранжевое солнце утонуло в реке, Лиля заволновалась. Стала домой собираться, нервничая, глаза пряча. Денису тоже это волнение передалось. По крайней мере он надеялся, что она чувствовала тоже самое.

Тягу стать ближе. Прикоснуться. В темноте больше не оставалось сил держать лицо. Играть в безразличие. Впаяться в нее хотелось. Прорости. Да что там, схватить, удержать. Пальцы зудели от тяги потрогать нежную кожу хрупких запястий. Ноздри горели потребностью втянуть запах волос.

Но не коснулся, не схватил, не побаловал дыхание ее запахом. Провел домой. Грустно улыбнулся, сказал «пока» и отступил в тень, глядя, как она скрылась в подъезде. Домой не пошел. Сел на лавочку у подъезда и сидел почти до утра. Думал, думал, думал.

Не поменялось ничего. Не остыли чувства. Даже наоборот. Сильнее болел рядом с ней. Взрослой, почти женщиной. Очаровала, околдовала, загипнотизировала. Красивая, умная, нежная. Не его…

Теперь, став старше, многое научившись ценить, понял, — лучше Ляльки в его жизни никто не появится.

Никогда не встретит настолько светлую, настолько любимую, настолько… ее!

Вот что с понимаем этого делать? И пусть простила. Это не значит, что даст второй шанс. А он и не попросит. Не осмелится.

Где он, а где она? Надо же, лингвист-переводчик, в Японию едет. А он, кто? Даже образования никакого, и сраного СПТУ не закончил. Что умеет? Кулаками махать, да в цель попадать? Нечего ему ей предложить. Он и не станет ничего предлагать.

Решил, если Ляля позволит, проведет с ней эти оставшиеся дни отпуска. Погреется от ее солнышка. Побудет хотя бы другом. Черт, другом! Это даже звучит тошно.

Как вам Лиля и Денис в школьные годы?

Глава 19