Сделать тебя взрослой (СИ) - Шкот натАша - Страница 8

Вернулся на следующий день, хотя еле поднялся с кровати. По ощущениям у него были поломаны несколько ребер, сломан нос и разбита губа. Родителям не позволил вызвать врача, считая, что получил по заслугам. Поэтому поднял раскалывающееся от боли тело и вновь поплелся к ее дому. Пусть даже отец снова изобьет его. Денис должен узнать в какой она больнице. Он обязан все исправить! Иначе, как дальше жить?

Дверь распахнулась. Отец Лили стоял в проеме и был как-то неестественно бледен. Прошептал хрипло, сжимая в руках телефонную трубку с кудрявым шнуром:

— Лиля умерла. Уходи, иначе убью…

Глава 11

Спустя 5 лет. Лиля

Встреча с родным городком после пятилетней разлуки сковырнула в душе так и не зарубцевавшийся рубец. Лиля думала, полегче будет. Ведь должно же было здесь что-то измениться, чтобы не так сильно напоминать о нем. Но нет, огромное количество ларьков, разбросанных по всему городу, рекламные плакаты с сытыми лицами политиков, перекрашенный в другой цвет кинотеатр — вот и все видимые изменения.

Он точно такой же, каким запомнился с последнего дня, когда она убегала прочь, крепко зажмурившись в такси, везущим от больницы до железнодорожного вокзала, что потом долго болели глаза. Не было никаких сил видеть солнечные улицы, довольных жителей, цветы на клумбах, когда у нее в сердце поселился Северный Полюс. И убежала она почти на Северный Полюс. На Сахалин. В снега, лютые морозы и короткое прохладное лето. И тогда в душе образовалась почти гармония. Снаружи и изнутри было одинаково холодно.

Хотя, не стоит кривить душой. В Южно-Сахалинске Лиле понравилось. В большей степени от того, что там не было ничего знакомого. Все иное. Красивый город, неплохие люди, сварливая, но справедливая Елизавета Захаровна, двоюродная тетка отца, у которой Лиля прожила все это время, новые подруги и друзья по университету.

Долгие пять лет проведены с пользой и вот она лингвист-переводчик с красным дипломом. Ну и пусть, раньше тяготела к математике. Ей понравилось изнурять себя тем, что давалось хуже, а именно, иностранными языками. Зато времени на жалость к себе не оставалось. И результат отличный. Как не крути, профессия у нее теперь полезная и будущее почти определено. Вот погостит у родителей, отдохнет и выберет, наконец из трех предложений самое выгодное.

Вот только чем ближе становился родной дом, тем сильнее сжималось сердце. Зря она, наверное, вернулась. Рано еще. Лучше бы уговорила родителей приехать к ней.

Дурацкая память, как она избирательна в образах, более всего отпечатавшихся и никак не забывающихся! А это как раз хотелось стереть под ноль! По этому скверу они с Денисом шли в школу, вон старая покосившаяся лавка, здесь они отдыхали, кормя друг друга мороженым, толстый, высокий тополь, на котором она еще в пятом классе вырезала «Л+Д=Л».

Лиля отвернулась и стала глядеть на руль автомобиля, чувствуя, что еще немного и расплачется. Сюрприз родителям тогда выйдет грустным. А она намерена показать, что у нее все прекрасно.

Так, все, собраться. Не стоит раскисать, когда до дома рукой подать. Она должна войти в двери квартиры цветущей и счастливой. Так и сделает! Лиля слишком многое им задолжала, попав тогда в больницу. Отец поседел раньше времени, у красивой стройной мамы осунулось лицо прямо за пару недель.

И в самом деле, чего это она? Все ведь хорошо! Это просто призраки прошлого. Отличная у нее жизнь! Интересная профессия, перспективные предложения по работе. А то, что с личным не сложилось, так какие ее годы?

Попытки завести отношения были. Лиля со всей серьезностью начала жизнь с нового листа. Ходила на свидания с парнями, которые… скажем так, казались правильными, тепло с заботой относились к ней. Но дальше пары свиданий не дошло. Не торкало. И ладно! Жизнь только начинается! Все еще обязательно сложится!

Глава 12

Денис

Родной город встретил сорокаградусной жарой на пыльном перроне. Щурясь от яркого солнца, взвалив на плечи полупустой рюкзак, Денис быстро протопал армейскими ботинками, скрываясь в тени старого вокзала.

— Ну, здравствуй, дом! Вот я и вернулся…

Дверь отперла мать и бросилась в объятия, замочив дорожный китель горючими слезами.

— Господи, сыночек…

— М-ма, мам, не плачь… — голос сорвался и он закашлялся. Черт, полчаса как вернулся, а уже штормит от эмоций.

— Я так молилась, чтобы ты выжил… услышал, Господь молитвы, все-таки! — мать принялась ощупывать его, глазам своим не веря, то плача, то смеясь, — заходи, хороший мой, Дениска, родненький…

Отец с Андрюхой еще не пришли с работы, поэтому все время до вечера мать тискала старшенького, смахивая украдкой слезы. Жив! Вернулся, Слава Тебе, Господи!

Все расспрашивала как он, забывала ответ, вглядываясь в родные черты повзрослевшего сына и снова спрашивала одно и тоже. Мужчина он теперь, давно не мальчик. И не улыбается ей как раньше своей беззаботной улыбкой, откидывая со лба длинную челку. А нету больше челки. Обкорнал шевелюру почти под ноль. Вместо улыбки угрюмое выражение, да мелкие морщинки в уголках глаз, словно щурится постоянно. И худой какой. В плечах раздался, но все равно тощий, лицо особенно, изможденное, что ли. Господи, что же с ним сделала война?

Но вроде бы целый. Живой, невредимый! Это главное. А то что худой, так откормит, не беда! Грустный? Тоже поправимое, отойдет дома, среди близких людей, отогреется. Мать гладила ладони сына, щеки с колючей щетиной, чувствуя, как теплеет в сердце материнском, расслабляет когти печаль, держащая в напряжении эти бесконечные годы.

— М-мам, — это слово, которое произносил очень давно, почему-то драло горло, снова пришлось откашляться, — нормалек я, честное слово! А рассказывать… ну, я не знаю, что? Бегали, стреляли…

— Господи, тебя послушать, так ты на тренировках был. «Бегали, стреляли…» Думаешь, я идиотка? Два письма из госпиталя были! Сыночек… как же так… Почему ты писал так редко? Если бы не отцовские связи, мы бы вообще о тебе ничего не знали! — не выдержала, укорила все-таки.

— Прости м-мам, — вздохнул, глаза опустил, — хреновый у тебя сын! Я писал… когда было что рассказать. А так… даже не знал о чем.

— Самый лучший! — мать снова обняла, к груди его прижалась, бесконечные слезы пряча, — ладно, главное вернулся! Ты… ты ведь вернулся, да? Насовсем? — внезапно отстранилась, с тревогой в глаза заглядывая.

Денис отвернулся. Не знал как честно ответить, где силы взять. Он ведь на пару дней всего. И то, что бы сходить к Лиле, извиниться. Пять лет прошло, пока сам себя достойным посчитал, слова эти запоздалые произнести. Пока сам смерть глаза в глаза не увидел, достоин не был. Но матери об этом знать, точно, не следует.

— М-мам, ты не знаешь, где… она похоронена? — вместо ответа прошептал хрипло.

— Кто похоронен, сынок? — не поняла мать.

— Лиля… — даже имя ее вслух произносить было тяжко, едва выдавил из себя. Он в принципе так много говорить отвык.

— Постой. Я не поняла ничего, сыночек. Почему похоронена? Лиля… умерла?

— Мама, ты не знала? — пришла очередь Денису удивляться.

— Н-нет… от чего? Когда? — женщина вспомнила, что действительно, уже много лет девушку не видела, родителей иногда встречала в городе, а ее никогда. Даже похолодело в груди от ужаса.