Опасная связь (СИ) - Джолос Анна - Страница 141

Ты как? Друзей своих всех по очереди хоронить планируешь?

Эта ее фраза, прочно засев в подкорке, сопровождает меня весь последующий час. До самой многоэтажки, в которой живет Динамит. Мужики из охраны уже у него в гостях. Он как раз недавно откуда-то вернулся.

— Илья Андреич, — здороваюсь с двумя амбалами, дежурившими у него на лестничной клетке.

— Ну что тут?

— Обнаружили сумку с вещами, котлеты с налом и два паленых паспорта.

Ай-да молодец!

— Пытался отстреливаться, пушку у него отобрали. Особо не трогали его, как вы просили.

— Я сам, — киваю, открывая дверь.

Сумку с вещами, котлеты с налом и два паспорта.

Накатившую волну лютой ярости гасит телефонный звонок от Абрамова.

— Да, Ян.

— У Беркута сын родился.

Замедляюсь, застываю на месте.

— Уже?

— Ага. Пятнадцать минут назад.

— Так рано же еще вроде, — пытаюсь вспомнить озвученную Аленой дату.

— Поливала гребаные цветы. Упала со стремянки, пришлось срочно везти в больницу и… я тоже рожал. В смысле присутствовал при этом процессе, — исправляется он.

Отмечаю про себя тот факт, что всегда собранный Ян несколько рассеян. Видать, совместные роды произвели на него неизгладимое впечатление.

— И как ты? — любопытничаю осторожно.

— Я на стрессе, — честно признается тот.

На стрессе. Что для него совсем нехарактерно. Впрочем как и растерянность.

— Всегда размышлял на тему того, насколько это круто, когда в момент рождения сына или дочери ты стоишь рядом.

— Ну не знаю, Илюх, — нервно посмеивается Ян. — Как ты любишь говорить, моя жизнь уже не станет прежней. Ладно, приезжай, как сможешь. Я пока еще здесь в больнице тусуюсь. Перетру с врачами. Надо чтобы они посмотрели засранца как следует. И обеспечили девчонке хорошую палату.

— А счастливый папаша, собственно, где? Почему ты рожал с Аленой?

— Где-где… Этого пришибленного задержали в китайском аэропорту. Он показался блюстителям закона чересчур дерганым и подозрительным.

— Ну ясно, — качаю головой.

— Приезжай, как освободишься.

— Добро, — сбрасываю вызов, убираю трубу в карман и направляюсь в спальню.

Счастливый ты, Беркут. Сын родился. Завидую по-белому.

— Илья Андреевич…

— Оставьте нас, — смотрю на Динамита долгим, внимательным взглядом, моментально переключаясь с хороших новостей на истинно дерьмовые.

Бывший друг ползает по полу и кашляет.

На глаза попадается та самая сумка, про которую сказал Нестеров.

— Ты куда-то собрался?

Замирает.

— Сваливаю. Надоело все.

— Клянусь, до последнего надеялся, что гоню.

Моему разочарованию нет предела. Оказывается, наша многолетняя дружба ничего для него не значила. Такой нож в спину…

— Не понимаю, о чем ты.

— Не понимаешь, да?

Подрывает. Тут же вспоминаю убитую горем Юлю. Калашникова, лежащего на земле в луже собственной крови. Регину, погибшую на месте. Молодых пацанов из службы безопасности. Черепанова…

— Один вопрос, Дим, — подхожу ближе. Он сразу привстает и принимает сидячее положение. — За что?

Не реагирует.

— На меня посмотри, гнида, и ответь. Будь мужиком!

— Да пошел ты… — мерзко смеется. Разумеется, объясняться со мной он не планирует.

Где-то здесь и заканчивается мое терпение. Ослепленный гневом и злостью безостановочно и жестоко его избиваю. Не позволяя встать. Стирая каждым отточенным движением мерзкую ухмылку с его лица.

— Даввай, вали… уже, — сипит, намеренно провоцируя.

— Нет, Диман, так просто отделаться за предательство не получится. И еще… Мне нужны имена. Все до единого. Первое — мент Бандалетов. Это ведь ему ты слил координаты ЗАГСа, верно?

Снова шепеляво посылает меня по известному короткому маршруту.

Получает пару ударов с ноги: по печени и морде. Протяжно стонет, хватаясь за хрустнувший нос. Захлебывается кровью.

— Он тебя сдал, — намеренно блефую. — Продался, мразь? Денег тебе было недостаточно? Я, сука, поровну всегда и все делил между нами!

До сих пор не верю в то, что он сделал. В моей картине мира такой исход был невозможен. Мы же с позорных детсадовских колготок друг друга знаем. Ну как так?

— Там ведь были посторонние люди. Девчонки, одна из которых беременная. Другая — мать двоих малолетних детей. А Калаш… Как ты мог блять? — к себе разворачиваю, хватаю за шиворот и приподнимаю, чтобы посмотреть ублюдку в глаза.

Да только нет там ничего. Одна лишь неприкрытая враждебность и ненависть в них полыхает. Уж не знаю, чем я ее заслужил. Хотелось бы услышать разъяснения по этому поводу.

— Ничего, я тебя разговорю. Пожалеешь, что сам под пули у ЗАГСа не вышел.

Швыряю его тушу на пол и выхожу в коридор. Иначе есть вероятность того, что я убью его голыми руками прямо в этой квартире.

— Как стемнеет, увезите эту мразь на дачу, — обращаюсь к начальнику охраны. — Но только так, чтобы без соседей-свидетелей, осторожно тут.

— Понял.

— Пусть твои люди достанут дикую крысу. Пожирнее, да побольше.

Никогда не предполагал, что опущусь до излюбленных приемов своего отца. Зато, как символично будет.

— Зачем крыса? — недоумевая, кривит губы Григорий.

— Затем. Посадишь на живот, накроешь кастрюлей и поддашь жару нагревательным прибором. Сечешь?

— И она…

— Начнет дико нервничать и искать выход наружу.

Один из амбалов меняется в лице. Дошло, что к чему.

— Развлекайтесь до тех пор, пока язык не развяжется. А он развяжется, не сомневайтесь…

Глава 74. Тонкий лед

Стоим с Яном у роддома. Курим как правильные, в специально отведенном для этого месте.

— И как ты? — спрашиваю у Алены, прижимая трубу к уху.

— Уже терпимо, а вот рожать, как я и предполагала, очень больно, — признается девчонка. — Спасибо, что Ян был со мной от начала и до конца. Сама бы я точно не справилась.

— Ну, не реви, все хорошо ведь? Вон какого крепыша подарила своему мажору.

Она всхлипывает.

Пять минут назад Алена скинула нам фотку сына. Маленький, пухлый, сморщенный человек. Их с Беркутовым плоть и кровь. Их чадо.

— На кой икс ты полезла на ту долбаную стремянку? — затягиваюсь сигаретой, зажатой меж пальцев.

— Цветы полить надо было, — отзывается расстроенно. — Листочки подсушились. Обычно Ромку загоняю наверх, чтобы дальние горшки полить, а тут он уехал в командировку к этим своим китайцам.

— Дались тебе эти растения!

Она тяжко вздыхает.

— Теперь боюсь, все ли в порядке с Артемом.

— Все хорошо. Уверен, врачи подтвердят мои слова.

— Надеюсь. Что насчет тебя, Илья? — спрашивает осторожно.

— Я в норме, — произношу вполне себе правдоподобно.

А у самого нутро в хлам. В решето. Смириться с тем, что твой друг оказался предателем, — ой, как непросто. Смириться с тем, что из-за него погибли и пострадали близкие люди, — непосильная задача. Груз, с которым теперь как-то предстоит жить. Потому что моя вина там есть однозначно. Дело даже не в том, что я пригласил друзей на свадьбу, а в том, что не сумел вовремя распознать врага. А были ведь предпосылки. Стоило обращать внимание на каждую деталь…

— Отдыхай, Ален. Тяжелый был день, набирайся сил.

— Спасибо.

Прощаюсь с ней и убираю телефон в карман.

— Все в порядке? — осведомляется Ян.

— Переживает из-за того, что упала. Тревожится за ребенка.

— Я разговаривал с врачом, ребенок здоров. На данный момент нет ничего такого, что могло бы насторожить.

— Слава Богу. Ладно, взрослые болеют, но когда с детьми что-то…

Кучерявый кивает. Глубже вдыхает дым и какое-то время молчит. Думаю, вспоминает своего крестника Савелия. Младшего брата Ромы.

— Она призналась, что без тебя не справилась бы.

— Чушь. От меня там мало, что зависело.

— Не скажи… Так я не пойму, как ты вообще решился на такой шаг?