Ее темные крылья (ЛП) - Солсбери Мелинда - Страница 4

3

ОСАДОК

Я на кровати, играю с мухоловкой, когда Мерри стучит в дверь спальни. Я подумываю притвориться спящей, но мне нравится Мерри. И она не глупая.

— Кори? — кричит она сквозь дерево. — Мы можем поболтать, или ты делаешь вид, что спишь?

Я почти улыбаюсь.

— Мы можем поболтать.

Мерри открывает дверь и заглядывает.

— Эй. Как ты?

Я пожала плечами.

— Неплохо.

Она разглядывает тусклую комнату, я делаю то же самое и кривлюсь. На столике у кровати чашки, полные холодного брошенного кофе. У нас кончилась вода в бутылках, и мне не нравится вкус воды на Острове, так что я не могу сделать больше глотка, даже если я в отчаянии. Шторы приоткрыты, чтобы дать моим растениям немного света, простыни помяты вокруг меня, напоминая гнездо, грязные джинсы, в которых я была на Фесмофории, лежат на полу, где я сбросила их в ночь субботы и оставила там. Я знаю, что в комнате пахнет, потому что я заметила это, когда пришла из сада вчера. Запах не обязательно плохой, так я пахну, когда перестаю использовать яблочный шампунь и лимонный гель для душа. Немного кисло-сладко. Органично. Как животное.

Другая мачеха приняла бы это за знак, что я не была в порядке и сказала бы мне принять душ или хотя бы открыть окно. Но Мерри не такая.

— Твой папа готовит тако к чаю, — говорит она. — Он сделал для тебя сейтан. Он говорит, что если ты хочешь добавить что-то из сада, нужно принести ему.

Я качаю головой.

— Там остались только твоя капуста и пастернак.

— Не нужно, — она медлит, явно готовясь к чему-то, и я напрягаюсь. — Он ходил к Давмуа.

Мое сердце сжимается.

— Да, — я нежно щекочу край листика и смотрю, как он медленно закрывается. Али подарил мне ее на шестой месяц отношений, но я не могу от нее избавиться. Я поднимаю взгляд и вижу, что Мерри смотрит на меня.

Она вздыхает, потом садится рядом со мной на кровати, ее вес прогибает старый матрац, и я сползаю к ней. Я опускаю растение на столик, чтобы не раздавить его. Мерри обвивает меня рукой, и я прислоняюсь к ней, вдыхаю запах розовой воды и касторового масла, которое она втирает в кожу головы, миндального крема, которым она смягчает волосы. Сейчас ее волосы заплетены, связаны белым шелковым шарфом, она помыла их для Фесмофории.

— Этой ночью протезис в храме. Для Бри, — говорит она. — Экфора завтра.

— Завтра? — я поворачиваюсь к ней, подавляя головокружение. — Но завтра четверг. Она… только… — слова застревают в горле.

— Давмуа не хотят ждать… — она делает паузу, и я знаю, что она думает, как это выразить словами. — Чтобы упокоить ее, — выбирает она. — Ты знаешь, какие они. Они хотят делать все правильно.

Я сглатываю. Я знаю, какие у Бри родители.

— Да. Но разве это не быстро? Не будет расследования?

Мерри хмурится.

— Зачем ему быть?

— Потому что никто не знает, что случилось. Как она попала в воду.

Тишина в ответ подозрительна.

— Или знают? — спрашиваю я. — Мерри? — звучит резче, чем я хотела. — Прости, — извиняюсь я.

Она сжимает мою руку.

— Мы не знали, хочешь ли ты знать.

— Хочу.

— Хорошо, — Мерри отпускает меня, сдвигается, чтобы мы были лицом к лицу, и я тянусь к мухоловке, держу ее в своих руках, глажу пальцами листья, и несколько еще открытых ловят меня. — Ну… Алистейр говорит, что видел ее в последний раз, когда она сказала, что пойдет в туалет. Он пошел за напитком для них. Кэлли Мартин подтвердила, что Бри была за ней в очереди, и они поболтали немного, а потом Бри сказала, что уже не могла терпеть, и ушла. Кэлли была последней, кто ее видел.

Я моргаю.

— И все? — спрашиваю я. — Она бросила очередь и упала в озеро?

Мерри кивает.

— Похоже, да. Деклан — полицейский Мортайд — думает, что она пыталась зайти за камыши, чтобы уединиться, и поскользнулась. Ее плащ нашли свернутым неподалеку.

Я вспоминаю, как он развевался, когда она кружилась. Как мантия.

— Нет, — говорю я. Этого не может быть. Я качаю головой и повторяю это. — Нет. Бри хорошо плавает. И озеро не такое глубокое там, где она была.

Голос Мерри нежный, когда она отвечает:

— Алистейр сказал, что она выпила водки — они оба выпили. И было темно, и вода была холодной. Парализовать могло за пару секунд.

— Но в этом нет смысла, — мой голос срывается, и я закрываю рот, чтобы больше ничего не вылетело. Мои губы потрескавшиеся, я потираю их друг о друга, ощущаю, как облетает кожа.

Глаза Мерри блестят, она вытирает их рукавом.

— Знаю. Знаю, милая. Это ужасно. Не важно, что случилось между вами… Это ужасно.

Она притягивает меня близко для быстрых объятий, потом встает и кашляет.

— Я хотела сообщить о планах, чтобы ты решила, хочешь ли пойти. Без давления, — она разглядывает комнату. — Можно забрать пару чашек? О, и есть вода в бутылке, твой папа немного нашел. Я могу принести тебе свежий кофе?

— Нет, спасибо, — выдавливаю я. — Прости, стоило унести их.

— Не проблема, — Мерри печально улыбается мне и собирает чашки, зацепив ручки пальцами, стараясь ничего не пролить. Как только она уходит, я выбираюсь из-под одеял и закрываю за ней дверь. Я прислоняюсь к ней, в животе будто двигаются угри.

Она не умерла бы так. Не Бри.

Если она считала очередь длинной, она оставила бы ее и нашла место лучше, потому что это была Бри — она всегда делала, что хотела, когда хотела, и ей не нравилось ничего ждать. Но она не умерла бы из-за этого.

«Но умерла», — думаю я. В двух сотнях метров от места, где все танцевали и смеялись, она утонула.

В начале лета, пока все еще не рухнуло, я, Бри и Али были на юге Острова, у Точки Фетиды. Там был утес, откуда старшие дети прыгали в море, но мы ни разу этого не делали. Обычно мы шли по протоптанной тропе вдоль утеса к маленькой бухте с черным песком, и входили в воду оттуда. Но в тот год мы поняли, что были старшими детьми, и Бри захотела прыгнуть. И она сделала это без колебаний, бросилась с края, едва мы поднялись, нетерпеливая, сорвала платье по пути, и мне пришлось его подобрать.

Я не верила, что она сделает это, пока она не сделала, замерла в воздухе на чудесный миг, вытянув руки, как крылья, а потом пропала из виду. Я сжала ладонь Али, мы поспешили вперед, выглядывая ее в блестящем море внизу. Далеко внизу. Все во мне сжалось, и я отпрянула.

— Давайте! — крикнула она нам. — Это круто!

Я не боюсь высоты, но боюсь упасть. Боюсь пространств с краями и лишиться связи руками или ногами с землей. Я не смогу это сделать, и я это знала.

— Нам стоит спуститься, — сказал Али, когда я отошла от края.

Я слышала по его голосу, что он хотел прыгнуть. И я хотела, чтобы он получил то, чего хотел, ведь мы были влюблены.

— Я не против пройтись одна, — сказала я.