Дамиан (ЛП) - Джикдхима Аниса - Страница 18

— Что-нибудь согревающее, пожалуйста, — бормочу в ответ.

— Ты предпочитаешь провести у входа всю ночь или хочешь расположиться наверху? Знаешь, у меня есть диван, стулья…

«Я проведу ночь здесь?»

Молча следую за Дамианом. Когда он поднимается по лестнице, не могу не смотреть на него. Только сейчас я понимаю, — Дамиан вышел на улицу полуголым, не особо заморачиваясь.

При каждом шаге ткань на боксерах натягивается, очерчивая крепкие ягодицы. Спина широкая и рельефная, с огромной татуировкой дракона, который обвился вокруг средневекового меча. Рисунок начинается от затылка, но, присмотревшись, я замечаю, что он покрывает глубокие шрамы. Интересно, кто это с ним сделал; видимо, не только у меня прошлое ужасно.

Мой взгляд неизбежно возвращается к его пятой точке, и я начинаю подозревать, что медленная, чувственная походка предназначена для моего соблазнения.

«Полный абсурд, я только что сбежала от потенциального убийцы, а теперь фантазирую о заднице этого мужчины?»

Оказавшись в гостиной открытого стиля, я оглядываюсь по сторонам.

Обстановка простая, но уютная.

Слева от меня — большая кухня с отделанными сталью шкафами. Рядом с широким окном стоит стеклянный стол с основанием из алюминия и шесть подходящих по стилю стульев. На противоположной стене комнаты висит телевизор, а перед ним — огромный диван мышино-серого цвета. Стены в гостиной окрашены в кремовый цвет и бросается в глаза отсутствие каких-либо картин или фотографий.

Дамиан открывает холодильник, достаёт бутылку вина и маленькую бутылку воды.

— Ты можешь присесть. Знаешь, кресла и диван никогда не питались людьми, — подкалывает он, забавляясь моим смущением.

«Да, он действительно мастер успокаивать».

Из шкафчика над раковиной Дамиан берёт два бокала и ставит их на стол. Я сажусь с другой стороны, на «безопасном расстоянии».

— Даже так? Ты боишься, что могу на тебя наброситься? — продолжает забавляться он.

Я хмурюсь и не могу удержать язык за зубами.

— Лучше перестраховаться, чем потом жалеть, ты же знаешь, я в волчьей берлоге.

— Да, у волка, которого ты попросила о помощи, — напоминает мне, не переставая улыбаться.

Он прав, я не должна хамить, в конце концов, он принял меня в своём доме.

— Прости, — бормочу я.

Он наполняет бокалы вином, затем один из них ставит ближе ко мне, сопровождая его бутылкой воды.

— Вот, выбирай, что тебе нужно больше. Я бы рекомендовал вино, оно может помочь расслабиться.

Он прав, но я уже давно не пила ничего крепче газировки. Нерешительно смотрю на бокал; я видела, как он открывал бутылку и наливал вино в бокалы, я не думаю, что он добавил туда какое-то странное вещество, я бы заметила.

Даже бутылка с водой до сих пор запечатана. Дамиан отодвигает стул и садится напротив меня. Делая глоток вина, он смотрит на меня, ожидая моего выбора.

«Капля не повредит».

Я подношу бокал к губам, выдерживая его взгляд, и делаю глоток.

Мхх хорошо, вино сухое, с кислыми нотками. Я закрываю глаза, позволяя пузырькам щекотать нёбо и горло.

— Если ты сделаешь ещё один глоток в таком стиле, не жди, что я буду сидеть спокойно, — заявляет он, привлекая моё внимание.

— Что прости? — спрашиваю я в замешательстве, снова открывая глаза.

Его серьёзный взгляд пронзает меня как нож.

— Ты поняла. Больше так не делай, иначе за свои поступки я не отвечаю, — предупреждает он, прежде чем сделать ещё один глоток.

Сбитая с толку, но и взволнованная этим признанием, я снова пью, стараясь не расслабляться, как раньше.

Мы продолжаем смотреть друг на друга, пока я не вспоминаю, почему я вообще оказалась в его доме.

— В какие неприятности ввязался Габриэль?

— Они тебя не касаются, но не волнуйся, я найду решение. Теперь, когда Цезарь знает о тебе, не думаю, что он оставит тебя в покое. Послушай, тебе лучше сменить обстановку.

Может, мне стоит сказать ему, что Цезарь — мой отец, но я не думаю, что Дамиан поймёт.

Уверена, он немедленно выгонит меня. Дамиан никогда не поверит, если я признаюсь, что от бизнеса этого мудака меня отделяют световые годы.

— Я уже планирую съехать, но сейчас не могу отступить, у меня скоро выпускной, — объясняю я.

— Ты знаешь, кто такой Цезарь Кортес?

«О, Дамиан, если бы знал и ты, то мог бы даже задуматься о моём убийстве, только чтобы причинить Кортесу вред. Хотя подозреваю, этим ты оказал бы ему услугу».

— Все в Пуэрто-Рико знают, кто он такой.

— Тогда ты должна осознавать, какой подвергаешься опасности. Послушай меня, девчонка…

— Не называй меня девчонкой! У меня есть имя, — перебиваю я.

Я ненавижу это обращение. «Глупой девчонкой» обзывал меня отец, когда бил.

Делаю новый глоток, а Дамиан смотрит на меня, как на идиотку, я начинаю раздражаться.

— Бланка.

— Дамиан.

— Послушай меня, я не собираюсь тратить своё время в попытке убедить тебя. Хочу только чтобы ты знала, что произойдёт, если останешься в Сан-Хуане: Кортес найдёт тебя, будет пытать, чтобы выведать всё, что ты знаешь, а затем без проблем избавится от тебя.

Он уже делал это и не получил того, чего хотел, только поэтому я продолжаю жить. Я обещала ему вернуть незаконно нажитое только после моего ухода, и я всё ещё намерена осуществить этот план. Дамиан в любом случае прав. Стоит мне отсюда выйти, как снова появится Цезарь. А я не хочу с ним встречаться.

— Мне страшно, — впервые признаюсь я вслух.

— Правильно делаешь, что боишься, — отвечает он, удивляя меня.

Интенсивность его взгляда возрастает, но я не намерена разрывать контакт.

— Ты умеешь утешать людей, — бормочу я, вращая вино в бокале.

— Не люблю давать ложных надежд, я реалист, — заявляет он таким холодным тоном, что у меня мурашки бегут по коже.

Допив в бокале вино, Дамиан опирается локтями на стол, наклоняясь ко мне.

— Тебе нужно подумать о спасении своей шкуры, Бланка. Мой совет — исчезни отсюда немедленно.

Понимаю, он прав, но я не могу сдаться именно сейчас, после всех принесённых мною жертв.

Но как он может понять меня? Его жизнь кажется идеальной.

— Ты когда-нибудь боролся за свою свободу, Дамиан?

— Больше, чем, можешь представить.

— Я сражаюсь уже много лет, и от желаемого меня отделяют всего несколько месяцев. Я не позволю Цезарю Кортесу разрушить всё прямо сейчас.

Дамиан качает головой с выражением между весельем и горечью.

— Ты просто не хочешь понять, да? Если останешься, это будет твой конец.

— Дамиан, так это уже случилось, а ты не хочешь понять. Я побывала под жерновами, но собрала себя обратно по кусочкам. До финиша остались каких-то два шага. Сдаться сейчас — значит выбросить годы тяжёлой работы.

На его лице меняется выражение. Глаза загорелись любопытством, а зелёный цвет радужки ещё больше выделяется на фоне золотистой кожи.

— Должен признать, детка, смелости тебе не занимать.

— Ты не представляешь сколько её у меня.

Мужчина постукивает указательным пальцем по столу и выглядит отстранённым. Хотелось бы знать, о чём он думает.

Дамиан может быть ворчливым и грубым, но в данный момент он поступает любезно.

— В этом доме есть только одна кровать — моя, — с ухмылкой намекает он.

«Забудем».

— Диван подойдёт, — бросаю я вызов.

Он прикусывает губу.

— Диван неудобный, ты будешь плохо спать.

— Я переживу, за одну ночь ничего не случится.

Он поднимается и встаёт позади моего стула.

Затем наклоняется, упирается ладонями в стол по бокам от меня, но не касаясь.

«Каковы его намерения?»

— Сколько времени прошло с последнего раза, Бланка? — шепчет, придвигаясь ближе к моему уху.

Ощущаю его тёплое дыхание, приятный запах вторгается в мои ноздри.

— Я не понимаю, — медлю с ответом.

Я точно знаю, что он имеет в виду, но мне страшно.

«Что произойдёт, если я соглашусь?»