Я загадала тебя (СИ) - Орлова Яника - Страница 21

— Я никогда не буду больше твоей! — прошипела, когда смогла освободить одну ногу.

Спина болела из-за жёсткого пола, а борьба явно была не в мою пользу. Меня накрыло и страхом, и ужасом, и истерикой, которая душила горло. Но самое главное, — он не вызвал у меня ни одной слезы. Я не собиралась отступать. Но силы были на исходе.

— Это мы ещё посмотрим! — рявкнул мужчина, стянув с себя джемпер.

Он просунул руку между нами и расстегнул свои джинсы. Хотелось выть от всей ситуации. Сколько ещё дерьма и унижений я должна пережить из-за этой сволочи? Я брыкалась как уж на сковороде, а потом снова удар. Щека вспыхнула моментально, а мои вопли от боли и неожиданности, кажется, слышал весь подъезд. Мимолётно увидела в дверях сына, который был белый как снег, наблюдая за нами.

— Саш, иди к себе! — закричала, приложив ладонь к щеке.

Эдик встал и закрыл дверь в гостиной. Точнее, хлопнул ей так сильно, что грохот отозвался в моём мозгу. Это был мой шанс, но тело отказывалось шевелиться. Словно одеревенело от ужаса. Я отползла к дивану, Эдик присел рядом со мной на корточки, оттянув халат с плеч.

— Никогда не бил женщин, но ты напросилась. Солнышко, ты не будешь с другим. Никогда! — процедил сквозь зубы Эдик.

Мне дико хотелось плюнуть ему в лицо. Но что-то останавливало. Видимо пощёчина притупила реакции.

— Да пошел ты!

Он снова схватил меня за шею и притянул к себе. Из меня вырвался хрип. Кожа на горле уже горела. Глаза щипало от слёз, которые вызваны были, скорее всего, болью. Причём душевной.

— Ты болен! Отпусти!

Я толкала его, чтобы он отпустил, но тщетно. Мой тихий скулеж, чтобы не напугать Сашку, довёл до судорожных всхлипов. Он накрыл мои губы в поцелуе, от которого неимоверно захотелось опорожнить желудок. Попытки отвести голову не увенчались успехом. Эдик так сильно держал меня, что я даже сдвинуться не могла.

— Отпусти! — прошипела сквозь ненавистный поцелуй.

— Не могу, солнышко, — Эдик сжал мои бёдра, нагло и похабно гладил. Я хотела выть от отчаяния.

— Ты больной!

Он снова переложил меня на пол и перешёл к активным действиям. Я как могла, сопротивлялась, но у него было словно десять рук, которые пригвоздили меня к полу намертво. Я вопила сквозь поцелуй, рычала и, не сдаваясь, брыкалась под ним.

Но то, что было дальше напугало меня до чёртиков и холода внутри. Ещё хуже, чем Эдик.

Огромный разъяренный мужчина по имени Джон. Красные глаза, налитые кровью. Волосы дыбом, словно у кобеля перед атакой. Пыхтел как паровоз, раздувая ноздри. Он с такой лёгкостью откинул от меня Эдика, что моя рука чуть не была оторвана, за которую держался бывший муж. Град разъярённых ударов. Столько злости. Рычаний и силы. Я ещё не видела… никогда. Не сразу, но подползла к Джону, который был готов убить его прямо здесь.

— Остановись! — вцепилась я в его локоть, и меня отбросило немного в сторону от того, как Браун завёл руку в очередном ударе. — Остановись, пожалуйста!

Джон замер, когда увидел, что случилось. Как я пыталась встать из-за того, что плюхнулась на задницу. И отбила себе, кажется, всю пятую точку. Переведя взгляд на Эдика, громко всхлипнула от количества крови. Руки затряслись, тошнота подступила горлу.

— Я убью его, — процедил Джон на английской.

— Остановись, умоляю! — промычала, встав на четвереньки, чтобы подползти к нему.

— Иди! — рявкнул Джон, когда я протянула к нему руку. Я аж опешила. — Найди Алекса потому что, когда я вошёл, он сидел в коридоре, — он увидел, как я впала в ступор. Шок. Кажется, это так называется. — Кристина! Иди!

Перебирая ногами, почти ползком, почти стоя, вылетела из гостиной. Покрутила головой и поддалась панике. Запустив ладони в волосы, хотела было уже разрыдаться и сесть на корточки. Чтобы отдаться отчаянию и слезам в полной мере. Но мысли о том, что с сыном может что-то случиться, немного отрезвило.

Толкнула двери своей спальни и увидела, что он лежит под одеялом. Прикрыла дверь и направилась к кровати. Когда я забралась на постель и хотела отодвинуть одеяло, Сашка завизжал. Это напугало до холода внутри.

— Нет! Не трогай! — завопил ребёнок.

— Тише! Это я! — Притянув его в крепкие объятия, облегчённо выдохнула. Он сразу замер. Саша вцепился в меня, и я услышала, что он рыдает. — Всё хорошо. Тише! — Покачивала его, как маленького, чтобы успокоить.

И буквально через пару секунд дверь в спальню снова открылась. Сашка весь аж напрягся. Он выглянул, и мы одновременно посмотрели на Джона. Мужчина медленно подошёл к нам и присел рядом.

— Алекс, — спокойный тон Джона даже меня немного расслабил. Сашке хватило одной фразы, и он резко бросился к нему на шею, крепко стиснув в объятиях.

— Спасибо! — на выдохе выпалил ребёнок.

У меня губа задрожала от всей ситуации. Но меня отвлёк голос в коридоре от самобичевания. Джон кивнул мне, и я пошла встречать «гостя». Увидев Олега, замерла. Он осмотрел мой внешний вид и ошарашенно выпучив глаза, пялился на меня. А следом и вовсе перевёл взгляд в гостиную.

— Боже мой! — на выдохе сказал мужчина. Он хотел было подойти ко мне, но я отступила. — Крис!

— А ты какого дьявола забыл здесь?

— Сашка позвонил! Я был тут неподалёку! Я думал… Боже! — Олег приложил ладонь ко лбу и шумно выдохнул. — Это ты его так?

В ответ я отрицательно покачала головой. И только Олег хотел задать очевидный вопрос, как злющий Джон вышел из спальни. Сашка повис на нём, как обезьянка, крепко стиснув руками и ногами.

— Я и забыл, что вас двое, — процедил Джон на русском.

Олег ещё сильней выпучил глаза и посмотрел на нас на всех по очереди. Но не удержался от вопроса:

— А ты еще кто такой?

— Переведешь? — Джон посмотрел на меня. В ответ я уверенно кивнула. — Я тот, кто сделает с тобой то же самое, если ты не заберешь его отсюда! И предупреди это отребье, что больше сына он не увидит. После нового года их не будет в стране.

Я перевела всё слово в слово. Но смысл не сразу поняла. На автомате действовала. Как будто на автопилоте. И Олега явно не устроил ответ. Он стал Ефимовым.

— Быстро же ты нашла себе защитника! — фыркнул Олег, сложив руки на груди.

— Ты издеваешься? Ты такой же тупой, как и он? Мне повторить?! — завопил Джон на беглом русском, прижав к себе Сашку.

— Мне очень жаль, Кристина. Правда, — пробормотал Ефимов, тяжело вздохнув.

Моё внимание ему на этом было окончено. Джон уложил Сашку на кровать, а я легла рядом в другой пижаме. У меня болело всё тело и даже душа. Но я, правда, старалась не показать сыну, насколько мне жаль, что всё так получилось. Мысли путались… А что, если бы не Джон? Что бы было? Я бы так и жила в кошмаре? Что бы делала?

— Мам, — шёпот Саши отвлёк меня от мыслей. — Я рад, что у тебя такой друг.

«Ага, друг», усмехнулась про себя.

— Мне так жаль, родной, — проведя по волосам, вздохнула от поступающего отчаяния к горлу.

— А что будет дальше? — детский голос задрожал. Я понятия не имела, что будет дальше. — Я не хочу даже знать его после того, что сегодня было. Мне было так страшно, и я не знал, кому позвонить! Мам, с тобой всё хорошо?

Что можно ответить ребёнку на такой вопрос? Только ложь.

— Да, конечно. Всё хорошо, не волнуйся! — провела я снова по волосам Сашке.

— Мам, пусть тот дядя останется с нами. С ним мне не страшно! — пробормотал сонно ребёнок. В ответ осилила лишь гукнуть.

— Я думаю, что после сегодняшнего он сам не захочет уйти, — вздохнула с лёгкой полуулыбкой.

И буквально через секунду увидела, как дверь в спальню открылась и полоса света озарила комнату. Сашка подскочил моментально. Я даже не повернула головы, знала, кто там.

— Как он? — спросил Джон на английском.

— Напуган. Очень, — сухо и устало ответила.

— А ты?

— И я.

Джон присел за моей спиной и своей большой ладонью погладил моё плечо, а следом и волосы. Я даже шевелиться не могла. Каждое движение отдавалось болью.