Убить Уилла. Побег из Хэппидейла (ЛП) - Куэйд Джек - Страница 24

- Итак, что с тобой произошло? – поинтересовалась Джессика, накладывая последнюю повязку на ссадину на колено Нэнси.

- Оказалась не в то время не в том месте. Не повезло.

- А знаешь, что моя бабушка говорила о везении? – поинтересовалась Джессика.

- Нет, я не знаю, что твоя бабушка говорила о везении.

- Что никогда нельзя быть уверенным, повезло тебе или нет. Быть может, то, что ты считаешь неудачей, отвело тебя от значительно бо́льших проблем.

Нэнси лишь нахмурилась. Было очевидно, что она определенно не в настроении для подобных бесед.

- Ну что же, пара ссадин и синяков, - резюмировала Джессика. – Но жить будешь! Ничего серьезного. До свадьбы заживет.

- Я просто счастлива! – съязвила Нэнси. – Здесь есть телефон?

Аппарат был на стене, и Джессика проинструктировала пациентку, что для вызова перед номером нужно набрать "ноль".

Некоторым пострадавшим необходима забота и поддержка, другим – чтобы их оставили в покое. Нэнси Синклер оказалась из числа последних.

XXVI.

Нэнси дождалась, пока сестра покинет палату, и набрала свой домашний номер. Она должна была быть у Хизер несколько часов назад, и, вне всяких сомнений, подруга иззвонилась Нэнси, чтобы узнать, что случилось. Мама наверняка сходила с ума от волнения. Она вообще плохо справлялась со стрессовыми ситуациями, так что Нэнси определенно не собиралась сообщать о том, что на Трассе Пропавших ее чуть не прикончил здоровенный маньяк с топором. Девушка собиралась выдать историю про сломавшуюся машину, что через несколько часов будет дома. По мнению Нэнси, рассказать то, что случилось, лучше в спокойной обстановке, когда она будет рядом с мамой, а не вывалить на нее такие новости по телефону.

Вся последняя неделя прошла в ссорах с мамой, и Нэнси сейчас даже не могла вспомнить, по каким конкретным вопросам они конфликтовали. Возможно, все началось тогда, когда мама отказалась отпустить дочку на вечеринку Дженни Аскот в Вальпо. Но Нэнси все равно поехала туда, что еще сильнее накалило обстановку дома. Потом они с мамой стали ругаться из-за любой мелочи. Вспоминая это, Нэнси задумалась, что это продолжается отнюдь не неделю и даже не недели. Да что там! Если призадуматься, последние годы полностью состояли из споров, ругани и упреков. И все это так долго длилось, что невозможно было понять, с чего все началось, в чем причина конфликтов.

Сколько Нэнси себя помнила, каждое лето на мамин день рождения они наряжались в свои самые красивые наряды и отправлялись в Даллас, в знаменитый на весь мир "Девонширский Чайный Дом". Нэнси понятия не имела, реально ли это заведение было "знаменито на весь мир" и отличался ли девонширский чай от самого обычного чая в пакетиках, просто это была добрая традиция, которой они следовали каждый год.

Каждый, кроме этого. Потому что Нэнси сбежала на ту злополучную вечеринку и в отместку была наказана, и как раз на этот период пришелся день рождения мамы. Девушка заблаговременно отпросилась с работы, чтобы не нарушать добрую традицию. А вместо этого сидела в комнате.

И хотелось бы Нэнси сказать, что правила есть правила, она расплачивалась за то, что их нарушила, девушку наказали, и она понесла справедливое наказание. Но...В реальности Нэнси не поехала в Даллас, потому что вела себя как последняя стерва. Она не вышла из своей комнаты, пока мама одевалась. Не вышла, когда мама звала ее, пока не услышала в коридоре мамины рыдания.

Как же Нэнси мечтала повернуть время вспять! Взять назад каждое слово, вырвавшееся из ее грязного рта. Вернуться назад, надеть самое нарядное платье и отвезти маму на ее день рождения в Даллас, на чашку чая. Последний день рождения мамы Нэнси безнадежно испортила и сейчас дала себе слово, что подобное никогда больше не повторится.

Нэнси набрала домашний номер и в ожидании ответа слушала длинные гудки. Длинные гудки, тянувшиеся целую вечность. Трубку так никто не поднял, и звонок был переведен на автоответчик:

- Здравствуйте, Вы позвонили Уэйну, Лиз и Нэнси Синклер. Сейчас мы не можем подойти к телефону. Оставьте Ваше сообщение после звукового сигнала.

- Мам... Если ты дома, подними трубку... - Нэнси глубоко и тяжело вздохнула. – Я... Я просто хотела сказать, что люблю тебя и скоро буду дома.

Девушка нажала на рычаг отбоя звонка, вновь набрала номер и прослушала автоответчик.

- Мам... Пожалуйста, если ты дома, возьми трубку, умоляю, - Нэнси, не теряя надежды, ждала, но к телефону так никто и не подошел.

Нэнси вновь сбросила звонок, позвонила домой, прослушала голосовое приветствие, когда никто не подошел, сделала еще одну попытку. И еще. Но, сколько бы девушка ни набирала домашний номер, никто так и не ответил.

Но никто и не мог это сделать. Просто Нэнси не могла знать, что в гости к Уэйну и Лиз, в дом 23 по улице Чатсуорт, что в Седар-Спрингс, заходил Ураган Уильямс. А после подобного визита хозяева на телефонные звонки ответить не могут. Никогда.

XXVII.

Помощник шерифа Грейди, доставив Нэнси Синклер в больницу, приступил к следующему поручению шефа – вернуться на заправку Патрика и оградить от посторонних место преступления до прибытия специалистов из управления по расследованию убийств Амарилло. Поручение, конечно, не для человека его уровня, с этим любой охранник бы справился, но приказы не обсуждались.

На полпути к заправке Грейди заметил свет красных огней впереди, и по мере приближения взору помощника шерифа предстала машина "скорой помощи", перегородившая дорогу прямо перед железнодорожным перекрестком.

Грейди отпустил педаль газа, подъехал к "скорой" и остановился прямо перед ней. Передние двери открыты, но есть ли кто в салоне, разглядеть было невозможно, несмотря на направленные прямо в сторону "скорой" передние фары патрульной машины. С учетом всего, что произошло в эту ночь, Грейди был предельно сконцентрирован, и, взяв в руку девятимиллиметровый пистолет, помощник шерифа бесшумно выскользнул из патрульной машины.

Мужчина внимательно осмотрелся вокруг, в поле зрения не было ни человеческих фигур, ни силуэтов и огней других машин. Стояла такая мертвая тишина, что каждый его осторожный шаг отзывался, словно удар в гигантский колокол, который разносился на мили. Грейди наконец подкрался к машине "скорой" вплотную и дрожащей рукой отстегнул от пояса фонарик, включил его и направил луч света в салон.

То, что было внутри, заставило помощника шерифа стремительно зажать рот рукой. Но как мужчина ни старался сдержаться, шок от увиденного был сильнее. Грейди согнулся пополам и исторг из горла все содержимое своего желудка до последней капли. После этого мужчина собрал остатки мужества в кулак и еще раз посветил фонариком в салон.

Гордон был разорван. На куски. Которые были разбросаны по всему фургону. За исключением головы.

Огромного мешка с телом одной из жертв с заправки в "скорой" тоже не было. Грейди охватил ужас. Он не мог это объяснить, но помощник шерифа дико испугался, что, несмотря на полнейшую тишину, из-за машины кто-то может выскочить. Мужчина попятился назад, на открытую местность, лихорадочно крутя головой, чтобы не упустить из вида ничего подозрительного.

Грейди вскинул девятимиллиметровый пистолет, отстегнул с пояса рацию и поднес ее к губам.

- Босс, это Грейди, - вызвал шефа помощник. – У нас проблемы. Чертовски серьезные проблемы.

XXVIII.

В офисе шерифа щелкнула рация, Дженко сделал глоток из уже третьей за ночь чашки кофе, подошел к переговорному устройству, перевел в режим разговора и ответил:

- Дженко слушает, прием.

- Он ушел.

- Кто ушел?

- Пострадавший.

- Патрик?

- Нет, другой.

- В смысле "ушел"?

- Его здесь больше нет.

- А где он тогда?

- Понятия не имею, босс.