Спецоперация, или Где вы были 4000 лет? (СИ) - Владыкина Ирина Владимировна - Страница 58

В это время Георгий увидел в зеркале свою жену, мать Андрея, ее лицо было в синяках, за ней стояла Офелия с ножом в груди, за ними еще разные женщины, жизни которых испортил Георгий. Он буквально питался женщинами, они давали ему силы, поддерживали и возрождали его. У него не было раскаяния, это был его способ жить. Раздалась какофония женских голосов, среди которых он слышал некоторые фразы: «Ты убил меня», «Ты сделал меня тенью», «Я потеряла себя». Большая настенная лампа над зеркалом стала быстро мигать красным светом, зеркало со звоном треснуло, по нему пошла паутина осколков.

«Это тупик», — крутилось в голове Георгия. Он вернулся назад, чтобы найти другую комнату, через которую можно будет продолжать свой путь.

Виктор в небольшом расстоянии от Георгия вглядывался в зеркало, в котором сначала ничего не было, но потом появился немолодой уже человек в белом халате. Шаман узнал в нем бывшего главврача родильного отделения, которому Виктор помог сначала уйти из Центральной городской больницы, а потом из жизни. Он его не убивал, но при помощи своего дара поспособствовал тяжелому заболеванию, от которого мужчина быстро скончался. Виктора потом назначили главврачом. Но устранил он мужчину не потому, что хотел власти, а потому, что тот не только был коррупционером, но и принимал такие решения, которые довело родильное отделение почти до полного краха. Воровство процветало до такой степени, что иногда не находилось элементарных препаратов для рожениц. Виктор был уверен, что сделал тогда все правильно. Красный цвет продолжал мигать, бывший главврач в зеркале громко смеялся, разинув рот, а потом исчез, и на зеркале опять ничего не отражалось. Морж повизгивал.

Георгий стоял в комнате, куда привел его медведь, он просто пропихнул его туда своей мордой. В зеркале появился символ научно-исследовательского института, который был основан стараниями Георгия. Там работали люди, получали хорошую зарплату и делали полезное дело. «Gen??». Институт со стороны напоминал хорошо слаженный муравейник, работающий, как часы. Власть и сила черного шамана помогли в чистом поле выстроить не только это здание, но и современный парк, самый красивый и уютный в городе.

Морж привел Виктора к зеркалу, в котором белый шаман разглядел родильное отделение, где он работал. Это было лучшее родильное отделение в городе, с хорошо подобранным и добросовестным персоналом. В зеркале начали светиться графики: отношение младенческом смертности к выжившим деткам, лучшие показатели не только в городе, но и в целом по стране. Не раз в его родильное отделение приезжали журналисты, чтобы осветить такой феномен. И, конечно, он никогда не рассказывал им о том, что во многом таких результатов ему помог добиться его шаманский дар.

Свет погас. В темноте Георгий уже не мог разобрать, куда ему нужно идти, был он тут или нет, он просто ходил, а медведь брел за ним. В одной из комнат свет опять включился, и в зеркалах он увидел сотни людей, задыхающихся, покрывающихся коростами, с распухшими ногами, синими языками. На поверхности зеркала пульсировали разные химические форумы. Биооружие. Испытания. Что ж — необходимые для науки жертвы.

Миндалины черного шамана начали распухать, тело стало покрываться язвами. Он упал на пол, скорчившись, перекатывался от одной стены к другой, пока к нему не подошел медведь, чтобы вылизать его. Через какое-то время раны начали проходить, воздуха стало хватать. Георгий полз дальше.

Он дополз до следующего зеркала, осветившегося огнем. Тут он увидел выздоравливающих. Вот сотни людей лежат под капельницами, а потом встают, ходят, живут. Формула вакцины от коронавируса, которую делали в его институте и которая спасла жизни тысячам людей, пульсировала и светилась, как новогодняя гирлянда.

— Сколько это может продолжаться? Что ты от меня хочешь? — крикнул он.

Но ответом ему было молчание.

Виктор тоже продолжал свой путь. В следующем зеркале он увидел лица людей, которые уже почти позабылись, лица, которые он регулярно видел 27 лет назад и которые принадлежали людям, бывшим когда-то его семьей. Вот Алена, а это Дмитрий. А это сам Алексей, глава секты «Дети неба». Он всех сдал. Кого-то посадили, кто-то отделался легким испугом. Секта — это плохо.

Сейчас эти люди смотрели на него злыми глазами, вытаскивая его душу. «Ты никого из нас не предупредил, ты всех сдал». «А я вообще умер в тюрьме», — прошипел Алексей. «Наши беды на твоей совести». «Да, — подумал Виктор, — можно было сделать все с меньшими жертвами, но я тогда был молод и боялся». «Ты хотел власти, поэтому ты это сделал», — услышал он из ниоткуда низкий голос, отражающийся от зеркал и звучащий как из стереоколонок.

Потом Виктор услышал еще один голос, более высокий, похожий на женский, но с нотками искусственности, как бывает, когда слушаешь аудиокниги, озвученные роботом: «Посмотри сюда». И перед ним появились разные люди в шаманских одеяниях. «Их всех ты обучал, благодаря тебе, они раскрыли свой дар» — продолжал голос.

Перед Виктором появилось зеркало с тысячами коридоров, в зеркале чьи-то губы шептали:

— Мир представляется читателю игрой теней в вечной пьесе повседневности Бога. Тень моих движений покоится на тени печатных страниц, тень чернил течет по тени бумаги.

Перед Георгием чья-то невидимая рука писала кровью на гладкой поверхности зеркала:

— Страх, боль, отвращение — это все способствует отматыванию времени, создавая вселенский мусор, ненужную сущность. Корректоры убирают его, но с каждым днем мусора становится все больше. Мегатонны писательского мусора, через который читателю пробираться все сложнее. Если таких дел станет больше, то книга захлопнется.

Виктор и Георгий стояли спинами друг к другу, их тотемные животные смотрели вперед, готовые броситься. Оба обернулись. Посмотрели друг другу в глаза. Черные поглощали зеленые, растворяясь в них. Их взгляды, устремившиеся в вечность, слились в одно общее.

Во всех зеркалах темный и светлый увидели Петра, стоявшего к ним спиной и читавшего книгу. Изображение молодого человека повернулось, потом начало размываться. По зеркалу пошла рябь. Образ Петра, пульсируя, увеличивался, пока не остался один большой глаз, смотрящий на шаманов. Зрачок в глазу расширялся, в конце концов занимая все пространство в зеркалах, пространство, похожее на черную дыру, засасывающее материю.

— Большие? — прошептал Виктор.

— Мы увидели слишком много, — добавил Георгий.

— Петр — Большой?

— Теперь уже слишком поздно, мы уже причинили достаточно вреда друг другу.

— Мы никогда не покинем это место, мы навечно останемся здесь.

Раздался взрыв. Все зеркала разлетелись на тысячи миллионов осколков, застывших в небытие.

* * *

Петр стоял в ординаторской перед стеллажом, листал очередной учебник по родовспоможению, это начало увлекать его. В какой-то момент он почувствовал, что на него смотрят. Он прервал чтение, так как никак не мог отделаться от этого ощущения, которое буквально пригвоздило его к тому месту, где он стоял.

Раздался взрыв.

Звук падающей на кафель стеклянной посуды.

— Ой, разбила кружку. Теперь убирать надо, — услышал он женский голос в коридоре.

В ординаторской на диванчике спит пьяный Артур. Дверь в комнату приоткрыта.

Из соседней комнаты, где обычно отдыхают санитарки, раздается громкий голос:

— Че ты тут ходишь — будишь всех?

— Да живот сильно тянет, схватки чаще стали. К доктору бы мне. Кажется, я рожаю.

— Так тебе кажется или ты рожаешь?

— Откуда я знаю, — измученный и немного раздраженный голос женщины. — Это у меня первый раз. Живот болит.

— Понаедятся всякого, потом у них живот болит. Иди спи. Схватки ты ни с чем не перепутаешь.

— Может, мне все же доктора?

— Ладно, давай в смотровую, я сейчас доктора позову.

Девушка поплелась в конец коридора. А Петр услышал настойчивый стук в дверь.

— Доктор Рыбаков не вернулся? — спросила санитарка, пожилая женщина невысокого роста, похожая на тумбу.