Игра в любовь (СИ) - Морозова Анна - Страница 7

— Я домой поеду, ты со мной? — Спрашиваю, стуча зубами.

Чувствую покалывание между лопаток и нервничаю ещё больше. Он смотрит. Я это знаю и мне плохо. На душе скребут обосранные кошки. Тысячи кошек. Миллионы. Если прямо сейчас не уйду, последствия буду плачевными. Мне ничего не стоит подойти первой, но сука гордость даже мысли такой не допускает, потому что не я должна это делать. И не я начинала эту одностороннюю войну, противостоять которой оказалось слишком мучительно.

— Ну, Лерчик — тянет Громова — Давай ещё немного, пожалуйста. Здесь так весело!

— Ага, оно и видно как ты от этого веселья уже на стену лезешь. Крис, я понимаю, тебе хочется посмотреть на Князева, и возможно, ты морально готовишь себя к первому разговору, но прости, у меня совсем кончилась батарейка. Я не могу больше здесь оставаться. Это невыносимо.

— Ещё полчасика и вместе поедем — сложив ладони вместе и выпятив нижнюю губу вперёд старается уломать меня, потому что для неё это важно. Я понимаю и поддерживаю, но свои чувства перебарывает желание угождать. Она поймёт. Как только мы выйдем отсюда я расскажу о своей проблеме. Крис ведь тоже знакома с Мотом и всё прекрасно знает и помнит. Каждую мою слезинку и истошный вой. Ту боль, что я выворачивала из себя. Всё, абсолютно всё и даже больше.

— Прости, но не могу.

— Всё же нормально вроде было, с чего такие перемены?

— Я кое-кого здесь увидела… и…. - вздыхаю, сглотнув горечи осевшей во рту, — В общем…

— Кого ты увидела?

— Мота — шепчу, хотя нас никто не слышит. Всем плевать и это радует.

— Какого Мота? — Непонимающе хлопает ресницами, а когда до неё доходит, глаза превращаются в блюдца. — Измайлова?

— Да! Так что пошли отсюда, быстрее! — Рявкаю через чур эмоционально и первой устремляюсь к выходу.

— Я не поняла — недоумевает подруга, когда мы оказываемся на заднем дворе подальше от всей этой вакханалии — Что там с Мотом?

— С ним всё отлично — невесело усмехаюсь и прислонившись к кирпичному бордюру, огораживающему цветущий сад, обнимаю себя руками. На улице душно, а меня трясёт словно ледяной водой окатили. Но по сути так и есть, хоть и в фигуральном смысле. Я не могу справится с чередой эмоций, что клокочет внутри. Хочу домой, в свою кровать, спрятаться ото всех и никуда не вылезать. Стереть память, чтобы не помнить произошедшего. Щёлк и всё.

— Хочешь об этом поговорить? — осторожно интересуется Крис заглядывая в мои стеклянные глаза. Там сухо и пусто, а в душе адски больно. Я раздавлена и разломлена. Зла и обижена на судьбу, что вот так безжалостно со мной поступает. Это невыносимо, словно незатянувшуюся рану сковырнули ножом и теперь оттуда сочится кровь.

— Я не понимаю — шепчу дрожащим голосом. — как он здесь оказался? Как черт возьми!? Он же уехал тогда, пять лет назад, зачем нужно было возвращаться…

— Может… — Крис мнётся, не решая озвучить свою мысль, как я обрываю её не желая слушать

— Никаких может! Это не из-за меня, если бы об этом

— Ну почему? Вы же были так близки, вдруг Матвей осознал свою глупость. Я уверена, он жалеет о случившемся и точно будет искать встречи с тобой.

— Я лучше руку себе откушу, чем когда-либо позволю нашим путям пересечься снова. — зло фыркаю

— Хочешь, я у Миши завтра спрошу про Измайлова?

— Нет! Ничего не желаю об этом знать. Всё, тема закрыта, я просто хочу домой и точка!

— Твоё право — Крис пожимает плечами и лезет в карман сумки. — Сейчас такси вызову и поедем. Ты главное успокойся.

— Да я спокойна! — Ответ выходит совсем паршивым, что я сама себе не верю. Мне плохо, мне сложно, мне просто нужно домой…

Через двадцать минут появляется машина и мы уезжаем. Встреча с Матвеем выкачала из меня все силы, поэтому стоило только оказаться в квартире и лечь на кровать, как я мгновенно отрубаюсь.

Три дня я живу по принципу робота. Ем, сплю, хожу на учёбу и работу. Обедаю в кафе с Крис, а вечерами туплю перед телевизором. Мозг отторгает тот факт, что где-то поблизости есть Матвей. Но самое интересное, в каждом незнакомом парне я вижу его. И как только это происходит теряется рассудок, а функция здравого смысла стирается напрочь. Возможно, где- то в закромах себя мне хочется, чтобы это был он. Но я никогда и никому в этом не признаюсь. Только себе. Ведь сердце не обманешь. Оно всё чувствует и помнит. Каждый счастливый момент твоей жизни, каждое разочарование и потерю. За все годы я обросла броней, сумела справится со всем дерьмом, что меня окружало: потеря родителей, смерть бабушки, неразделенная любовь и предательство. Приезд Измайлова не сломал меня, но изрядно так покалечил. Я вернулась в то состояние, на пять лет назад и пока не знаю, как из него выбраться. Забыть сложно, принять ещё сложнее. Я не готова к таким переменам и хочу увидеть Диму. Он скоро возвращается, буквально на днях и это не может не радовать. Я сама ему напишу, потому что томится в ожиданиях мысленно посылая сигналы — беспросветная чушь. Такая же чушь, как ждать снега в разгар летней жары. Ничего не получится, если сидеть сложа руки. Нужно действовать — здесь и сейчас, переть бульдозером и не сдаваться! В среду состоится ужин в доме родителей Крис, и я тоже там буду. Это мой шанс сплотится с Димой. Не последний и не единственный, но очень ответственный. Я уже всё придумала, теперь остается дело за малым — дождаться возвращения Громова.

В доме Громовых меня встречают как родную. Обнимают, целуют, обхаживают. С Лидией Вольфовной, мамой Ксюши и Димы мы очень близки. Она моя вторая мама после бабушки и по-другому воспринимать ее я не умею. С Виктором Аркадьевичем, отцом семейства, немного сложнее. Он человек непростого характера. И всегда смотрит так, что чувствуешь себя крохотным цыплёнком перед огромным великаном, который одним лишь взглядом способен уничтожить. Дима стопроцентно заимел его гены. Холодный, немного грубый снаружи, без капли жалости, а за этим слоем хранится глубокая душа и сердце, умеющее любить и дарить свою заботу окружающим. Дима именно такой. Не зря Ксюша так трепетно к нему относится, не смотря на некоторые недопонимания в их братско-сестринском тандеме.

Когда наши отношения перейдут в стадию романтических, я буду ощущать надежность, силу и конечно же любовь. Он думает, что неспособен дарить кому-либо это чувство, но все мы знаем: каждому мужчине нужна своя женщина, которая научит любить и станет самым ценным бриллиантом в его жизнь. Для Димы этим бриллиантом являюсь я. И пусть звучит это пафосно и слишком самоуверенно, по-другому не может быть. Все его куклы аля-секс способны дарить только физическое удовольствие. Влечение, похоть — это не залог успеха.

Я подарю ему намного больше.

Завлеку эмоциями, научу хранить верность и заставлю смотреть лишь на себя одну. Все мысли будут крутиться вокруг Леры Самойловой, а всякие Марины отправятся далеко и навсегда в нокаут.

— Как твои дела, Лерочка? — Интересуется Лидия Вольфовна, когда мы устраиваемся за столом и ждём появление Димы. С минуты на минуту он должен приехать и это безумно волнительно.

— Замечательно, тёть Лид. Работаю, учусь, всё как у всех.

— Ты такая умничка. Кристина, брала бы пример с подруги, а то одни гулянки на уме.

— А когда ещё гулять-то, как не в молодости — Ёрничает Тинка делая глоток вишневого сока. Понятия не имею что с ней, но она с момента моего прихода какая-то дёрганная. Я пока не спрашиваю, потому что у самой с нервами нелады. Даже зубы чутка стучат.

— Жизнь, моя дорогая не ограничивается одними плясками. О будущем пора думать. Или что, планируешь до пенсии на нашей шее сидеть? — Включается в диалог Виктор Аркадьевич, одаривая свою дочь недовольным взглядом.

— Па, мне двадцать. До тридцати ещё целый десяток лет, или что, денег на любимую доченьку жалко? Хочешь, хоть сегодня уйду во взрослую, самостоятельную жизнь. Ни копейки не возьму, раз ты смеешь меня в чем-то попрекать.