Если случится чудо - Шэн Л. Дж. - Страница 14

Он ведет рукой вниз по моей шее, обхватив ее ладонью, и наклоняется вперед, так ласково целуя меня, что я начинаю дрожать от нежности его прикосновения. Он проскальзывает языком в мой рот и перекатывается, ложась на меня сверху. Ладони ласкают каждый уголок моего тела: руки, плечи, талию, живот… грудь. Он задирает вверх мои куртку и толстовку и через футболку щелкает пальцем по напряженному соску. На мне спортивный лифчик, но от холода и этих переживаний каждый волосок на теле встает дыбом от невообразимого напряжения и желания.

Мы одновременно стонем, и он снова щелкает пальцем. Потом Мэл опять целует меня, и мы улыбаемся. Не понимаю, как выходит, что вся моя одежда выше пояса – куртка, толстовка, топ – оказываются лежащими рядом с нами. Мэл одной рукой расстегивает лифчик, а другой ныряет в мои вельветовые джинсы.

– Тебя здесь кто-нибудь трогал? – спрашивает он, водя средним пальцем между складок. Я резко вздрагиваю от удовольствия и вся сжимаюсь от напряжения.

– Да. – Рот наполняется слюной.

– А так? – Он вводит палец, и мы оба слышим, как сильно я возбуждена. Я краснею как маков цвет в его объятиях.

– Хм-м. Мой бывший, Тейлор.

– А так Тейлор делал? – Мэл ведет мокрым пальцем к моему клитору, медленно поглаживая его круговыми движениями.

Я запрокидываю голову и закрываю глаза. Нет, Тейлор знал, как касаться моего тела. Просто я всегда казалась слишком отстраненной, чтобы полностью отдаться удовольствию. Словно воображала половой акт. Но сейчас? Я чувствую. Всюду. Под Мэлом я в исступлении, горячая и мокрая. Он обхватывает губами мой левый сосок и посасывает его. Перед глазами вспыхивают фейерверки и звезды. Я напрягаюсь от удовольствия. Мне нравится, что Мэл сначала думает обо мне. Нравится, что он полностью одет. Нравится, что он четко знает, что делать, даже если практиковал это на других девушках. На многих девушках, конечно же.

– Господи, – стону я.

– Забудь о нем, слышишь? – шутит Мэл, покрывая поцелуями мою грудь, плечи и шею. Он дразнит меня, покусывая, и я начинаю дергать бедрами, вжимаясь в его руку, которая оказывается у меня в трусиках. Он быстро трет клитор, и я готовлюсь к оргазму. Мэл вводит в меня два пальца и громко стонет. А потом, когда от экстаза меня пробивает дрожь и я кончаю, он засовывает руку в мой рюкзак, вытаскивает камеру и делает фото моего лица.

Он запечатлевает меня в самую беззащитную минуту. Я хочу наорать на Мэла, но он бросает камеру на плед и смотрит вниз, я отпускаю обиду. Он не выглядит самодовольным, радостным или бесцеремонным. Он выглядит… измученным.

– Рори?

– А?

– Я все же заставил тебя кончить.

Я моргаю, смотря на свои скрученные вокруг бедер штаны.

– А теперь ты заставишь кончить меня, – говорит он. – Надеюсь, после того, как в тебе окажется мой член. Черт, не могу на тебя наглядеться. Ты прекрасна.

Он расстегивает ремень, спускает штаны, открывает кошелек и начинает натягивать презерватив. Я скидываю ногой брюки, отчаянно стараясь не думать о том, что у Мэла в любой удобный момент всегда наготове презервативы.

Мне не удается хорошенько разглядеть его пенис. Я намеренно избегаю зрительного контакта с его членом. Пенисы меня пугают. Особенно необрезанные. Они напоминают вывернутые рукава свитера после дикой скачки в стиральной машине.

Подготовившись, Мэл смотрит на меня, поставив обе руки рядом с моей головой.

Я краснею, закрыв лицо руками.

– Хватит так на меня смотреть.

– Как?

– Ухмыляясь, как будто ты нассал в джакузи, где все балдели, и удрал. Ты подарил мне оргазм, а не изобрел лекарство от рака.

– Еще вся ночь впереди, – шутит Мэл, чмокнув меня в голову. – Готова? – спрашивает он, примостившись между моих ног.

Господи, да. Я киваю.

Он входит в меня, не отводя глаз, а когда начинает двигаться почти смущенно и совсем не так плавно и искусно, как я представляла, то оказывается, что Тейлор не до конца исполнил задачу по лишению меня девственности.

Я морщусь. Мэл охает. Он целует меня с такой страстью, что я чувствую, как от его поцелуя внутри все приятно сжимается.

Он замирает, без предупреждения кладет руку на мою левую грудь, хмурится и смотрит в небо.

– Что?.. – Я осекаюсь, поняв, что он делает.

Сразу вспоминаю свои слова, что пересплю с ним только через свой труп. Лежа под ним, не могу сдержать смех.

– Еще дышит, – подтверждает Мэл и бросается на меня с очередным жадным поцелуем. – И живее всех живых под моими пальцами.

– Мне больно, – издаю стон в его раскрытый приветливый рот и цепляюсь за его плечи.

– Не волнуйся, принцесса Аврора, – рычит парень: горячий, мягкий и живой. – Я обязательно покачну твой замок, даже если это будет последний подвиг в моей жизни.

Два часа утра

Я резко просыпаюсь в постели Мэла. В комнате сплошная темнота: нет света ни от фонарных столбов, ни от проезжающих мимо машин, ни от электронных приборов. Что открывай глаза, что нет – разницы никакой. Я чувствую, как его горячий мокрый язык ненасытно кружит у меня между ног.

– Что ты делаешь? – стону я.

– Пробую тебя. – Мэл глубже зарывается языком, и я извиваюсь под ним от удовольствия. – Святые угодники, Рори. Ты божественна на вкус.

– Мэл, что ты…

Но затем он касается моего клитора и, смыкая на нем губы, засасывает в рот. Я стискиваю бедрами его лицо, хватаю за волосы и, прижав его голову к себе, выгибаю спину на подушке, издавая стоны.

– Дорогая, ты разбудишь Англию. – Мэл погружает в меня палец и тут же щелкает языком по клитору.

– А тебе какая разница? Ты же на них зуб точишь.

Мэл смеется и опускается с французским поцелуем; согнув пальцы, он находит эрогенную точку, и от восхищения у меня поджимаются пальчики на ногах.

Я снова кончаю с его именем на своих устах.

Три часа утра

– Важна не техника, а энтузиазм, – объясняет Мэл, его член направлен в мою сторону.

Он толще и длиннее, чем у Тейлора. С выпирающими венами и грозного вида. Наконец-то мне удается найти в Мэле что-то несовершенное, хотя чувствовать его в себе очень приятно.

– Просто покажи все, на что способна. Честно говоря, я все равно кончу секунд через двадцать. Рори, ты дико возбуждаешь.

Я обхватываю губами его член, а спустя пятнадцать секунд, когда Мэл кончает мне на грудь, понимаю, что он был прав. Мы падаем с кровати на пол, сплетясь ногами и безудержно хохоча.

– Рори! – грохочет он. – Я скорострел! Теперь придется тебя убить, чтобы сохранить свою тайну.

– Успокойся, я тебя не выдам. – Зевнув, я перекатываюсь на полу и ударяюсь о дверь. Во рту вкус его соленой плоти. До сих пор чувствую его на своем языке. – Да и скоро мы окажемся по разные стороны океана, помнишь? Кому я скажу? Своей аквариумной рыбке?

– У тебя есть рыбка? – Мэл впадает в ступор, словно ему горько, что он так мало обо мне знает.

– Заведу несколько, чтобы поднять тебе настрой.

– Просто признай, что я тоже могу тебя уничтожить, – вдруг говорит он с другого конца комнаты. Мы лежим на полу и пялимся в потолок.

– Почему?

– Потому, что от тебя у меня дыхание спирает, так что ты уже наполовину выполнила план по уничтожению.

Я качаю головой, проводя пальцами по губам так, словно застегиваю молнию.

Мэл поднимает с пола медиатор и кидает его мне.

– Пока не стану отнимать у тебя твое сердце. Только не привязывайся.

Я смеюсь, но он замирает и глядит на меня. Клянусь, у него на лице выражение необычайной скорби.

– Простишь меня? – спрашивает он.

– За что? – морщусь я.

Он отводит глаза и глотает.

– Хороший вопрос. Полагаю, раз не дал тебе то, за чем ты приехала.

Четыре часа утра

– Иногда ты создаешь музыку. Иногда музыка создает тебя, – объясняет Мэл. Мы сидим на его кровати, делим пачку сладостей, которые он называет сахарными кругляшками, и пьем молоко из картонной коробки. – А когда музыка тебя создает, ты меняешься и потом знать не знаешь, как из этого выпутаться.